Основатели

— Ох, Мадара!.. — с многообещающей свежей улыбкой заявил Хаширама, сыто пожмурившись, пока доливал себе в стакан ещё немножечко. — Какой же ты всё-таки молодец, что пошёл на такое отчаянное самопожертв-кхм-саморазвитие! Твоя свадебная клятва впоследствии принесла великолепные плоды. Уже несколько месяцев минуло, а чувствую себя просто прекрасно! — Ох, Хаширама!.. — не менее вдохновлённо откликнулся Мадара, подставляя под горлышко бутылки и свой стаканчик, чтобы Сенджу плеснул и в него. — Вести здоровый образ жизни, оказывается, так легко и приятно! — посудинки бегло звякнули друг о дружку, чтобы затем разом опрокинуться в глотки товарищей. Мадара приятно разрумянился, почувствовав, как внутри всё потеплело и похорошело. — Никогда бы не подумал, что мне так понравится вкушать виноградный сок… — Пусть и слегка забродивший! — разом выдали оба. И подмигнули друг другу с такой артистичностью, будто им некто жестокий выстрелил солью прямо в глазницы. — Но не увлекайся шибко, мой старый друг!.. — Хаширама донельзя эмоционально повёл подбородком, будто сам император. И уверенно грюкнул о столик донышком ещё одной бутылки, которую с непревзойдённым мастерством фокусника выудил из-под стола. — Ибо ты просто обязан попробовать этой целительной!.. — Рисовой настойки! — опять подмигнули они друг другу донельзя увлечённо (случайные свидетели этого зрелища уже всерьёз стали задумываться, что от несносных тягот правильной жизни сильнейших шиноби Конохи стал донимать нервный тик). А Мадара тем временем услужливо уставил практически всю столешницу тарелками с вяленой рыбой. — Кто-то может опрометчиво заподозрить нас в падении нравов и распитии спиртных напитков прямо в публичном месте!.. — крайне растроганно заломил он ладони, трагически закатив глаза (и как-то непонятно пошатываясь после каждого слова). — И даже подумать, будто все эти блюда, прости-господи, являются лишь закуской!.. — Какой вздор! — поспешил вторить ему Хаширама как можно интеллигентнее, из последних сил стараясь удавить в диафрагме оглушительное икание. — Ведь очевидно, что это!.. — Всего лишь приятный десерт! Раздался звонкий хлопок дружного «пять», чтобы потом привычно смениться на звон керамических пиал для саке рисовой настойки. — Ах, так вот, где вы прохлаждаетесь, трудяги-альтруисты-трезвенники! — вдруг раздался за спиной звонкий голосок. Оба пытливо обернулись. И непременно воодушевились ещё больше, завидев знакомое личико, озаряющее улицу праведным сиянием истинного оптимизма. По парковой дорожке резво семенила Мито, аккуратно придерживая ладошками уже знатно выдающийся животик. — О, лавандочка моя сахарная!.. — дико обрадовался Хаширама. — Иди быстренько к нам, пока те страшные женщины вновь не упекли тебя на эту дикую вакханалию! — Дыхательная гимнастика для беременных — вовсе не такая страшная штука, как кажется на первый взгляд, — ответственно уверила его Узумаки, когда Мадара услужливо уступил ей место рядом с любимым мужем (и предусмотрительно убрал со стола всё их «здоровое питание» и «лекарственные настои»). — Но смотреть на тебя при этом потешно, — ухмыляясь, констатировал Учиха, усевшийся напротив. — Но-но! Посмотрела бы я на тебя, будь ты беременным! — поспешила пригрозить ему пальчиком Мито. — Ой, я б тоже на это посмотрел!.. — несдержанно бухыкнул Хаширама (за что чуть не схватил пепельницей по загривку). Мадара, покачав головой, подпёр ладонью впалую щёку. Надо бы заметить, что он, вопреки своим прежним мрачным размышлениям, совершенно не чувствовал себя покинутым и