Скучал?

***

Sunday is gloomy, the hours are slumber less Мрачное Воскресенье, бессонные часы… Dearest of shadows I live with are numberless Нежные тени, с которыми я живу, бесчисленны… Little white flowers will never awaken you Маленькие белые цветы никогда не пробудят тебя, Not where the dark coach of sorrow has taken you Только не там, куда черная карета печали забрала тебя. Angels have no thought of ever returning you Даже ангелы оставили надежду вернуть тебя… Would they be angry if I thought of joining you? Разгневались бы они, если я присоединился бы к тебе? Gloomy Sunday Мрачное Воскресенье

***

      На следующий день, сразу после завтрака Йен направился к Алексу, дабы проверить как он.       Алекс лежал на кровати в наушниках и смотрел в потолок. Йен аккуратно присел рядом и стукнул другу по плечу.       — Хей, Алекс. — тихо позвал он.       Парень вынул из ушей наушники и перевёл взгляд на своего посетителя.       — Откуда у тебя плеер? Мы, вроде как, в одной тюрьме, и здесь запрещено всё это. — искренне удивился Галлагер.       — Тем кто не палится, можно всё. — синеволосый улыбнулся. — Зачем пришёл?       — Просто тебя проведать. Воскресенье — всё равно работать не надо. — Йен улыбнулся.       — Как самочувствие?       — Всё классно. Спасибо, ты меня практически с того света вытащил. Интересно, оплакивал бы Микки мой труп? — он сделал вид, что задумался над этим. — Как у вас там, кстати, отношения складываются?       — Лучше не спрашивай. — Йен тяжело вздохнул, ища другую тему для разговора. — Что слушаешь?       — Gloomy Sunday. Волшебная песня.       — Та самая песня венгерских самоубийц? — Галлагер приподнял одну бровь.       — Та самая, но я пока не собираюсь убивать себя.       — Я бы тогда, для начала, завязал с наркотой, чувак.       — Я стараюсь. — честно отвечал Алекс. — Вчера просто было нечто страшное. Даже не знаю как тебе рассказать об этом.       — Скажи, как есть.        Алекс только открывает рот, как в камеру забегает молодой парень, лет двадцати.       — Алекс, ты срочно нужен. Пойдём быстрее. — тараторит парень.       — Потом обязательно договорим, Йен. — бросает синеволосый прежде, чем выйти из камеры.       — Моя помощь нужна? — кричит Йен.       — Нет, сам справлюсь.       На этом всё посещение больного закончилось, и Йен пошёл обратно в свою камеру.       Снова этот чёртов самолётик. Снова и снова он получает их, и это порядком задолбало. Ради интереса Галлагер разворачивает его и читает текст:       «Ты следующий»       Что значит «ты следующий»? Он что встал в какую-то очередь? Самое главное — очередь куда, и кто был раньше?! Вот блять, лучше б не читал. Всегда ему говорили — меньше знаешь, крепче спишь. Когда это рыжий придурок научится слушать ценные советы?       Так и не поняв куда же он следующий, Йен решил взять что — нибудь почитать в библиотеке, дабы отвлечься.       До обеда Галлагер потерял себя в произведении, но, спасибо Джимми, который напомнил ему о тюремном расписании. За обедом Йен планировал найти Алекса и продолжить их утренний разговор, но, видно, судьба не на его стороне. Ну и ладно, у них будет ещё много времени поговорить.       Йен шёл в камеру, когда проход ему загородил здоровенный амбал с откровенно глупым лицом.       — Йен Галлагер? — грубо спросил амбал.       — Вроде он. — стараясь скрыть страх ответил Йен. — Вы по какому вопросу?       — Поговорить надо.       — Я весь внимание. — ухмылка играла на губах Галлагера.       — Не здесь. — коротко ответил громила. — И не сейчас. Приходи после ужина к складу.       — Какой резон мне слушать тебя? — это была откровенная наглость, он действительно думает, что Йен так прост и не поймёт подвоха?       — Это на прямую касается Микки Милковича. Это всё, что тебе необходимо знать, до встречи, — на этих словах громила ушёл, задев Йена плечом.       Конечно, здравый рассудок, точнее — его остаток, вопил о том, что не надо никуда идти. Он кричал, что это самая глупая идея из всех возможных, но когда Йен его слушал? Правильно — никогда, блять.       И вот, после ужина Галлагер идёт по тёмной улице прямиком ко входу на склад, думая — нахуя он это делает. Из-за Микки конечно же. Ему надо развернуться и пойти назад, нет — побежать назад. Забыть об этом, забыть. Дверь на склад выглядит довольно массивной, такую не просто взломать. Йен подходит к этой двери, но там никого нет, не единой души. Может это всё злая шутка, и он просто так пришёл сюда? Пожалуйста, пусть будет так.       