Скучал?

***

My lover's got humour, У моей любимой есть чувство юмора, She's the giggle at a funeral, Она, как смешок на похоронах — Knows everybody's disapproval, Ей знакомо всеобщее неодобрение.

***

      Утром Микки совершенно не хотелось вставать, ведь вчера они с Йеном заснули в обнимку на его кровати. Было очень тесно на односпальной койке, но, чёрт возьми, так приятно снова ощущать его дыхание на своей шее, так приятно чувствовать как Йен во сне прижимается ближе, когда ему снятся кошмары.       Утром Микки пытается выбраться из объятий Йена, но рыжий не хочет отпускать его.       - Йен, проснись и пой! - восклицает Милкович, как в старые добрые времена.       - Бля, Микки, - бурчит Галлагер, отпуская парня и зарываясь лицом в подушку.       Микки оглядывается по сторонам и не находит Алекса. Куда он мог опять пропасть? "Возможно, просто пошёл заниматься своими делами, не надо разводить лишней паники" - успокаивает себя брюнет. Он ещё раз толкает рыжего.       - Бля, Микки, - повторяет Галлагер, - рёбра пиздец болят, не трогай, пожалуйста.       Милкович слегка прикусывает нижнюю губу, складывает руки на груди и принимается ходить по камере из стороны в сторону. Он начинает серьёзно нервничать, ведь одно дело ушибы - поболит и перестанет, другое - переломы, которые просто так не пройдут. Если, не дай бог, у Йена перелом, то это пиздец. В тюрьме о заключённых особо заботиться не намеренны, а своими силами Микки не сможет помочь. Или же, есть другой вариант - придать всей истории огласку, тогда, возможно, рыжего отвезут в травму, но тогда в тюрьму ему лучше не возвращаться. Пока Микки прокручивал в голове всё более и более мрачные сюжет, Йен подал голос:       - Успокойся, нет у меня никаких переломов. Ушибы и испорченная психика - это всё. - он попытался издать смешок, но болезненно поморщился.       - Галлагер, - вздохнул брюнет, - И за что ты мне такой?!       - Ты был плохим мальчиком. - немного пошло сказал Йен.       Микки улыбнулся, подошёл к парню и потрепал его рыжие волосы:       - Вставай уже.       - Зачем? - недовольно пробурчал Йен, натягивая одеяло до головы.       - Судя по часам - обед через 40 минут, и было бы не плохо на него успеть. - Милкович ещё раз бросил взгляд на часы, висевшие на стене камеры, и убедился в верности своего утверждения. - Тебе бы в душ сходить.       - Я туда больше не выйду. Останусь здесь. - серьёзно заявил рыжий.       - Ты долбаёб? - Микки вскинул одну бровь, усмехаясь.       - Бля, мне хватило уже сполна.       - Я всё решил, - брюнет вновь стал серьёзным. - И с Джейсом и с моим давнем приятелем. Их можешь больше не бояться. Всё будет нормально.       - Даже спрашивать не буду, как ты тут решаешь проблемы, - Йен неохотно вставал. - Но спасибо. Возможно, я погорячился с тем, что не буду выходить.       - Иди сюда, Галлагер. - Микки притянул парня к себе и нежно поцеловал его. - Как мне этого не хватало, кто б знал.       - Мне тоже, Мик. - рыжий перенял инициативу и стал целовать настойчивее.       Йен выглядел так блядски сексуально в одежде Алекса, которая была на размер меньше и обтягивала идеальное тело парня, выставляя на показ все мышцы. Микки, даже решив проблемы с Джейсом, всё равно не хотел отпускать парня одного. По себе знает, как много извращенцев в тюрьмах.       - К тебе приходила какая-то девушка, дважды, пока ты был ... не в себе. - говорит Мик, отходя на пару шагов.       - Это, наверное, Фиона. Возможно, Мэнди, - Галлагер задумался. - Знаешь, мы с Мэнди стали близко общаться за прошедший год.       - И как она? - Милкович не мог унять дрожь в голосе, ведь дело касалось его сестры.       - Знаешь, хорошо. Переехала обратно на Северную сторону, но устроилась на нормальную работу. По тебе скучает сильно, пишет письма, складывает в конверты, но не отправляет. Не знает же адреса. - Йен грустно улыбнулся. - Может рассказать ей, что ты здесь?       Микки тяжело вздохну и до крови закусил нижнюю губу.       - Она расстроится, что я не сообщил ей об этом сам. Расстроится, что я не на свободе. Не хочу, чтобы она нервничала.       - Ей плохо без тебя, Мик, - подходя ближе сказал Йен. - Я думаю, она заслужила знать, где ты и что с тобой.       - Ты прав. Просто скажи ей, чтобы она пришла, если захочет, конечно.       Рыжий обнял Микки и прошептал тихое:       - Захочет.       - Подгонишь мне униформу? - Галлагер старался перевести тему. - Чтоб так сильно не выделяться.       - Попробую достать, - Микки снова пытался собраться с мыслями. - А теперь иди в душ.       - Конечно, - рыжий оставил лёгкий поцелуй на щеке парня и пошёл к душевым.       - И про таблетки не забудь, - крикнул брюнет на прощание.       Йен шёл по коридору, пугаясь каждого шороха. Рядом с Микки он чувствовал себя в безопасности, с ним было спокойно. А сейчас он снова один в этом адском месте. Стены как будто сужаются с каждым шагом и давят - давят, ещё немного и напряжение станет таким сильным, что Йен просто не выдержит, сломается как кукла.       В душе никого нет, ведь все работают в это время. Конечно же, Йен совсем забыл про работу, да и плевать он на неё хотел. Смотрит в зеркало: всё лицо в синяках и ссадинах, огромные круги под глазами, размером с ёбанную вселенную. Задирает футболку, на рёбрах огромные гематомы, не мудрено, что больно даже дышать.       Холодный душ освежает и приводит в чувства. В голове становится немного яснее, мысли вроде раскладываются по полочкам. Но что-то всё равно не так. Что-то гложет изнутри, кричит диким зверем, но не может вырваться наружу.       Йен вновь встретил Микки на обеде. Брюнет сидел за одним столом с Алексом и очень эмоционально, размахивая руками, рассказывал ему историю. Когда Йен с подносом подошёл к парням, оба ободряюще улыбнулись ему.       - Смотрите кто пришёл. - Алекс широко улыбался. - Тебе идут эти вещи. Правда, выглядишь пошловато.       Всё трое рассмеялись в голос. Йен с самой пошлой ухмылкой облизал губы, вызвав очередную волну смеха.       - Йен Галлагер, какая встреча. Несколько дней тебя здесь не видел.       По спине рыжего пробежали мурашки от этого голоса. Он был наполнен такой злобой и обидой на жизнь, что всем троим стало не по себе.       - Знакомы? - Йен собрал все силы, стараясь сделать голос твёрже и беззаботнее. Вроде даже получилось.       - Я неплохо ладил с Хоперсфиллом. Да, тем самым - незнакомец растянул губы в хищном оскале. - Но раз ты теперь с Милковичем тусишь, то ты мне неинтересен. Я, знаешь ли, выбираю сторону победителей и тебе советую.       - Съеби отсюда, Томми. - раздражённо говорит Микки, показывая средний палец.       - Прочитай, когда будешь один, - шепчет Томми Йену на ухо так, чтобы никто больше не услышал и незаметно засовывает бумажку в карман джинс рыжего. Затем разворачивается и уходит.       - Такой придурок, - Милкович закатывает глаза. - Готов подлизывать всем подряд, лишь бы не били. Не обращай внимания, Йен.       Парни спокойно закончили обед, но Галлагера не покидало чувство, что все смотрят на него. Все заключённые тихо перешёптывались, бросая косые взгляды то на Йена, то на Микки.       - Я пойду улажу кое-какие дела. - сказал Алекс, когда все трое выходили из столовой. Он улыбнулся и пошёл в противоположную сторону.       Микки одной рукой приобнял Йена. Это было странно. Парень, который боялся признаться в своей ориентации, вот так просто идёт в обнимку с другим парнем по тюремному коридору.       - Они всё смотрят, Микки. - шепчет рыжий, начиная паниковать.       - Они всегда смотрят, всегда шепчутся. - Микки говорит спокойно. - Стоит быть хоть немного известным, на тебя сразу же обращают внимание десятки людей. Чужая жизнь им интереснее, так что забей.       - Ты сильно изменился - вырывается у Йена, прежде, чем он успевает подумать.       - Много воды утекло. Многое поменялось, я изменился. Прими это. - Микки тяжело вздыхает. - Здесь мне больше некого бояться.       Парни доходят до камеры Йена, и Микки оставляет лёгкий поцелуй на щеке Галлагера, прежде, чем уйти.       - Твои вещи на твоей койке. Необходимо хоть немного придерживаться правил, - бросает брюнет на прощание.       В камере никого нет. Галлагер понимает, что для Джимми со Стивом его отсутствие могло показаться немного странным, ведь они, вроде, хорошо общались. Но, учитывая, что слухи в этом месте распространяются с огромной скоростью, Йен может предположить, что вся тюрьма знает о его отношениях с Милковичем.       Вспоминая о записке, достаёт её из кармана со смешанными чувствами.       Жизнь - странная штука, Йен Галлагер. Не верь всему, что говорят, но обязательно всё выслушивай. Все слухи не появляются беспричинно, все они основаны на правде, хоть и содержат откровенную ложь. Микки не так прост, как кажется. Узнай о нём больше.       Тот самый почерк. Йен готов поклясться, что этим почерком были написаны все записки, которые он получал на бумажных самолётиках. Вот кто следил за ним всё это время. Злость наполняет всё тело. Он в тысячный раз убеждается, что человеческие наглость и лицемерие не имеют границ. И что он вообще может узнать нового о Микки? Полный бред.       Он просто ложится на кровать, закрывает глаза и думает...       Думает о многих вещах, что гложат его изнутри. Лежит так около часа, а потом достаёт из тумбочки блокнот и ручку, принимается писать очередное письмо для Микки, которое никогда не отправит. Микки, для тебя это не новость, что я всегда все порчу, верно? Знаешь, иногда я сам удивляюсь, как можно быть таким безмозглым кретином. Я всегда сначала делаю, а уже потом думаю. Думаю о том, что поступил неправильно, о том, что, если бы я мог поворачивать время вспять, то обязательно бы все исправил. Но увы, мы не в сказке. По сути, существует много "если бы", которые, случившись (или не случившись) изменили бы нашу с тобой жизнь к лучшему. Ты никогда не прочитаешь это, но я пишу, потому что мне тяжело. Я пишу не с целью надавить на жалость или что-нибудь еще. Я никогда не хотел давить тебе на жалость, потому что это последнее дело. По этому я никогда не отправлю это тебе. Послушай, я бы составил очередной список моих сожалений, я так делал уже тысячи раз, но надо ли? Я просто скажу, что мне, черт возьми, ужасно жаль, что я такой никудышный. Сейчас я снова чувствую, что теряю что-то слишком важное, а именно, тебя, но я не хочу в это верить. Я не хочу об этом думать. Я не хочу об этом говорить. Я бы предпочел не существовать в принципе, что для тебя тоже, наверное, не новость. Каждый новый день с тобой - это как сидеть на бочке с порохом. Я не знаю, что с тобой произошло, но я боюсь этих изменений. Боюсь, что больше не увижу тебя прежнего. Но, ты знаешь, что самое страшное? Узнать, что ты больше не веришь моим словам. Не веришь тому, что я люблю тебя, потому что нет в мире ничего правдивее этих слов. Потому что, сколько бы я ни лгал когда-то, эти слова были единственной правдой. Потому что нет в мире ничего еще более болезненного, чем услышать от тебя однажды: " мне наплевать. " И я до смерти боюсь остаться не услышанным. Боюсь, что ты оставишь меня прежде, чем узнаешь, что мои слова все до единого - правда. Мне всегда будет не хватать смелости сказать тебе это в лицо. Но я всегда буду любить тебя. И этот хрупкий мир, который мы заново выстраиваем, я буду ценить так, как не ценю свою жизнь.