одиноким. А совсем даже наоборот. Принцесса Деревни Водоворота, прибывшая в Коноху из-за далёких бугров, по феноменальному стечению обстоятельств оказалась исключительно близка ему по духу. Мадару даже иногда посещали странноватые мысли, будто Мито — это просто женская версия Хаширамы (только что приправленная традиционными девчачьим заморочками, непреодолимым женским коварством и донельзя миловидным личиком). — Эх вы, бухари слабовольные, — ласково и нежно улыбнулась им Узумаки, всё-таки учуяв вздёрнутым носиком характерные запахи. — А вам ведь даже памятники за это строят. — Пресвятая Кагуя-чакрородительница! — взвизгнул кто-то с недосягаемой высоты, куда простирался величественный монумент Мадары Учихи. — Шо ты там орёшь?! — последовал не менее оптимистичный ответ с такого же внушительного памятника Хаширамы Сенджу. Остальные строители-инженеры с узкой специализацией на дотон любознательно позадирали головы. Памятник Мадары отчего-то выглядел слегка… незаконченным. Причина была явная: — У него ж нос отвалился! — О, — лаконично прокомментировал какой-то мужик. — Символично. Будто у… у этого, как его… египетского сфинкса. — Кого?! — не поняли прочие. — Так что ж теперь делать-то?! Обратную реконструкцию?! — поспешил поинтересоваться прораб. — Не-не-не-не! — замахал руками дружный коллектив строителей (и без этого знатно побитых жизнью). — И так нормально, шеф! — В смысле «нормально»? Он же без носа! — Нормально-нормально, — в унисон уверяли прораба рабочие. — Это эстетика. — Это ведь Учиха Мадара! — кто-то из толпы молитвенно вознёс ладони к поднебесью. А затем как-то поник и продолжил намного тише: — Он ведь и так страшный, что кошмар — меня мандражка каждый раз хватает. Не думаю, что нос здесь что-то сможет поменять. — Так мы же по священному правилу исключения, — пламенно заявил Хаширама. — По праздникам это дело можно. И даже нужно! — И какой же сегодня праздник? — кокетливо полюбопытствовала супруга, обворожительно махнув ресничками. — Среда, — важно кивнул Сенджу. — Возможно, ты не в курсе, сладенькая, но в нашем селе это очень важный праздник! — Как и все остальные дни недели, — не менее величественно поддакнул другу Мадара. Мито одобрительно захихикала. В деревне было спокойно, умиротворённо и тихо. Неподалёку шумел людскими возгласами местный рынок, кто-то бренчал на шамисене с балкона, в ветвях заливались птицы. Солнечный день благосклонно располагал к ленивой дружеской беседе (даже несмотря на то, что по негласным правилам в будни, вообще-то, было принято непосильно пахать на всеобщее благо). — Блин, Мадара, ну что ты там опять творишь? — некоторое время безмятежных разговоров спустя заявил Хаширама, когда Учиха принялся осторожно тыкать пальцем в округлившийся животик Мито. — Сейчас проткнёшь насквозь, и младенец раньше времени вывалится. — Да типун тебе на язык, дебил полоумный! — непременно ощетинился тот, отдёрнув палец так резко, будто в утробе Узумаки была не маленькая безобидная жизнь, а килограммы тротила. Мито этот инцидент знатно повеселил. — Ах, милый, — промурлыкала она, ласково успокоив перепуганного Мадару, чтобы тот не хватался так нервозно за сердце. — То ли ты не заешь, что Учихи ждут этого ребёнка сильнее, чем мы? И на этих словах Хаширама поглубже окунулся в свои светлейшие воспоминания, возведя глубокий взгляд к небосклону и блаженно вздохнув. — Хаширама, — едко прошипел Мадара, подкрадываясь, словно хищник. — Знаю я, зачем тебе на самом деле нужна эта милейшая дама. Лицо Сенджу опало и напряглось. — И это очень эгоистично