В глазах резко темнеет, Йен начинает задыхаться и понимает, что ему на голову надели мешок. Он пытается вырваться, но всё безуспешно. Его тащат куда-то вглубь склада. Брыкания и крики никак не спасают положение, а наоборот ухудшают его. Ему прилетает удар в солнечное сплетение, потом ещё один по рёбрами. Наконец с головы снимают мешок, но парня всё ещё держат за руки, дабы он не сбежал. Надо признать, что эти громилы намного сильнее Йена. Вокруг него стоит шесть парней, и все они громко смеются. Вот, что можно назвать настоящей задницей. Полной, беспросветной задницей. Из угла комнаты выходят двое мужчин.       Один из них смуглый, с грубыми чертами лица и с ярко выраженной военной закалкой. На его лице и руках множество шрамов, а сам он прихрамывает на одну ногу. Рядом с ним идёт мужчина с длинными волосами, заплетёнными в дреды. У него нет ни одного своего зуба — все золотые.       — Привет, Йен, помнишь, как я обещал тебе, что ты вновь услышишь о Джейсе Хоперсфилле? Так вот он я. — говорит военный. — А это мой друг — Фред, которому Микки Милкович как-то перешёл дорогу, а Фред обиды не прощает, так ведь?       — Да, Джейс, ты прав. Обиды я никогда не забываю. — улыбается тот самый Фред. — Ничто не объединяет лучше, чем общие враги. Всё просто, Йен, ты имеешь влияние на Микки, а он нужен мне. А ты нужен Джейсу. Мы дадим тебе два варианта на выбор, и своим выбором ты сделаешь одного из нас немного счастливее.       — Ты тот самый Фред, который в хороших отношениях с Карлом Галлагером? — придя в себя, спрашивает Йен.       — Карл Галлагер… Да, хороший малый. Я знаю, что ты его брат, но пойми меня правильно — то, что я в хороших отношениях с Карлом, не означает, что я обязан помогать всем его братьям. Эх, наивный Карл. — Вздыхает Фред.       Последние надежды Йена на спасение рушатся в одночасье.       — Хватит болтать, ближе к делу! — повышает голос Хоперсфилл.       Йен напрягается всем телом, его откровенно пугает это «дело».       — Я даю тебе свободу выбора: либо ты приводишь Микки в определённое время в определённое место, и мы оставляем тебя в покое, либо мои парни пускают тебя по кругу. Ну как тебе альтернатива, Галлагер? — смеётся Джейс. — Что же ты выберешь — придать своего парня или своё достоинство?       Смех разлетается по всему складу, а вот Йену сейчас не до смеха. Совсем не до смеха. Ему хочется кричать. Кричать громко и истошно, чтобы его услышали, чтобы спасли. Он всё ещё надеется, что всё это розыгрыш.       — Микки всё равно не послушает меня. — делает попытку Йен. — Всё это не имеет смысла.       — Ох, бедный-бедный Йен. Где же твой принц на белом коне? Вы так печётесь об этом бесценном Милковиче, но он и пальцем не шелохнул, чтобы помочь тебе или Алексу, — с наигранной грустью говорит Фред. — Сделай уже наконец свой выбор!       — Я не буду сдавать Микки. — сквозь зубы шипит Йен, понимая, чем это для него обернётся. " Пожалуйста, Микки помоги мне!» — думает он. Но чуда не происходит, ведь чудес не бывает.       — Прощай, Галлагер. Я бы посмотрел на это «шоу», но боюсь, меня стошнит, — ехидно говорит Джейс, и они с Фредом выходят из помещения.       Шестеро здоровенных мужиков хищно смотрят на Йена, а он понимает, что это конец.       Несколько человека держат его, пока двое снимают тюремное одеяние. Один из парней бьёт ногой по внутренней части колена, и Йен падает, упираясь на руки. Ему прилетает удар в ребро, потом ещё один и ещё. Галлагер сворачивается на полу «клубочком», но его продолжают бить и бить.       — Хватит! — командует один из насильников. — Он нам ещё пригодится.       Пока Йена избивали, трое парней успели полностью раздеться и уже надрачивали свои члены.       — Посмотрим, как наша шлюшка умеет сосать.       Йена поставили на колени, он из последних сил пытался отбиваться, но сил уже не было. Всё тело болело от ударов, он начал неистово кашлять.       Один из насильников подошёл вплотную к его лицу и провёл по нему головкой возбуждённого члена.       — Открой рот и соси! — приказал он. Йен отвернулся и плотнее сжал челюсти. У него всё ещё осталось чувство собственного достоинства, и он не будет брать это в рот. Его бьют в спину, и Галлагер падает, затем его поднимают и снова бьют. Так продолжается до тех пор, пока он не послушно не открывает рот. Мужик напротив резко вдалбливается в него, заходя по самые гланды. Йен упирается носом в лобковые волосы и чувствует, как тошнота подкатывается к горлу. Мужик кончает и изливается спермой прямо на лицо Йена, затем он отходит, и подходит следующий.

