Скучал?

и пускай моя психика рушится, пускай рушится весь это мир. ты попробуй к молчанию прислушаться. теперь это твой ориентир.

***

Прошла неделя

       Все эти дни Йен старался собрать свою жизнь заново. Как маленький ребёнок собирает конструктор, вдумчиво расставляя все детальки на свои места, следя за тем, чтобы они подходили по всем параметрам и выкидывая лишнее, так и Галлагер приводил свою жизнь в порядок. Он помирился с соседями по камере, снова стал следовать графику приёма таблеток, исправно ходил на работу, а по вечерам читал книги из библиотеки. Самолётики всё ещё прилетали на его кровать, но Йен давно перестал обращать на них внимание, попросту складывая макулатуру в тумбочку. К зелёному цвету все привыкли, и смешки стали слышны намного реже. С Алексом отношения тоже становились всё лучше и лучше, но вот Микки не было ни слышно ни видно, а Алекс отказывался отвечать на все вопросы о нём. «Сам узнаешь, когда придёт время», — говорил парень.       Йен дремал в камере после обеда.        — Галлагер! — громкий голос вывел юношу из раздумий. — Йен, проснись!       — Привет, Сэм, — Йен добродушно улыбнулся, сладко потягиваясь.       — Привет. К тебе посетители. Пойдёшь говорить?       — Да, конечно, — парень резво вскочил с кровати. Он слегка поморщился, когда надзиратель начал ощупывать его на наличие запрещённого.       — Ты же знаешь, что я чист.       — Так надо, парень, — Сэм прикусил губу и игриво подмигнул, на что получил неодобрительный взгляд Галлагера. — Ты ж знаешь, что я натурал. Успокойся уже, у меня всё-таки девушка есть.       Оба парня громко рассмеялись.       — Я не шучу! — притворно обидчиво сказал Сэм. — Вчера предложил ей встречаться, а она согласилась.       — Ты всё-таки добился Лилит? Молодец, мужик, — юноша похлопал надзирателя по плечу, и они наконец проследовали в комнату для свиданий.       Сэм Фитчел был хорошим парнем, не таким как остальные надзиратели. Он стал хорошим другом для Галлагера, жаль только не умел оказываться в нужное время в нужном месте, но об этом не сейчас.       Сев на свободное место, Йен увидел по ту сторону стекла Мэнди с Липом. У Липа под глазом алел большой фингал, и на лбу была пара царапин, а так он выглядел довольно бодро. Мэнди была особенно красива сегодня — чёрное платьице до колен и аккуратно уложенные волосы в сумме с лёгким макияжем давали чудесный эффект.        — Мэнди, ты сегодня необычайно красива, — искренне сказал Йен.        — А тебе идёт зелёный, — Мэнди кокетливо улыбнулась. — Как так вышло?        — Да, поспорил с одним парнем. Вот результат, — он указал на свои волосы.       — Типичный Галлагер, — Лип взял телефон из рук подруги.        — А тебя как угораздило? — младший брат намекал на фингал.        — Защищал честь одной прекрасной девицы, — горделиво заявил старший. — Развелось отморозков в СаутСайде.        — Их там всегда хватало. Не планируете переезжать из этого местечка?        — Были б деньги, — Лип грустно улыбнулся. — Скажи лучше, как тебе тут живётся?       — Познакомился с парой хороших парней. Нет, Лип, никаких влюблённостей, просто дружба, — все трое рассмеялись. — Правду говорю.        — Надеемся на это.       Так хотелось спросить у Мэнди, не писал ли ей Мик, но Йен боялся. Может быть потом, когда время будет поспокойнее, они расставят всё по своим местам. Кто знает. Они ещё болтали о какой-то ерунде, но никто не придал этому большого значения.       Позже, когда Йен вернулся в камеру, его не покидало чувство тревоги.        Следующие несколько дней Алекса не было видно ни в столовой, ни в душевой и, как Йен не старался, он не мог поймать его в тюремных коридорах. Не то что бы Галлагер считал друга несамостоятельным, но, блять, он волновался. Вдруг с ним или с Микки что-нибудь случилось и им нужна помощь? Ох, эти мысли сведут его с ума раньше времени.       После работы у Йена наконец получилось абстрагироваться от всех мыслей и сосредоточиться на книге, но спокойная жизнь может остаться лишь только в его мечтах. Сам Микки Милкович забегает в камеру с криком: « Йен Галлагер!», заставляя Йена вздрогнуть от неожиданности.       На самом деле, Йен решил дать время и себе и Микки на обдумывание сложившейся ситуации, или, попросту говоря, он был просто морально не готов снова увидеть Микки. Но разве его кто-то спрашивал?       