с твоей стороны, друг, — сурово нахмурил брови Учиха. — Не, ну… — Хаширама в неловкости запустил пятерню в свою роскошную каштановую шевелюру и взлохматил её у затылка. — Я понимаю, конечно. Ревность, долг супружеский и всё такое… Но ведь так семьи и создаются, что уж тут поделать. — Думаешь, я не вижу, что ты просто хочешь запечатать в её животе страшное, зубастое, дикое чудовище, исполненное лишь ненависти и злобы?! — вдруг взбесился Мадара, словно взрывная печать мгновенного реагирования. — Думаешь, я не догадываюсь, что ты просто хочешь сделать Мито сосудом для монстра?! Неподалёку Курама озадаченно поднял запачканную морду от миски. — Мадара! — сурово осадил товарища Хаширама. — Я, конечно, прекрасно понимаю, что с приходом Миточки в мою жизнь мы с тобой будем меньше портить печень и больше сидеть по домам!.. Он нахмурился и с упрёком уткнул палец тому в грудь: — Но не смей так отзываться о моём будущем ребёнке! Ветер свистел над их головами примерно с четверть минуты перед тем, как звенящую тишину всё же нарушил тоненький писк. Сей писк, в свою очередь, издавал разинутый рот Мадары, когда до того, в конце концов, снизошёл сакральный смысл брошенных фраз. — Хаширама, — вкрадчиво поинтересовался Учиха, вознеся необычно дрожащие ладони. — Ты это серьёзно?.. — Вторая неделя уже пошла!.. — принялся шептать ему Хаширама так же сокровенно, мигом поменявшись в лице. — Сама она — ни сном, ни духом. Но я проблески посторонней чакры, пусть и слабенькие, мигом почувствовал!.. И Мадара после этих слов внезапно сделал то, что Сенджу бы и в жизни не посмел предположить. Учиха, обычно такой дерзкий, грозный и внушающий благоговейный ужас в своих тёмных одеяниях, внезапно прижал ладони к щекам, лихо разрумянился и помолодел лет так на десять минимум — Хаширама с содроганием сердца узрел (и вспомнил заодно) тот блеск в глазах, который Мадара давным-давно утерял, будучи ещё подростком. — Мальчик-девочка?! — выпалил тот. — Да не знаю, не понятно пока!.. — выдал Хаширама, поражённый и радостный одновременно. Учиха вдруг смачно шлёпнул себя ладонью по лбу. И вместе с этим несдержанно, широко разулыбался. — Вот мы придурки!.. — сокрушённо констатировал он. — Почему это? — удивился Хаширама. — Столько зелени на фигню всякую спустили, про которую даже не вспомнить, ибо были пьянючие!.. — Мадара теперь весь сверкал, как лампочка, с ног и до головы — словно божья искра, которая так ярко светилась в улыбке его младшего брата, вдруг внезапно решила проснуться и в нём. — А средства надо было в инвестиции превращать!.. — В инвестиции?.. — не понял Хаширама, похолодев (ибо ему незамедлительно вспомнились те недавние пережитки ада — полуночные финансовые операции с бюджетом деревни). — Игрушек накупить всяких! Одёжек ма-а-аленьких-премаленьких!.. — непременно развеял его смятение Мадара. — Дружище!.. — обернулся он к Хашираме, и нижняя губа его подозрительно задрожала. — Дружище, да… да как так-то? Чего же ты мне сразу не сказал?! — А, уже не важно! — отрезал развесёлый Хаширама. И высказал сразу в лоб: — Хочешь быть крёстным?! Ветер гулял у края отвесной скалы, где они пребывали — оттуда открывался живописнейший вид на всю Коноху, которая с каждым днём становилась всё обширнее и обширнее… Мадара молчал. Молчал, стоял и лихорадочно комкал на груди ткань своего тёмного балахона, краснея и кривясь всё сильнее и сильнее. — Да что ж я спрашиваю такое?! Хочешь, естественно! — растрогался Хаширама такой редчайшей умильной картине. — Так, только не реви! — предупредил он, когда на