***

      — Микки, ты не видел Йена? — обеспокоенно спрашивает Алекс, забегая в камеру.       — Нет, с чего бы? — спокойно отвечает Милкович.       — Его нигде нет. Ни в камере, ни в библиотеке, ни в столовой.       — Гуляет где-нибудь. Мне-то какое дело? — парень поднимает одну бровь, ожидая ответа.       — Ты не понимаешь?! — повышает голос Алекс. — С ним может случится что-то серьёзное! Хватит играть в безразличие, признай уже, что вы нужны друг другу.       Эти слова привели Микки в шок. Он так долго боялся себе признаться в этом, а Алекс представляет всё таким простым. А ведь и правда, с Йеном может случиться что-то серьёзное, и как Микки будет жить с этим?       — Не знаешь, где он может быть? — Милкович уже направлялся к выходу из камеры.       — Говорят, что видели его по пути на склад. Но это не точно, — тараторит синеволосый.       — На склад?! — удивлённо кричит Микки. — Вот же, блять! Пистолет с собой?       Алекс коротко кивнул и оба парня побежали ко входу на склад, молясь, чтобы Йена там не оказалось.

***

      По щекам Галлагера текли слёзы. Ему было так мерзко от самого себя: всё лицо в сперме, вокруг шесть голых мужиков, и каждый хочет ему присунуть. Они все онанируют, и от этого становится ещё противнее.       Второй парень, который вдалбливался ему в рот, кончает на лицо. Затем ставит ногу Галлагеру на шею и придавливает к земле, ставя парня раком.       — Посмотрим, как обстоят дела с анальным отверстием, — смеётся насильник.       Йен всё пытается сделать хоть что-нибудь, но сил у него вообще нет. Он чувствуют в себе чей-то палец и вскрикивает от боли. Мышцы сжимаются в тугое колечко, но насильника это не останавливает, и он вставляет ещё один палец. Крик Галлагера становится в два раза громче. Ему больно, адски больно.       — Ебаные пидоры, отошли, блять, от него. — сквозь пелену тумана слышит Йен.       Затем выстрел, ещё один.       — Блять, это Милкович. Он сейчас убьёт нас нахуй! — кричит один из насильников. И все они бросают свою жертву, убегая, а вслед им летят Милковичевские пули.       Йен наконец не чувствует на себе чужих рук и падает на пол, сворачиваясь в клубок. Он тихо рыдает, а потом его сознание отключается.       — Йен, блять, Йен! — кричит Микки, но Галлагер его уже не слышит.

***

Gloomy Sunday, with shadows I spend it all Мрачное Воскресенье, я провожу его с тенями, My heart and I have decided to end it all Я и мое сердце, мы решили закончить все это. Soon there'll be prayers and candles are lit, I know Зажжены свечи и скоро здесь будут молиться, я знаю. Let them not weep, let them know, that I'm glad to go Пусть они не плачут, дай им знать, что я рад уйти. Death is a dream, for in death I'm caressing you Мечтаю о смерти, ибо в смерти я ласкаю тебя, With the last breath of my soul, I'll be blessing you С последним дыханием моей души я благословлю тебя. Gloomy Sunday Мрачное Воскресенье.