Скучал?

***

сигарета, кофе — утро сигарета, виски — вечер мне бы их не перепутать мне бы их очеловечить

***

      Микки заряжает пистолет и отдаёт его Алексу, затем заряжает свой и убирает за пояс. Оба парня бросаются по коридору, к складу, надеясь не застать там Йена. Микки бежит, как в последний раз, отключая все потребности и чувства, желая лишь найти Галлагера, Алекс еле поспевает за ним.       Перед открытой дверью склада парни замирают, прислушиваясь. Громкий крик, доносящий из глубины склада, заставляет Милковича вздрогнуть всем телом.       — Вот же блять! — чертыхается Микки и решительно идёт внутрь.       Картина, открываясь перед ним вызывает отвращение и дикую злость. Давно Микки не был в такой ярости, глаза наполняются кровью, нижняя губа слегка подрагивает. Он достают пистолет и стреляет в случайного парня, затем в ещё одного. Алекс тоже не отстаёт, стреляя не так уверенно, но и не подводит товарища.       — Уёбки! — кричит Микки.       Насильники пугаются, ведь у них с собой нет стволов. А зря.       — Он сейчас всех убьёт! — кричит один из парней, выбегая в коридор, он ловит Милковичевскую пулю в голову.       Когда на складе становится пусто, Мик подбегает к Йену.       — Йен, эй, Йен. — шепчет Микки, тряся Галлагера за плечи. — Йен, блять, очнись!       Сзади подходит Алекс:       — Микки, тише. — он кладёт руку на плечо друга. — Его нужно отмыть и дать отлежаться.       Йен лежит на полу, согнувшись в позе эмбриона, он весь в сперме и собственной крови, по щекам стекают слёзы.       — С чёрного хода можно зайти в душевую, никто не заметит. — беря Йена на руки, говорит брюнет. — Сможешь достать ему одежду?       — У меня оставались в тумбочке джинсы с футболкой, так на всякий случай, я сбегаю, принесу. — тараторит Алекс. — Встретимся в душевой.       Микки донёс Йена до душевой, помог ему помыться. Галлагер еле стоял на ногах, в его глазах была пустота, он полностью отрицал реальность происходящего.       Алекс принёс свои шмотки — рваные узкие джинсы и чёрная футболка с большой эмблемой «Imagine Dragons».       Они вдвоём переодели Йена, и Мик донёс его до их с Алексом камеры.       — А ты где собираешься спать? — спросил Алекс, когда Микки аккуратно положил Йена на свою койку.       — Я разберусь, ты тоже ложись, Алекс. — тихо сказал Милкович.       — Не нужна моя помощь? — осторожно спросил Алекс.       — Нет, спасибо, — прошептал парень, выходя из комнаты и бросая последний взгляд в сторону рыжего.       — Он уже пятый день не встаёт с постели, — грустно вздыхал Алекс. — Может мы что-то делаем не так?       — Терпение, мой друг, терпение, — тихо сказал Микки, переводя взгляд на сигаретный дым. — Мы даём ему 2 таблетки в день, этого хватит. Знаешь, его мать, Моника, во время празднования дня благодарения вскрыла себе вены на кухне. Фиона до сих пор думает, что это от передоза лекарством. Так что, лучше не рисковать.       — И часто у него такое случалось, когда вы были вместе? — осторожно спросил Алекс.       — Эх, бывало, — Микки сделал последнюю затяжку и выкинул сигарету в пепельницу.       — Пойдёшь на обед? Обещали дать что-то съедобное, — Алекс старался перевести тему.       — Не, не голоден, — Микки поджигал следующую сигарету.       — Ты вообще спишь? — начал Алекс. — У меня складывается впечатление, что ты питаешься сигаретным дымом и энергией солнца. Тебе тоже нужен отдых.       — Мне надо уладить кое-какие дела, — поймав неодобрительный взгляд друга, Микки продолжил. — Это на счёт Йена — хочу подмаслить одного из охранников, чтобы тот не ставил ему пропуски на работе, ну и чтобы родственников к нему не пускали хотя бы до конца недели.       — Ты так много делаешь для него. — искренне улыбнулся Алекс.       — Я сильно виноват перед ним, — Микки снова перевёл взгляд вдаль. — Наберусь смелости и, может, расскажу тебе.       — На счёт трёх трупов не идёт разбирательство? — Алекс вспоминал ночь на складе.       — Да кому они нужны, — Микки выкинул окурок и развернулся к выходу с балкона. — Я пойду.       — Удачи. — кивнул друг.       Сколько он уже сидит на кровати Галлагера, перебирая между пальцев рыжие волосы, с которых уже смылась зелёная краска? Этот запах… Йен всегда пах особенно, не дорогим приторно-сладким одеколоном, а чем-то более приятным. Он пах солнцем и сигаретами, это нельзя просто так объяснить… но сейчас от него пахнет химией из-за лития…       — Йен, пожалуйста, — Микки наклоняется к голове Галлагера, — прости меня, пожалуйста.       Мик аккуратно целует Йена в шею, затем встаёт и ложится на другую кровать, он уже уладил проблемы с работой и близкими Йена, самое время немного вздремнуть.       — Микки, вставай. — негромкий голос выдёргивает парня из сновидений — Я принёс тебе булочки.       — Какие нахуй булочки?! — бурчит Микки, не открывая глаз.       — В столовой на ужин давали булочки, я прихватил несколько для тебя и Йена.       Микки с трудом открывает глаза и хлопает себя по щекам, чтобы проснуться. Перед ним стоит Алекс, а в его руках покоятся четыре больших булочки с маком.       — Попробуй, они даже не чёрствые, — радостно констатирует Алекс.       Микки с благодарностью берёт булочку и жадно выпивается в неё зубами:       — Охуенно, — говорит он с набитым ртом, — спасибо, дружище.       — Всё для тебя. — Алекс улыбается.       Милкович ест свою булку, пока Алекс рассказывает забавную историю, произошедшую в столовой. Парни смеются, но один случайный взгляд на лежащего неподвижно Галлагера заставляет брюнета стать серьёзным. Он подходит к лежащему парню и слегка толкает в плечо.       — Йен, булочку будешь? — никакой реакции. — Йен, ну давай же.       Микки тяжело вздыхает:       — Алекс, я на балкон, покурить надо.       — Я с тобой, — откликается друг.       — Алекс, знаешь, а это всё-таки я виноват в болезни Йена, — грустно говорит Милкович. — Не только я, конечно… но всё же.       — Перестань винить себя во всём, Мик. Жизнь не всегда складывается так как ты хочешь, но с эти просто надо смириться. — Алекс пытался успокоить друга. — То что его… кхм… — он запинается, — почти… кхм… почти изнасиловали — это не твоя вина.       — Если бы я не контактировал с ним, то ничего бы не случилось. — сетовал брюнет.       — Он сам хотел общаться с тобой. Он сам сделал выбор. Эти уебаны предлагали либо сдать тебя им, либо… кхм… наказать. Йен сам выбрал второе.       — Он никогда не отличался особой сообразительностью. — они оба усмехнулись.       — Да, и, я не совсем это имел ввиду. Я тебе никогда не рассказывал полную историю наших отношений. Не знаю почему скрывал, мне было… стыдно… и… больно вспоминать это. Но сейчас я расскажу, ты только выслушай. — получив одобрительный кивок Микки начал. — Было это уже много лет назад, больше десяти уж…       Первый раз я услышал его имя, когда Мэнди — моя младшая сестра — сказала, что рыжий её изнасиловал, до этого случая он для меня был лишь чудаковатым кассиром со смазливым личиком, усыпанным веснушками. Мы с братьями, не долго думая, открыли охоту на Йена… Но через пару дней Мэнди пришла и сказала, чтобы мы не трогали Галлагера, на вопрос «почему?», она ответила «просто отстаньте от него и всё».       