него яростно накинулись с крепкими торжественными объятиями. — Не реви, сказал! Мы ведь деревню построили, кланы помирили — мы здесь самые мужикастые мужикхи-хикх-и!.. У самого из носа потекло, господи!.. — Ты же только качать мне его на руки давай, не жадничай!.. — Мадара трогательно мазал соплями счастья его хаори. — И с сосочки кормить — тоже мне разрешай!.. Хоть вспомню, как Изуну своего выхаживал, когда сам ещё в доспех ходил, как в будку! Какие времена были, боже мой!.. — Дык, ясен пень! — безусловно согласился Сенджу, утерев блаженные слёзы и звучно высморкавшись в его колючую копну волос. — Только мешок тебе на голову наденем, а то малец себе грыжу пупочную накричит. Ибо ты ж страшный, как чума!.. — Ах ты ж сволочь престарелая!.. — беззлобно посмеялся Мадара, зажмурившись. — Под сороковник почти, а ты только опомнился!.. Лишь спустя пять минут подобных лобзаний, пропитанных крепкой мужской солидарностью, Хаширама отстранился, выморгал последние слёзы счастья и вдохновлённо шмыгнул носом. — А сам-то ещё в холостяках числишься, — сказал он. — Ты это… тоже давай, — и хлопнул Мадару по плечу своей широкой ладонью. — Не затягивай с этим. Мадара не сдержал себя и всё же ликующе расхохотался, уже активно воображая себе, как славно ему станет жить, если вдруг ребёнку выпадет страшная участь родиться похожим на отца. — Угу… — расплылся Сенджу в блаженной улыбке, пока лидер Учиха Ичизоку уже вовсю размышлял о собственных планах относительно ближайшего будущего. — Малой, ты ж смотри! — жарко вещал он, пониже склонившись над выпирающим пузиком Узумаки. — Когда срок отмотаешь и на свет этот страшный появишься, обязательно ко мне в квартал заглядывай. Дядя Мадара тебя стольким шнягам убойным обучит, что все вокруг непременно кипяточком мочиться начнут! Мито и Хаширама многозначительно переглянулись, явно сомневающиеся, какие чувства сейчас может испытывать бедный развивающийся младенец. — Я тебе могу даже шаринганы пересадить, если захочешь. У меня их в клановом морге — хоть лопатой жри!.. — Мадара! — тут же хором образумила его счастливая семейная пара. — Да я ж сугубо с благими намерениями!.. — чистосердечно оправдался тот, отлепив ухо от живота.

***

— Уважаемый Хокаге-сама, — с высочайшим почтением поклонился Тобираме средних лет мужчина, у которого на щеках были характерные маркировки клана Инузука. — Будьте любезны внимательно выслушать моё прошение. — Слушаю, — постно кивнул Тобирама. Представитель Инузука Ичизоку — клана, который прибыл в Коноху только на днях и даже не успел ещё толком обосноваться — уважительно склонил голову. — Мне невольно стало известно, что Вы не обременены брачными узами. И я сочту за честь, если Вы согласитесь рассмотреть кандидатуру моей дочери в роли… «Ох… — донельзя устало выдохнул внутренний голос Тобирамы. — Это уже двадцатый сват за неделю. Если так и дальше пойдёт, то я точно заработаю себе нервный срыв». — …поскольку мой клан небеден, то этот брак станет довольно выгодным союзом… — изо всех сил распинался тем временем гость, мельком поглядывая на бумажку, где набросал себе краткий коварный план по захвату желаннейшего мужа Конохагакуре. «Всё, — внутренний голос Нидайме Хокаге явственно находился в состоянии тихого психоза. — Надоело. Отмазки у меня кончились. Изуна, — Сенджу вздохнул. — Прости меня». — Вынужден Вас огорчить, — даже не дослушав, сухо сообщил Тобирама. И лёгким жестом стянул с правой руки спортивную митенку. В панически распахнутых глазах главы Инузука Ичизоку острым проблеском сверкнуло золотое кольцо.

