Скучал?

Есть что-то жуткое в цветах: В руке держу я сломанную розу, Она не проживет и часа. А сколько их ещё? Шарлотта Мью

***

      — Микки, — шепчет рыжий, но уже поздно что-либо говорить.       Мик делает знак двум головорезам и те бесцеремонно хватают Йена и привязывают его к стулу, при этом оставляя синяки на лице.       Рыжий пытается вырваться, размахивает руками, но без толку. Руки и ноги сковывает верёвка, а дверь библиотеки закрывается на ключ.       Микки встаёт, подходит к Галлагеру и ерошит рыжие волосы ладонью.       — Ненавижу рыжий       Сердце Галлагера бешено колотится, пытаясь вырваться из груди. В глазах почти животный ужас. Двое головорезов противно улыбаются, смотря на проделанную работу, они сами не знают, что можно ожидать от «главного».       — Убьём его? — спрашивает один из этих идиотов.       Микки закусывает нижнюю губу и внимательно изучает испуганное лицо бывшего парня. На губах брюнета появляется улыбка, а потом он заливается диким хохотом.       — Ты забавный, когда боишься, — смех разносится по всей библиотеке, отражаясь от стен. Головорезы перестают улыбаться и смотрят немного напугано. — Где пакет, который передали для Алекса?       «Алекс», — Йен совсем перестаёт понимать происходящие. Что могли передать для Алекса?       — Серьёзно? — громила не совсем — совсем — не понимает, что происходит.       — Ты, блять, оглох? Пакет давай, — Микки массирует виски и отходит от Йена, чтобы вдохнуть ещё одну дорожку.       — Мик, — рыжий собирает остатки самообладания и пытается вставить хоть слово, за это он получает кулаком по скуле. — Бля.       Разговор явно не лучшее решение. Определённо — нет.       — Набери воды, Стэн, — командует Милкович, доставая из пакета белую баночку средних размеров.       Стэн послушно исчезает за дверью в противоположном конце библиотеки. Появляется он спустя пять минут с пятилитровой бутылкой ледяной воды. Как Йен определил температуру жидкости? Очень просто — эта вода была вылита ему на голову. Галлагер глотал холодную воду и задыхался, пока длился весь этот «душ». Микки тем временем просто стоял и наблюдал, крутя в руках ту самую баночку.       Страшно ли Йену сейчас? Пиздец как. Страшно даже не за себя, а за Мика. Этот сумасшедший блеск в глазах, безумная улыбка и странные, необдуманные поступки. Что с ним стало? Страшно даже думать, какие испытания могут сделать человека таким.       Брюнет подошёл вплотную к Йену и провёл рукой по мокрым рыжим волосам.       — Как жизнь? — он слегка улыбается. — Что нового?       Мозг рыжего отказывается понимать хоть что-либо. Вопросы Микки полностью выбивают его из колеи. Он сидит привязанный к стулу, а тот, кто отдал этот приказ, спрашивает как у него дела. Не охуеть ли?       — Дар речи потерял, рыжий лобок? — Милкович слегка похлопывает рыжего по щеке. — Таблетки пьёшь, да? — в голосе больше иронии, чем заботы.       — П-п-пью, — выдыхает Галлагер. — У тебя как жизнь?       Улыбка на лице брюнета всё больше растягивается, а затем по всей библиотеке разлетается истерический смех, отражаясь от стен и вызывая всё больший страх.       — У меня нормально всё, не считая некоторых обстоятельств, — отдышавшись отвечает Микки       На этих словах Микки выливает странную субстанцию из белой баночки на рыжую голову и начинает медленно втирать её в кожу, равномерно распределяя по всей голове. Кожу немного пощипывает, но особой боли нет. Да, что это, блять, такое вообще?       — Знаешь, я ждал тебя, — Мик глубоко вдыхает, а затем медленно выдыхает. — Надеялся, что ты передумаешь. Я много думал о тебе.       — Я тоже думал о тебе, — на глазах появляются слёзы, хочется смахнуть их, но руки привязаны к стулу. — Постоянно.       — Правда? — брюнет снова усмехается и вопросительно приподнимает брови. — Когда трахал того транса из ЛГБТ или ещё какого-нибудь пидора?       Тетива лука давно была натянута, и Микки просто отпускает её. Стрела летит и попадает в самое сердце, разрывая его на части. Так больно слышать это. Йен хочет возразить, что всё это ложь, а правда в том, что он постоянно думал о Микки, но не может. Слёзы открыто стекают по щекам.       Закончив с втиранием странной субстанции, брюнет покидает помещение и появляется через несколько минут с чистыми руками. Он подходит вплотную к своему «пленнику», который боится даже посмотреть на него. Микки развязывает верёвку, сковывающую руки Галлагера, Йен потирает уставшие запястья, усердно смотря в пол.       — Посмотри на меня, — властно говорит Микки.       Взгляды голубых и зелёных глаз встречаются, воздух будто наполняется электрическим зарядом в двести ватт, а каждый предмет норовит взорваться. Эта странная связь, которая возникла у них с первой встречи и никуда не исчезла до сих пор.       — Ты, сука, на мокрую крысу похож, — воспоминания. Они не дают покоя, и чем счастливей момент, тем больней вспоминать и осознавать, что такого больше не будет.       Раньше всё было хорошо, ну, или по крайней мере не так плохо. Но мы никогда не ценим моменты…       Микки уже не отдаёт себе отчёт о совершаемых действиях и впивается в губы Галлагера со страстным поцелуем. Он покусывает губы, оставляя маленькие ранки, а потом проводит по ним языком, как бы извиняясь. Йен не может противостоять Микки, никогда не мог и сейчас мало что изменилось. Жёсткий, настойчивый и такой желанный поцелуй становится всё мягче и мягче. Языки парней встречаются будто бы в первый раз. Они изучают друг друга медленно и аккуратно. Йен кладёт руку на затылок брюнета и проводит по волосам, пальцы нащупывают шрам на затылке, но сейчас не до этого. Их обоих словно поместили в вакуум, весь воздух вокруг исчезает и парни начинают задыхаться. Первым отстраняется Микки, в его глазах буря эмоций и, кажется, там даже есть намёк на сожаление. Брюнет быстро отходит от Йена, хлопает по плечу одного из головорезов и тот отпирает дверь библиотеки. Все трое быстро удаляются из помещения.       Галлагер остаётся один. Он сиди насквозь промокший и полностью отрицает реальность происходящего. Его взгляд падает на стол, и он не обнаруживает там книгу. Может, её забрал один из боевых псов Мика, а, возможно, и сам брюнет.