Я хорошо общаюсь с сестрой, ближе чем остальные братья и понимаю её. Она не могла просто так оставить всё, и я начал думать, почему же мы оставили Йена в покое. Ответ не заставил себя долго ждать. Прошло несколько дней и этот рыжий идиот заваливается ко мне в комнату, размахивая монтировкой и говоря чтоб я вернул пистолет. Ну я, блять, ударил его, потом ещё раз и, в общем, размахивания кулаками прекратились, когда я сидел на его груди и заносил руку для очередного удара. Вот чёрт меня дёрнул посмотреть в эти зелёные глаза, его учащенное дыхание и приоткрытый рот жутко, блять, возбуждали и он это чувствовал. Тогда я и узнал почему Мэнди от него отстала… Да, мы потрахались, а потом я сказал, чтоб он не смел меня целовать… Вот пиздец.       Так и продолжалось около двух лет, если считать время, которое я провёл в тюрьме, — я отчаянно пытался убедить его и себя, в первую очередь, что Йен — просто давалка для меня. Но, блять, я, сука, пиздецки ревновал его, особенно к грёбанному Ллойду, будь он проклят. Свою ревность и осознание того, что я — гей, пытался глушить случайным сексом, алкоголем и наркотой, но всё оказалось не так просто. Меня из-за него дважды подстреливали, сначала один его ёбырь, а потом жена второго ёбыря. Мне поебать тогда было, серьёзно. Я убеждал себя, что сам виноват и Йен тут не при чём, но один случай вывел меня из себя.       Микки закурил сигарету и несколько минут молча смотрел в даль.       — Так вот, — собравшись с силами он продолжил, — обстоятельства удачно сложились, ну тогда я думал, что удачно, и мы остались у меня дома вдвоём. Сначала смотрели фильмы про Ван Дамма, жуя поп-корн и смеясь, ясен хуй мы потрахались и легли спать часам к трём ночи. Тогда мы первый раз спали вместе, сначала было жутко неудобно и тесно, но потом я понял, что это охуенно, охуенно понимать, что ты не один, что ты кому-то нужен. Утром, когда Йен уже собирался уходить, я попросил задержаться, не буду говорить зачем, сам поймёшь же. И в это, блядское, утро Терри вздумалось вернуться домой. Вот тогда начался пиздец, который закончился моей свадьбой и уходом Йена в армию.       Терри избил меня, а Йена взял на мушку. Он позвал русскую шлюху и заставил её потрахаться со мной, а рыжий смотрел на всё это. Тогда у меня конкретно башню снесло. Знаешь, я раньше заботился лишь о сестре, и переживать за кого-либо ещё мне непривычно, странно, дико. Тогда я не думал о себе, боялся лишь, что Терри застрелит рыжего, у них была взаимная антипатия.       В тот день я решил прекратить контактировать с Галлагером. Я думал, что так будет лучше для нас обоих. Я избивал его, когда он признавался мне в любви. — Микки потёр влажные глаза, — но он вернулся ко мне снова, прямо перед свадьбой и, чёрт возьми, я опять не устоял. Он просил, нет — умолял, не жениться, но я не мог так рисковать, Терри убил бы его.       Когда он пришёл прощаться перед армией, я не смог его остановить, не смог переступить через себя… Я постоянно прокручиваю в голове этот момент и искренне хочу изменить его. Но что сделано, то сделано.       Спустя год я узнаю от сестры, что Йена выперли из армии, и что он работает в ночном клубе. Я целый день искал его, а под вечер нашёл убитого в хлам наркотиками стриптизера, в коротеньких шортиках, обтягивающей футболке и с подведёнными глазами. Этот пидор тёрся задницей о яйца жирного еблана, дававшего ему очередную таблетку. Звали того парня — Кёртис. И только я знал его как Йена Галлагера, милого рыжего паренька с веснушками. Он содрал с меня 25 баксов за танец, и блять, вообще не хотел говорить. Его можно понять, конечно… Меня выперли в ту ночь из клуба, но