***

— НИДАЙМЕ ЖЕНАТ! — сатанински прогорланили женским голосом с вышины второго этажа, смачно пробив оконными створками стену. — ШТО?! — сиюминутно отозвалась вся улица, до этого обыденно шумевшая в будничной рутине. Шокирующее известие о браке самого завидного жениха Конохи облетело всё селение с неуловимой скоростью молнии. — Женат?! — вытаращила глаза молоденькая девчонка, подрабатывающая поварёнком в местной забегаловке, пока из её кастрюли ответственно сбегало на плиту молоко. — На ком?! — скопом повываливались журналисты из местной конторки. — Как это прошло мимо нас? Такая-то сенсация?! — Когда он успел?! — Как женат?! Зачем женат?! — Пошто жизнь такая жестокая, а?! Страшные вопли взбешённых дам в мгновении ока донеслись и до небольшого кафе у парковой улочки. — Кто женат? — вопросительно хлопнула ресничками Мито, с аппетитом уплетая кусочек тортика. — Нидайме Хокаге, — протирая соседний столик, услужливо ответил ей официант. И сделал это, кстати, с таким непринуждённым спокойствием, будто лично произносил у того на свадьбе торжественную речь. Тут-то тортик и застрял у девушки в горле. «Спокойно, Миточка, — упорно успокаивала она себя, стараясь не обливаться холодным потом очень уж явно. — Теперь главное: просто жевать тщательнее и как можно меньше раскрывать рот». — Двадцать пять процентов, — ехидно сверкнули в её памяти узкие глаза, напрочь лишённые пигмента. — Двадцать пять процентов ежемесячного налога Вашей деревни, уважаемая Мито-сама, за Ваше нарушенное молчание. Одно слово о наших жарких ночах с главой Полиции — и роковая трансформация Вашего отца в бездомного алкоголика неизбежна, — девичья память, конечно, образ Тобирамы слегка подправила, чтобы тот идеально вписывался в весь ужас сложившейся ситуации. — Как и постепенное превращение всей территории Узу в зловонные руины. «Вот ведь коварный хитрющий мужик, — раздосадовано жевала Мито, надувшись. — И когда только успел? Обставил меня, как девчонку несмышлёную. Провернул всё так, что даже брат родной не в курсе». — О-о-о, уже и Хокаге поженился, — довольно вещал тем временем Хаширама, потягивая «виноградный сок» через соломинку и явно упустив из виду нечто крайне важное. Мито посмотрела на него донельзя выразительно. — Пост Нидайме Хокаге занимает твой брат, — услужливо напомнила она. — Ох, а я всегда ему говорил, что с такой безбожной работой он окончательно станет неизлечимо противным и в свои-то лета будет выглядеть на шестьдесят!.. — непременно углубился тот в свои светлейшие размышления. Однако подсознание, тяжко вздохнув, всё же предоставило ему важнейшие данные для элементарной логической цепочки. Хокаге женат. Тобирама занимает пост Хокаге. — Тобирама женат?! — снизошло на Хашираму роковое озарение. И в этот миг Мадара, сидевший напротив счастливой супружеской пары, устрашающе медленно возвёл дикий взгляд от чашки.