Галлагер окидывает Микки взглядом и замечает, что парень ужасно бледный, а в голубых глазах почти животный страх.       — Микки? — Йен пытается унять дрожь в голосе. — Что случилось?       — Нет времени объяснять, — голос Милковича срывается. — Срочно иди за мной.       Книга вылетает из рук Йена, а он сам, не раздумывая, выбегает из камеры вслед за Микки. Парни мчатся по коридорам, бегут прямо, поворачивают направо, опять прямо. Они забегают в камеру, в которой две койки, а в самом углу Йен замечает сгорбленную фигуру человека. По камере разлетаются всхлипы и тихая мольба о помощи:       — Прошу, не трогайте меня, пожалуйста. Нет, не надо. Нет. Нет. Нет.       Йен смотрит на Микки и улавливает, как по телу брюнета прокатывается волна дрожи.       — Ты работал медиком. Сделай, блять, что-нибудь! Помоги ему, ёб твою мать, Йен, — срывается Микки. Он на грани истерики и судорожно сжимает и разжимает кулаки.       Галлагер аккуратно подходит к сгорбившемуся на полу человеку и замечает синие волосы. Он встаёт на колени перед человеком и аккуратно сжимает его плечи, разворачивая к себе.       — Эй, — шёпотом окликает он. — Алекс, посмотри на меня.       Взгляд серых глаз устремляется прямо на лицо Йена. Зрачки сужены, по щекам бегут дорожки слёз, нижняя губа подрагивает. Алекс шепчет что-то про демонов и про ад, слова сливаются и их невозможно разобрать.       — Здесь нет демонов, Алекс. Ты в безопасности. — Йен старается придать голосу максимум убедительности. — Всё хорошо. Ну же, вставай.       Галлагер аккуратно берёт дрожащую руку Алекса и помогает ему встать. Парень весь горит, на его лбу выступает холодный пот. Придерживая Алекса одной рукой за талию, а второй сжимая его руку, Йен подводит парня к кровати, на которую он медленно садится. Как только тело синеволосого касается поверхности кровати, оно тут же обмякает и падает без чувств.       Благодаря довольно большой практике, Галлагер не теряется и сразу же проступает к проверке «признаков жизни».       Пульс есть, дыхание слабое. Необходима сердечно-лёгочная реанимация. Тридцать надавливаний, два вдоха. Повторять до нормализации дыхания.       Йен останавливается, когда дыхание Алекса становится ровным.       Вдох-Выдох.       Вдох — Выдох.       Алекс лежит неподвижно несколько секунд, а потом резко вскакивает и снова бежит в угол камеры.       — Не подходите! — кричит он. — Пожалуйста, не трогайте меня! — у него начинается истерика. Слёзы вновь текут по щекам, а руки вцепились в волосы.       — Микки! — окликает Йен. — В моей тумбочке литий. Неси сюда, срочно!       Милкович всё это время стоял у входа и наблюдал за происходящим, не в силах сделать что-нибудь. Он потёр глаза руками и встряхнул головой, избавляясь от шока. — Микки, быстрее! — кричал Йен, вновь пытаясь подойти к Алексу.       Милкович пулей выскочил из камеры и вернулся обратно спустя пару минут с баночкой лития. Он передал препарат Йену и отошёл в сторону.       Галлагер высыпал на руку три таблетки и, закрыв баночку, кинул её на кровать.       — Послушай меня, Алекс. Меня тоже преследовали демоны, но эти таблетки помогут. Просто поверь мне, пожалуйста, — он медленно подошёл к другу и протянул открытую ладонь с таблетками. — Просто выпей их.       — Нет, нет, нет… — затараторил парень, стараясь вжаться в стену.       — Я не желаю тебе зла. Просто выпей, пожалуйста.       Алекс переводил недоверчивый взгляд с лица Йена на его ладонь. После пары секунд раздумий он всё же взял таблетки и положил их себе в рот.       — Вот так, молодец. — улыбнулся Йен, приобняв Алекса за плечи. — Теперь пойдём приляжем.       Парни дошли до ближайшей койки, и Йен помог Алексу лечь на неё.       — Поспи и всё пройдёт, демоны больше не тронут тебя, — пообещал Галлагер.       Синеволосый закрыл глаза и всё его тело расслабилось. Вскоре он заснул под действием лития.       Йен повернулся к Микки.       — Порядок?       Милкович отрицательно покачал головой, и Галлагер осторожно сел рядом с ним.       — Спасибо, — выдохнул Микки, потирая переносицу.       Йен бережно накрыл своими ладонями руки Мика.       — Я должен был сделать это.       — Алекс такой идиот, — сетовал Милкович. — Напугал до чертиков.       — Часто у него такое? — осторожно спросил Йен.       — У него вообще проблемы с наркотиками, но раньше таких сильных приступов не было. Видимо, здесь его кто-то «угостил» этой дрянью, — тяжёлый вздох сорвался с губ брюнета. — Надо было следить за ним, а я только о себе и думал.       Они оба понимают, что Микки думал не только о себе, но оба молчат.       — Это не твоя вина, Мик.       Больше слов никто из них не мог найти, и тишина уже начинала давить на барабанные перепонки, пока её всё же не прервал один из парней.       — Прости меня, Галлагер, — Мик улыбнулся, указывая на зелёные волосы. — За это. Наркотики шутят со мной злые шутки.       — Зелёный — не так уж плохо, — усмехнулся Йен в ответ.       — Да уж, — задумчиво протянул Милкович. — Могу найти рыжую краску, если хочешь, конечно.       — Алекс сказал, что это тоника и смоется через пару недель, — это было правдой, потому что зелёный цвет уже был не такой насыщенный, Йен бы даже сказал — грязный.       — Как знаешь, — брюнет пожал плечами. — На сколько закрыли?       — Двенадцать лет.       — Ебать-копать. Хули так много? — искренне негодовал Мик. — Ты, блять, в маньяки заделался?       — Бля, если б, — усмехнулся Галлагер. — Не хотел, чтоб меня изнасиловали и надавал пиздюлей старому пидору, а он, сука, со связями был.       — Ты конкретно проебался, Галлагер.       — Что есть, того не отнять, — Йен состроил подобие улыбки. — Тебе сколько дали?       — У меня по условке пять лет было, так их из условных превратили в реальные. Так что мне осталось всего семь. Ебаный пиздец.       — Говорят, ты тут типа сутенёр.       — Хочешь поработать? — брови Милковичем поползли вверх. — Как в старые-добрые, да?       От такой «шутки» у Йену пробежали мурашки по спине и, он убрал свои руки от рук Мика. Сейчас, возможно, должны были бы посыпаться извинения от брюнета, но Микки молчит. Йен знает, что заслужил всё это.       — Береги себя, Йен, — на этих словах он вышел из камеры, оставляя это грёбанное чувство недосказанности. Снова.       Мог ли сегодняшний поступок перечеркнуть всё, что делал Йен последние пять лет? Конечно же нет. Между ними была огромная пропасть, но почему же сердце каждый раз бьётся быстрее при виде этой лучезарной улыбки и при взгляде голубых глаз, похожих на блядский океан?! Их тянуло друг к другу магнитом, но это связь была болезненна для обоих.       Галлагер медленно вышел из камеры и поплёлся обратно к себе, кинув прощальный взгляд на Алекса. Он обязательно проведает его, но это будет завтра. А сейчас ему нужно было отдохнуть.       Новый день принёс Йену нового посетителя. Вместо работы, после завтрака, он пошёл на, так называемое, свидание и был очень удивлён при виде брата.       — Здорова, Йен! — улыбнулся Карл. — Как ты?       — Относительно нормально, — солгал Йен.       — Эй, у тебя чё, волосы зелёные? Как-то по-пидорски, чувак.       — Во-первых, не чё, а что; а во-вторых, волосы на спор покрасил, — Йен пытается улыбнуться. — Всё не так уж и плохо.       — Бля, ну ладно, — Карл молчит несколько секунд. — Просто пришёл проведать тебя перед тем, как снова уехать в школу.       — Ах, ты ж у нас законопослушный гражданин, — смеётся Йен.       — Ну такое, — смеётся младший брат. — Успел друзей себе найти, а?       Йен вспоминает о бьющимся в припадке Алексе, которой сейчас, возможно, всё ещё спит под литием.       — Да, — отвечает он. — Довольно неплохой парень.       — Это хорошо, — рассудительно говорит Карл. — В тюряге одному не справиться. Надеюсь, неприятностей на свою задницу ты не нашёл?       Ещё как нашёл       — Вроде всё в норме, — парень поднимает большой палец вверх в подтверждение своих слов. — И да, маниакальной фазы я тоже не чувствую, — отвечает он, предугадывая следующий вопрос брата.       — Прекрасно. Но если нужна крыша, то ищи братана моего — Фреда. Он поможет, если скажешь, что ты брат мой.       — Младший брат крышует меня в тюрьме, — Смеётся Йен. И как они вообще дошли до этого? — Я запомнил, спасибо.       — Обращайся, — младший ухмыляется. — И я б не стал расхаживать по тюрьме в таком виде. Раз уж нашёл зелёную краску, то постарайся найти рыжую.       — Обязательно.       — Как там Фиона? — темы для разговора уже кончались.       — Нашла себе хахаля нового. Вроде хотела наведаться к тебе через неделю–две, вот сам у неё и спросишь.       Надзиратель громко оповещает, что время вышло, и Карл бросает «береги себя» прежде, чем уйти.