я остался около входа и ждал окончания его смены… Простоял часа два на морозе… Увидел потом его с мужиком лет 45 — ти… Тогда то во мне всё вспыхнуло, снова. Только он заставлял меня чувствовать такие эмоции… Я отпиздил того еблана, а когда обернулся Йен уже лежал на снегу без сознания. Я отвёз его к себе…       Так и началась наша новая история, я пытался дать ему всё, что не позволял себе раньше: заботу, любовь… Но оказалось, что ему это уже не нужно, да нам было хорошо вместе, но биполярка уже медленно разъедала его изнутри. Было много хорошего, было и плохое, но в итоге мы расстались, потом я загремел в тюрьму, сбежал через некоторое время и первым делом нашёл рыжего. Но я больше не был ему нужен… дальше историю ты знаешь, о Мексике и о том, как я попал сюда.       Микки облегчённо выдохнул выбросил уже третью сигарету и закурил новую.       — Ты во всём винишь себя, но даже не задумываешься о чём — то хорошем. Не думаешь о моментах, когда ты делал добро, и это твоя главная ошибка.       — Да, Микки, Алекс прав. — тихо сказал Йен, стоящий сзади всё это время. — Ты нужен мне.       — Как долго ты там, блять стоял? — Микки искренне удивлён.        — С того момента, когда ты назвал меня рыжим чудаковатым кассиром со смазливым лицом.       «Значит он слышал всю историю. Вот же блять. " — думает Микки.       Милкович подходит к рыжему и обнимает его, он проводит рукой по волосам парня и прижимается ещё ближе. Йен обнимает его в ответ. Так они стоят минут пять, пока Алекс не напоминает о себе:       — Вам надо многое обсудить, я пойду.       Парни отлипли друг от друга и с благодарностью посмотрели на, закрывающего дверь, Алекса.       — Ты как, Йен? — глупый вопрос, но он не мог его не задать.       — Херово, Мик. — тихо ответил рыжий, когда Микки предложил ему сигарету — он отказался. — Я как бы бросил.       — Знаю я, как ты бросил. — вздохнул Микки. — половину пачки Мальборо скурил.       — Откуда ты знаешь? — Йен искренне удивился.       — Это была моя пачка, — брюнет усмехнулся. — На этот балкон мало кому разрешено заходить. Из заключённых сюда спокойно ходят человек пять, а остальные — надзиратели, которым заключённые платят неплохие деньги за использование этого места. Тех, кто приходит без разрешения обычно избивают до полусмерти, а потом бросают в изолятор. Если бы ты не скурил половину пачки, то возможно никто не узнал бы об этом, но я начал спрашивать охранников кто спиздил мои сиги, пришлось поднимать записи с некоторых камер, и мне указали на тебя, Йен. Надзиратели сказали, что решат всё как обычно, но пообещал, что ты такого больше не выкинешь, и предложил забыть об этом. За деньги можно устроить всё, что угодно. Повезло, что была именно моя пачка.       — Спасибо, Микки, — Йен взял Милковича за руку. — Спасибо за всё то, что ты для меня делал. Я, правда, ценю это. Никто и никогда не заботился обо мне так, как это делал ты. Не нужно винить себя в моём расстройстве, ты бы всё равно не смог изменить этого. Это должно было случиться, раньше или позже — не имело значения. Да, ты совершал ошибки, но всё они меркнут перед твоей заботой. Я смотрю на то как ты изменился, и понимаю что от части это произошло из-за меня. Пожалуйста, Микки, никогда не вини себя в моих проблемах. Ты достоин большего. Я люблю тебя.       Галлагер снова приблизился к Микки и нежно поцеловал его в губы. Милковичу так не хватало этих нежных поцелуев от рыжего парня, от своего рыжего парня.       — Я люблю тебя. — выдохнул Микки в губы Йену.       — Всё наладится, я верю. — улыбнулся Йен и продолжил целовать парня.       Наладится же?