***

      Ночь уже полностью вступает в свои права. Вокруг темно, хоть глаз выколи, на небе не единой звёздочки. Синеволосый парень делает очередную затяжку и пристально смотрит на сидящего рядом.       — «Триумфальная арка», верно?       — Ага, — неохотно отвечает брюнет. — И правда моя любимая книга. Ох, Мэнди.       — Так что на тебя нашло? — Алексу всё не давала покоя история с краской.       — Не знаю, старик. Может кокс действует так, а, может, и рыжий. — Мик делает пару затяжек и выдыхает облако дыма.       — Ну, уже не рыжий, — смеясь, поправляет, Алекс.       — Какой, кстати, там был цвет? — губы брюнета изгибаются в лёгкой улыбке.       — Завтра узнаешь, — синеволосый подмигивает, хотя это самое бесполезное занятие в темноте. — И разберись уже, наконец, в себе.       Тон Алекса становится серьёзным, вот умеет же испортить такой момент.       — Я работаю над этим, — почти честно отвечает Мик.       — Я надеюсь.       Конечно же, Микки пытается разобраться в себе.       Но вы же знаете, как это сложно.       Почти невозможно.       Но он очень постарается понять себя.       Или сделает ещё хуже.

***

      Галлагер остаётся один. Он сиди насквозь промокший и полностью отрицает реальность происходящего. Его взгляд падает на стол, и он не обнаруживает там книгу. Может, её забрал один из боевых псов Мика, а, возможно, и сам брюнет. </i>       Проходит где-то с полчаса, а Галлагер всё сидит на стуле, не в силах сдвинуться. Он понимает, что надо уйти отсюда, смыть эту гадость с головы, но не может сдвинуться с места. На губах идиотская улыбка, причину которой Йен не может объяснить.       Микки поцеловал его. Этот поцелуй обнуляет всё сделанное брюнетом ранее. Но отголосок здравого рассудка говорит держаться подальше от Мика. Что-то в нём изменилось до неузнаваемости.       Из раздумий его вырывает горячий шёпот.       — Йен, — шепчет кто-то за его спиной.       Он резко вздрагивает и оборачивается на источник звука.       — Алекс, — Галлагер морщится, когда синеволосый пытается поднять его. — Что ты здесь делаешь?       — Долго объяснять, — Алекс вздыхает и смотрит прямиком в зелёные глаза. — Ты как? Порядок?       «Он всё знает или догадывается об этом» — проносится в голове Йена.       — Бывало и хуже, — он выдавливает из себя вымученную улыбку.       — Пойдём, смоем краску с твоей головы. — Алекс заботливо кладёт руку на плечо собеседника и ведёт прямиком в уборную.       И как Йен сразу не догадался, что это краска? Видимо, был занят немного другими вещами. Например, думал о Милковиче. Что вообще должно было случиться, чтоб так подействовать на психику Мика?! Наркотик, конечно, сыграл свою роль, но всё же…       — Расскажи мне, что было с Микки, — просит Галлагер, надеясь, что Алекс не проигнорирует его просьбу.       — Потом, всё потом, — мягко говорит синеволосый, когда они заходят в уборную. Алекс помогает Йену смыть краску с головы, а затем отправляет его в камеру.       — Спасибо, — выдавливает из себя Галлагер.       — Не думай, что я делаю это ради тебя. Это всё ради Микки, понял?       — Конечно, — Йен был рад, что хоть кто-то заботится о Микки. Ведь сам он не смог сделать это.       — Мне ещё нужно сделать кое-что, — на этих словах Алекс оставляет Галлагера одного.       Йен не помнит как дошёл до камеры, но абсолютно уверен, что поймал множество косых взглядов от других заключённых. Он снял с себя промокшую верхнюю одежду и завалился спать в одних боксёрах.        Нужно было о многом подумать…