***

— Изуна-сан! Вы не поверите! — в личный кабинет главы Полиции с грохотом вломился бойкий черноволосый паренёк, подрабатывающий секретарём на полставки. — Такая новость! Нашего Хокаге, оказывается, уже окольцевали тайком ото всех! Изуна, задержав глаза на очередном досье, подарил работнику вежливую улыбку. — Правда? Какая занятная весть, — сказал он так свободно, будто ему сообщили о погоде. — И кто же эта счастливица? — Да вот всё село и гадает! Такая задачка! Видимо, когда господина Хашираму женили, ещё и его младший брат под раздачу нечаянно попал, хе-хе... — неловко отшутился тот. Однако, встретив лишь неизменное любезное спокойствие, поспешил прокашляться и перейти к делу: — Так вот, чего же это я к Вам, собственно, так завалился невоспитанно… — парень немного потупился, переступая с ноги на ногу. Однако всё же, собрав всю имеющуюся волю в кулак, решился на свой невероятный подвиг, подстрекаемый неуёмным любопытством. — Изуна-сан, Вы же его главный советник, правая рука и всё в таком роде. Вы-то точно должны быть в курсе. А? — М? — изумлённо поднял брови тот. — О, уверен, он обвенчан с работой. — Ох. Вы как всегда увиливаете, шеф. И всё же? — Я без малейшего понятия. Сам ошарашен такой неожиданной новостью. — Может, выпытаете у него, а? Вы ведь в этом мастер… — К сожалению, Нидайме-сан не любит разглашать события своей личной жизни. Очень не любит. — Лицо Изуны теперь стало крайне серьёзным. Парень явно сконфузился, в мыслях страшнейшими проклятиями ругая свой длинный язык. — Уверен, он уже поставил на эту информацию гриф государственной тайны. И я здесь, увы, бессилен. — Эх. Ну ладно. И это, босс… — Да? — Жара ведь такая на улице. Вы чего в перчатках? Обворожительная улыбка на губах Изуны теперь засверкала просто ослепительно. — Нии-сан решил преподать мне урок моды и стиля, — откинувшись в кресле, непринуждённо развёл он ладонями. — Ах ты ж скотина бессовестная!!! — распинался тем временем вышеупомянутый, неистово размахавшись кулаками. Бешеный лидер Учиха Ичизоку выпрыгнул из-за забора так внезапно, что Тобирама от шока даже повалился на землю. — Сначала моим славным отото, тварь хитрожопая, подло поматросил!.. — Мадара явно намеревался умертвить его самым зверским способом, колошматя Нидайме Хокаге от всего своего открытого сердца (и заставляя Тобираму вспоминать даже те приёмы тайджуцу, которых тот и в помине не знал). — А потом женился на какой-то прошмандовке?! — Тобирама, братишка, что это за прошмандровка? — любопытно высунул нос из-за лавки Хаширама, опасаясь показывать остальные части тела (чтобы те, упаси господь, не перемололо в кашу убийственной Ки). Теперь настала очередь и Тобирамы впадать в необузданное бешенство. — Вы! Оба! Не сметь оскорблять главу Полиции в моём присутствии! — крайне свирепо рявкнул он, стремительно приходя в жуткую ярость и мимоходом зарядив Мадаре в челюсть. — Иначе я за себя не отвечаю! Мадара на несколько невероятно долгих секунд впал в глубочайшие раздумья, проникновенно уставившись вдаль. — АХ ТЫ Ж ПАСКУДА НЕСНОСНАЯ! — осенившись, принялся он измываться над Тобирамой ещё активнее. — Совсем страх потерял, да?! Думаешь, шапочку свою напялил, полосочки щёчные намалевал, так значит и у несчастного беспомощного человека можно братика единственного отжать?! — Мадара, что за вздор?! — непременно поспешил заступиться за брата Хаширама, горделиво выскочив из-за лавки. — Это клевета! Полосочки у отото натуральные! Слава всем существующим и несуществующим богам, это эпичнейшее сражение произошло в напрочь пустом проулке. А иначе бы зрелище, где неадекватный лидер Учих изваливается с Нидайме Хокаге в дорожной пылюке, словно пара дерущихся за бутылку алкоголиков, а Хаширама тем временем оказывает обоим невероятной важности моральную поддержку, отдыхая на лавочке, точно бы стало тем ещё компроматом на всю деревню. — Я втащу! Я