Скучал?

Когда теряет равновесие Твоё сознание усталое, Когда ступеньки этой лестницы Уходят из-под ног, Как палуба, Иосиф Бродский, Одиночество

***

      Йен проснулся от громких звуков, которые издавали соседи по камере. Парень издал недовольный стон и открыл глаза.       — Спящая красавица проснулась! — радостно провозгласил Алекс, подлетев к Йену. — Как спалось, принцесска?       — Чего, бля? — голова раскалывалась, в ушах звенело, сколько он вообще проспал? — Который час, Алекс?       — Ты всегда такой дружелюбный, — театрально надув губы, сказал синеволосый, но поймав недовольный взгляд Йена, ответил: — Половина пятого вечера.       — Ебать, — пробормотал рыжий, пытаясь встать с кровати. — Хули никто не разбудил?       — Надзиратели разрешили тебе не появляться на работе сегодня, — устало проговорил Стив, который внимательно разглядывал Йена. — И чего Милкович так суетится?       — Микки?! — сон как рукой сняло. — Он был здесь?       — Не, сюда не заходил. Но, говорят, что с надзирателями из-за тебя ругался, типа говорил, что после одиночки нельзя до работы допускать и всякую другую поеботень, — недовольство открыто слышалось в голосе Стива, ему-то сегодня пришлось работать.       Йен не мог понять, что происходит с Микки, и это сводило с ума. Рыжий был зол за то, что просидел шесть дней в одиночке, но Микки заботится о нём. Да что, чёрт возьми, у него в голове?       — Ужин в семь? — уточнил рыжий, есть хотелось до жути.       — Ага, — Стив уже потерял интерес к разговору и ответил Алекс. — Тебе бы помыться, мужик.       — Как думаешь, в душе много народу? — с надеждой спросил Йен.       — Не, перед ужином редко туда ходят, — надежда была оправдана.       Галлагер собрал свои последние силы и поплёлся в душ. Помыться и правда не помешало бы.

***

      — Как он там?       — Проснулся недавно.       Облегчённый вздох сорвался с губ парня.       — Переживаешь? — он был хорошим другом, но любил задавать ненужные вопросы, а Микки было попросту нечего ответить. «Я пиздец как переживаю за этого идиота!» или «Не понимаю почему, но я волнуюсь». Хуйня, да?       — Ладно, не хочешь — не отвечай.       — Спасибо, — искренне сказал брюнет.       — Расслабься, — его собеседник улыбнулся и похлопал Милковича по плечу. — Я на ужин, пойдёшь? — лучшим решением будет смена темы.       — Не-а, дел много.       Микки получи недоверчивый взгляд от собеседника, но тот промолчал.

***

      Как и ожидалось — в душе было пусто. Йен долго стоял под струёй холодной воды, пытаясь смыть с себя прошедшую неделю. Он старался абстрагироваться от всего происходящего и у него даже получалось, пока, не придя обратно в камеру, рыжий не увидел на своей кровати самолётик. Он взял самолётик и устало развернул его:       «С возвращением»       У Йена начинала развиваться паранойя. Он не мог понять, кому вообще надо писать эти дурацкие записки. А главное — зачем? Вот проблем мало, ещё и с этим дерьмом разбираться, супер…       Рыжий рассматривал записку, пока в камеру не зашёл недовольный надзиратель.       — Йен Галлагер! — вот же блять.       — Да, — голос немного дрожит, что-то недоброе грядёт…       — Срочно в мед. корпус, — блятьблятьблятьблять       — Зачем? — было очевидно, что вопрос останется без ответа, но попытаться стоило. Надзиратель молча вышел, а рыжий пошёл за ним, предварительно убрав записку в тумбочку. Живот издавал звуки умирающего кита и требовал хоть что-нибудь съедобное.       В медицинском корпусе сидел парень-врач и выглядел он слегка потрёпанно — синяки под глазами, взъерошенные волосы и небрежно закатанные рукава халата. Врач посмотрел на гостей и недовольно фыркнул.       — У этого что?       — После одиночки просили осмотреть, — надзиратель медленно выходил из себя.       — И как часто мы осматриваем преступников из одиночных? — брови доктора взметнулись вверх.       — Бля, ну сверху попросили. Тебе сложно, Джон? — глаза надзирателя уже прожигали дырку в парне.       — Ладно, садись, рыжий. Можешь уходить, Фил, — распорядился доктор и начал рыться в каких-то бумажках, пока не нашёл ручку и чистый лист.       — Имя?       — Йен Клейтон Галлагер, — чётко произнёс рыжий, надеясь, что на этом всё закончится. Ха.       — Тот самый Галлагер? Ох, ну и шуму от тебя, парень, — доктор старательно выводил имя пациента на листочке. — И с каких пор к психам такое внимание? Один вообще чуть ли не главный в тюрьме. Пиздец просто.       Йен неопределённо кивнул, думая о ком речь.       — Милкович? — предположил рыжий.       — Хуилкович! — Фил усмехнулся собственной шутке. — Да уж, суетится тут. Вообще в последнее время ещё более странный… Но не о нём сейчас. Как самочувствие?       Херово       — Нормально.       — Как складываются отношения с другими заключенными?       Херово       — Нормально, — с каких это пор «херово» и «нормально» стали синонимами?       — Повторное обследование не требуется?       — Нет, — хоть тут правда. Нахуй врачей.       — Всё, можешь быть свободен. Скоро ужин, не опоздай.       — Хорошо. Спасибо, — Йен сразу же направился в столовую.       Как рыжий не старался, но Микки в столовой не увидел. Ужин был не совсем отвратный — куриные котлеты и гречка — вполне съедобно, особенно после еды в одиночке.       В камере Йен обнаружил ещё одну записку:       Как у доктора?       Это просто вымораживало. Кто-то нагло следил за ним. Галлагер не хотел думать об этом сейчас, он хотел спать…       Господи, как же всё заебало