***

      Он снова проспал до обеда. Точнее — проспал обед. Есть, в общем-то, не хотелось, но чёртовы таблетки… Йен закинул две пилюли себе в рот — лучше поздно, чем никогда.       Он смял очередную записку-самолётик. Это уже становилось ужасно раздражающим.       Ближайшее зеркало до которого он мог дойти было в душевой. Одевшись, Галлагер направился именно туда.       Зелёный       Блядский зелёный. Нет, ну серьёзно? Неужели у Алекса такой дерьмовый вкус на цвета?!       Он похож на ёбаного Джокера. Такой же, сука, бледный, с зелёными волосами и такой же ебанутый, если уж на то пошло. Йен провёл рукой по зелёным прядям и поблагодарил небеса, что хотя бы не Харли Квин. Он бормотал весь мат, который знал, себе под нос, пока шёл обратно в камеру. Заключённые отрывались от своих дел и приковывали взгляды к макушке зеленоволосого парня. Кто-то усмехался, кто-то жаловался на панков, а некоторые выкрикивали обзывательства, типо «пидр», «гомик», «фрик»… ну, вы поняли.       До ужина Йен лежал и внимательно смотрел, чтобы потолок не двигался со своего места. После ужина он занимался тем же самым.       В течении дня состоялся такой диалог с Джимми:       — Ты, блять, на Джокера похож.       — Угу.       — Почему именно зелёный?       — Не знаю.       — Ты правда забавный.       — Отъебись.       Грубовато, да? Похуй, если честно. Его настолько все достали, ох, Господи-боже…       Следующие утро было не таким раздражающе-ужасным. Он встал по будильнику, принял таблетки и сразу пошёл в столовую, где надеялся увидеть Микки, но, конечно же, его там не оказалось. И Алекса, кстати, тоже.       Да где эти двое, чёрт возьми?       Сегодня, кстати, надо было бы сходить поработать в прачечную. Работа, знаете ли, отвлекает от всяких ненужных мыслей. Доктор, отвечающий за мед. осмотры, ушёл в запой и на заключённых все забили. Ну и хорошо.       После довольно трудной смены в прачечной Йен сидел на одной из скамеек в саду, наслаждаясь теплом уходящего лета. Ветер трепал зелёные пряди, и на лице непроизвольно появлялась улыбка. Надо бы найти кепку. Определённо это ему сейчас необходимо, потому что каждый считает своим долгом заострить внимание на его цвете волос. Идиоты… Он закрыл глаза, подставляя лицо солнечному свету, но тут чья-то рука легла ему на плечо. Галлагер вздрогнул и обернулся.       — Алекс.       — Привет, — синеволосый улыбался. — Составлю тебе компанию?       — Ох, садись конечно, — Йен никак не ожидал, что после случившегося Алекс продолжит вести себя как обычно.       — Нет. Пойдём со мной, — синеволосый схватил Йена за локоть и повёл куда-то вглубь сада.       Галлагер был не особо против, но хотелось услышать объяснение, куда они вообще идут. Вопрос пропал сам собой, когда Йен увидел заброшенную хижинку. Именно в неё парни и зашли.       — За этой развалюхой никто не наблюдает. Так что здесь безопасно, — пояснил Алекс и достал пачку сигарет и зажигалку из кармана. — Угощайся.       Йен взял сигарету из пачки и зажал её между губами, потом Алекс любезно прикурил ему.       — Так ты и Микки? — вопрос вертелся в голове последние сутки.       — Просто друзья, расслабься, — ответил синеволосый, выпуская изо рта облачко пара.       — Оба геи и просто друзья? — в это было сложно поверить.       — Это долгая история, — Алекс лишь вздохнул, садясь на пропахший сыростью диван.       — Ну, мы не торопимся, — Йен плюхнулся рядом.       — Мы познакомились два года назад, как раз когда его привезли, я уже сидел и мне оставалась пара месяцев. Сидел, в общем-то, за наркоту, но это особо не важно. Так вот, Микки подселили ко мне в камеру, которая была рассчитана на четверых, но я там был один. Первое, что он сказал мне, было — «чёртов пидор», — уголки губ Алекса изогнулись в улыбке. — У меня тогда ещё волосы были жёлтые. Забавно было. Так вот, на протяжении почти недели мы вообще не разговаривали. Он, блять, просто игнорировал меня. Не только меня, а и всех остальных тоже. Но как-то он пришёл в камеру весь в крови. Я тогда пиздец испугался, начал спрашивать типа, что случилось и прочую херь, а он молчал. Долго молчал, но потом всё же сознался. Рассказал мне, что надзиратели хотели заставить его сосать им, но Мик не согласился и тогда они его просто избили до полусмерти. Я знал, что так будет. Со всеми, выглядящими более-менее, молодыми парнями такое происходило. И со мной тоже… — Алекс выбросил сигарету и уставился куда-то вдаль.       Он долго молчал и Йену показалось, что это всё, что он может узнать об Алексе и Микки. Но парень всё же заговорил тихим и отстранённым голосом, закурив ещё одну сигарету.       — Меня тогда на электрический стул посадили. Помню, неделю ходил и трясся. Кошмарно было, но всё лучше, чем сосать чей-то член. Так вот Микки… я тогда помог ему. Достал чистую одежду и кое-какие медикаменты. После этого мы как-то сблизились что-ли. Не знаю. Потом он рассказал мне про своего бывшего. Про тебя, наверное, так что эту часть его жизни ты знаешь. Помню, я как-то в шутку ещё сказал, что у него татуировка прикольная, которая «fuck u-up», а он на это ответил, что можем мне такую же набить. Я испугался, если честно. Это же Микки, кто знает, что от него ожидать. Но он и правда отвёл меня к татуировщику или как там правильно, я не знаю. Суть в том, что я попросил набить мне вот это, — Алекс вытянул левую руку вперёд, показывая внешнюю сторону ладони и выпрямляя пальцы. На ладони было аккуратным почерком выведено «Straight to», а на пальцах — «hell».       — Прямо в ад? — удивился Йен.       — Все мы туда попадём, дружище, — синеволосый печально усмехнулся. — Мы с Микки хорошими друзьями стали, многое вместе перенесли. Жизнь в тюрьме не сахар, видишь ли. Характер у него сильный, — Алекс всё больше и больше погружался в свои воспоминания. — Он потом, когда главным в тюрьме стал и основал этот бордель, сказал, что может прикрывать меня так. Я согласился. Ничего такого я, конечно, не делаю. Просто зависаем с Микки постоянно, курим. С ним приятно разговаривать. Меня когда выпустили, я часто приходил к нему. Просто поддержать. Не думал конечно, что опять сюда попаду. Но жизнь — дерьмовая штука, — синеволосый замолчал, обдумывая, стоит ли говорить что-нибудь ещё. — Вот такая у меня история.       В хижине повисла гробовая тишина. Йену предстояло ещё многое осмыслить. Его представление об Алексе сильно изменилось.       — Тебе идёт зелёный, к глазам подходит, — неловко начал Алекс, когда тишина уже становилась невыносимой.       — У тебя нет случайно шапки? — она бы точно не была лишней.       — Не волнуйся так. Это — тоника, она скоро смоется. Недели две с ней походишь и всё.       Две недели это не особо-то и мало, но спасибо и на том.       — Когда я смогу увидеть Микки? — это беспокоило намного больше цвета волос.       — Потерпи дня два-три. Ему необходимо время, — отстранёно ответил синеволосый, будто говорил что-нибудь запретное.       — Конечно. Спасибо, Алекс, — искренне поблагодарил Йен.       Всё же Алекс был хорошим парнем.       И Галлагер благодарен судьбе, за то, что Мик не был совсем одинок.