втащу ему!.. — остервенело орал Мадара, дико дрыгая ногами, когда Хаширама всё же удосужился отнять его от своего младшего брата. — Хаши, пусти! Пусти меня, скотина! Я ему ещё нос не расквасил! Почки не отбил! В морду не плюнул! Столько благих дел ещё не свершены!.. — Мадара, успокойся, — ласково осадил Сенджу конвульсивно вырывающегося товарища, что брызгал слюной в праведной злобе, словно человек-фонтан. Тобирама лёгким жестом руки утёр заляпанное лицо. И, важно поднявшись, отряхнул от грязи своё хаори. — Психопат неуравновешенный, — бесстрастно заключил он. — Тобирама, ну ты дал! — довольно ухмыляясь, заявил Хаширама, присев на Мадару и тем самым полностью его обезвредив. Глава клана Учиха теперь мог лишь задушено хрипеть и матюкаться, грозясь активировать Сусаноо в безрезультатных потугах выкарабкаться из-под тяжеленного зада. — Пока мы здесь органы детородные пинали, ты Изунку уже и поженить на себе умудрился. Причём, вся деревня такое-то событие проморгала. Как так-то, братишка? — кхе!.. анный.. бхык-дец! ..сейчас ему будет!.. — старался страшно ругаться Мадара сквозь одышку, сверкая шаринганами. — Хаширама, слезь! Слезь с меня сейчас же! Я ему щас вье!.. — Бу, Мадара! — одобрительно буркнул на него тот, дружески погладив по лохматой голове и умостившись удобнее. — Пора бы уже определиться, дружище. Ты ли не рад, что мой братишка Изуну твоего так самоотверженно и бескорыстно любит? — Я буду рад, если твой братишка самоотверженно и бескорыстно сдохнет! — злобно прохрипел Мадара, уже угробивший все растения аллейки в радиусе ста метров — настолько его аура ревности оказалась безудержная. — И я бы ему в этом самоотверженно и бескорыстно помог, не придави ты меня своим задом!.. — Тогда будь уверен, что Изуне этот факт очень не понравится, — решил всё же подать голос Тобирама, уже засобиравшись вновь отправиться по своим делам. — И вряд ли он после подобной выходки не изменит к тебе отношения. На Мадару эти слова почему-то подействовали, словно нехилая доза транквилизатора. — Всем оставаться на местах! Это полиция Конохи! — вдруг раздался неподалёку очень знакомый бархатистый голос, умело приправленный нотками профессиональной угрозы. На этот раз из-за многострадального забора выпрыгнул целый полицейский отряд: дюжина необъятных двухметровых здоровяков со страшными лицами… и маленький Изуна, как их непосредственный руководитель. Тобирама едва сдержал масляную улыбку: пока на мужиках стандартная полицейская форма была обычной полицейской формой, на младшем же Учихе она смотрелась крайне не по-полицейски. Тем более, после одного интересного случая, когда глава Кейму Бутай решил устроить Нидайме Хокаге пламенный допрос с пристрастием, Сенджу просто не мог воспринимать его в этой обтягивающей чёрной одежде хладнокровно. — В департамент поступило донесение о поножовщине на территории деревни! — смело доложил тем временем Изуна, предусмотрительно обнажив рукоять вакидзаши (пока бывалые солдаты испуганно скукожились за его хрупкой спиной, завидев троих сильнейших шиноби современности). — Немедленно прекратить бесчинства и поднять руки вве!.. Нии-сан? — Изуна!.. — непременно вскинулся Мадара, дёрнувшись под пятой точкой лидера Сенджу Ичизоку. Большие чёрные глаза растерянно заблестели, внимательно осматривая присутствующих. — Нидайме-сан, — стараясь выглядеть как можно более официозным, обратился к Тобираме младший Учиха. — Что здесь происходит? И только Тобирама засобирался открыть рот, чтобы импровизированно спасти положение, как вдруг положение самостоятельно поспешило спастись и без него. — Ахвы-бл-ик!.. — мгновенно сориентировался Хаширама, принявшись мастерски имитировать пьяную потасовку. — …получай! Ты... гнида нерасчёсанная!.. — Отстань! Отстань от меня! — тут же стал отпинываться от него Учиха, весь взъерошенный и грязный, словно бешеный ворон-мутант. — Хаши, дудь