***

      Йен проснулся в половине шестого. Утро выдалось вполне приемлемым — он сходил в уборную, потом выпил таблетки и пошёл на завтрак. Соседи по комнате почти не разговаривали с ним, возможно, злились или завидовали, ведь Йен всё ещё мог не появляться на работе. Хотя работа сейчас бы ему не помешала, в голове опять куча мыслей и надо на что-то отвлечься.       После завтрака рыжий узнал потрясающую новость — к нему пришли посетители. Он очень соскучился по своей семье, и просто увидеть их уже было большой радостью. Йен постарался придать себе более-менее опрятный вид, чтобы родные не слишком волновались за него, хотя как тут не волноваться-то?       На свидание к рыжему пришли Лип с Мэнди. Про Микки он решил им ничего не говорить, ведь если бы тот хотел, то давно сообщил бы своей сестре. Лучше не лезть в это.       — Как ты, Йен? — глаза Мэнди были мокрые от слёз. — Господи, мы так переживаем за тебя.       Лип подошёл к девушке и приобнял её за талию, оставляя лёгкий поцелуй на шее. Рыжий невольно улыбнулся, он был рад за Липа с Мэнди.       — Ох, да нормально, — рыжему нечего было сказать. — Кормят не очень, но жить можно.       — Выглядишь херово, — заметил брат.       — Спасибо, — Йен улыбнулся и показал средний палец. — У вас как дела?       — Как может быть в СаутСайде? — брови Липа взметнулись вверх, а на лице появилась ухмылка. — Мэнди вот переехала обратно на южную сторону, теперь у нас живёт. Фиона, конечно, иногда ворчит из-за этого, но особо не возражает. А так всё по-старому.       — Рад, что вы помирились, — искренне сказал рыжий Липу с Мэнди. — Как выпустят — погуляю на вашей свадьбе.       Парочка лишь улыбнулась и пожала плечами.       — Насчёт выпустят — Фи нашла какого-то супер-крутого адвоката, — воодушевлённо начал Лип. — Теперь мы активно собираем материал по твоему делу, держись, старик, мы ещё поборемся! Мы же Галлагеры, чёрт возьми.       Оба брата рассмеялись, а Мэнди достала из своей сумки книгу и показала её Йену через стекло.       — Не знаю почему — начала девушка, подбирая слова. — Но Микки всегда брал с собой эту книгу, когда его сажали. Он говорил, что она как-то помогает ему. Возможно, что это всё бред, но я решила принести её тебе.       Мэнди передала книгу стоящему рядом охраннику, а тот исчез за какой-то дверью и через пять минут появился в комнате по ту сторону стекла и передал рыжему книгу.       — Спасибо, — голос дрожал и звучал слишком тихо. — Правда, спасибо.       — Не за что, Йен. Надеюсь, что скоро увидимся.       С этими словами Лип и Мэнди ушли, обнявшись и что-то тихо говоря друг другу, а Йена вывели охранники, и он пошёл в камеру.       Стоит ли говорить о том, что на его кровати снова был самолётик, на который рыжий даже не взглянул, а просто убрал в тумбочку? Сейчас книга интересовала его куда больше, чем всё остальное. Рыжий лёг на кровать и принялся читать.       «Триумфальная арка»       Таковым было название романа, написанного Ремарком. Йен читал взахлёб и не мог оторваться от произведения. Когда он переворачивал последнюю страницу книги, в комнату зашёл Стив.       — На обед идёшь? — устало спросил Стив.       — Угу, — возвращаясь в реальность промычал Йен.       — Я бы поторопился, осталось пятнадцать минут до обеда.       — Спасибо, что предупредил, — рыжий убрал книгу в тумбочку и встал с кровати.       Стив кивнул и вышел.       На обеде Йен всё думал о книге. Микки вообще не особо любил читать, но это произведение и правда трогало за душу. Хотя была и любовная история… Помнится, когда всё было хорошо и Йен предлагал посмотреть что-нибудь романтичное, то всегда получал в ответ средний палец и они смотрели боевик (а иногда так хотелось чего-то милого, эх). В столовой рыжий снова искал Мика, но безуспешно, зато Алекс объявился.       — Привет, — синеволосый поставил поднос на стол и сел рядом с Галлагером. — Как себя чувствуешь?       — Нормально, — ответил рыжий и в голову ударила сумасшедшая идея. — Не знаешь, где Микки Милкович обычно зависает?       — Ты уверен, что хочешь видеть его? — синеволосый хмурит брови и недоверчиво смотрит.       — Уверен. Скажи, блять, где он сейчас? — рыжий злился.       — Ох, не стоит этого делать, — продолжает отговаривать Алекс, но получает взгляд а-ля «Я всё равно узнаю», и сдаётся. — В библиотеке. Он частенько там ошивается.       — Спасибо, — Йен хлопает собеседника по плечу и выходит из столовой.       Он залетает в камеру, берёт книгу и останавливается на секунду, размышляя — надо ли?       Инстинкт самосохранения пытается возразить, но пошёл он нахуй. Когда Галлагеры вообще прислушивались к этому инстинкту? Тем более Йен хотел сделать что-нибудь для Микки, а это была его любимая книга и она могла порадовать брюнета. Поэтому Йен пошёл в библиотеку.       Но всё не так просто — дверь заперта. Галлагер постучал пару раз и услышал недовольные голоса за дверью.       — Микки, это Йен. — ИдиотИдиотИдиот       Ключ щёлкнул в замке и дверь открылась. Картина в библиотеке была странной: Микки сидел за читательским столом, а перед ним было четыре дорожки белого порошка, рядом стояли его верные сторожевые псы и недовольно смотрели на рыжего гостя.       — Бля, — Мик вдыхает две дорожки и трясёт головой. — Я ж просил тебя не попадаться мне на глаза, Галлагер.       — Я… я просто — голос предательски дрожит, но Йен вспоминает про книгу в руках. — Мэнди приходила и принесла книгу, сказала, что она твоя любимая.       Йен аккуратно кладёт книгу на стол, за которым сидит Мик. Брюнет вдыхает оставшиеся две дорожки и спрашивает:       — Ты ей сказал про меня?       — Нет, — честно отвечает Йен. — Мик, может, хватит с тебя наркоты?       Мозг просто машет ручкой, мол, я в этом больше не участвую. Микки высыпает на стол ещё несколько дорожек.       — Я, кажется, уже говорил, чтобы ты не попадался мне на глаза. Тебе мало было?       — Микки, пожалуйста, послушай. Давай поговорим, — умоляет Йен.       — Мне не о чём с тобой говорить, — зрачки брюнета расширяются, а на губах появляется сумасшедшая улыбка. Наркотики, видимо, действуют. — Я ненавижу рыжий цвет.       — Микки, — шепчет рыжий, но уже поздно что-либо говорить. Мик делает знак двум головорезам, и те бесцеремонно хватают Йена и привязывают его к стулу, при этом оставляя синяки на лице.       Рыжий пытается вырваться, размахивает руками, но без толку. Руки и ноги сковывает верёвка, а дверь библиотеки закрывается на ключ.       Микки встаёт, подходит к Галлагеру и ерошит рыжие волосы ладонью.       — Ненавижу рыжий