бобр, иди в то место, которым ты меня придавил!.. — Сворачиваемся, мужики, — ответственно буркнул кто-то из толпы спецотряда, махнув рукой. — Это опять эти двое. — Ох, нии-сан, — Изуна стыдливо спрятал покрасневшее лицо в ладонях. — Боже мой. Это уже третий раз за месяц. Вам ведь даже памятники строят, а вы!.. Мадара бы очень хотел ему возразить и спасти тем самым своё несправедливо униженное достоинство. Но Хаширама, как обычно, неумолимо всё испортил. — Хаширама! Ты!.. Ты какого хрена творишь?! — безумно взревел Учиха, когда в его всклоченных волосах таинственным образом появились донельзя симпатичные мокутоновые цветочки. — Это ж засада засад! Ты! Бесстыжий преда!.. а!.. АПЧХИ! — Гы-гы-гы, — довольно заключил Хаширама, трепетно созерцая, как принимается донимать Мадару, мило украшенного венком, вездесущая аллергия. Тобирама пристально оглядел Изуну, испытывая двойственные чувства. Уязвлённая гордость Мадары была ему, если не кривить душой, словно бальзам на сердце. Однако едкое чувство стыда за любимого старшего брата, которое настойчиво мучило сейчас Изуну, было сродни ложке дёгтя в бочке мёда. — Глава Полиции, — поспешил утешить он Учиху как можно скорее. — Не беспокойтесь. Как видите, это всего лишь очередные клановые разборки. Лидеры довольно ревностно относятся к своей чести… «Это я-то нервный?! Я-то?! Да я спокоен, как чёртов, мать вашу, лотос у грёбанного храма истины!» — раздался тем временем из-за его спины дикий крик обиженного Мадары. — …к своему душевному состоянию… «Мадара, спокойно! Вот! Понюхай ещё цветочек! — даже не глядя, можно было утверждать наверняка, что Хаширама сейчас ответственно пытается залепить ноздри Мадары небезызвестным кокаиновым лютиком. — Нюхай, сказал! Он волшебный!» — …и к своим обязанностям, — проникновенно закончил свою речь Нидайме. Учиха сдержанно кивнул ему в ответ, возведя к строгому лицу Хокаге оживший взгляд. — Однако мне доложили об иной причине разногласия, нежели столкновение по нетрезвости, — сообщил он, сощурившись. — Кагами!.. — Кохару впихнула бинокль в руки мальчика так грандиозно, будто это была атомная боеголовка. — Поклянись своей жизнью, своей честью и своим горячо обожаемым коллекционным набором постеров с Индрой, что впредь унесёшь эту тайну с собой в могилу! — К-клянусь… — испуганно пролепетал Кагами, сглотнув и пытаясь унять дрожь в коленках (поскольку другого выбора у него, в принципе, не было). — Ради великого Индры готов даже присобачить на губы заклёпки!.. — Благородно, — одобрила Кохару. А затем смачно прилепила к его шаринганам окуляры бинокля и развернула всем корпусом в нужное место. — О, Мадара-сама опять беснуется, — вглядевшись, безмятежно заключил мальчик, на секунду занырнув в тёплые объятия обыденности. — За что я его уважаю, так это за его неискоренимую генетическую вредность. Она, наверное, его даже из мёртвых сумеет воскресить… — Тс-с-с! Слушай внимательнее, о чём они там сквернословят! — назидательно шикнула на него Утатане, спрятавшись за всё тем же печально известным забором. Кагами несколько минут задумчиво созерцал зверские избиения Тобирамы-сенсея и слушал красноречивые высказывания лидера своего клана. — Пресвятые запятулечки!.. — внезапно снизошёл до него сакральный смысл нецензурных фраз. — Так это правда! — А ты ещё сомневался?! — Но Изуна-сан мне сказал, что это всего лишь украшение!.. — На безымянном пальце правой руки? — с непередаваемой иронией приподняла бровь девочка. — Быстрее, Кагами! Нужно скорее спасти репутацию сенсея и Изуны-сана, пока дикие крики твоего лидера не достигли ушей журналистов!.. Изуна скрупулёзно заполнял очередное криминальное дело, безмятежно мурча что-то под нос. Как вдруг окно в его кабинет со зверским грохотом распахнулось. — Срочное донесение для главы Полиции! — возникло в проёме донельзя суровое лицо Кагами Учихи, пока Изуна, судорожно схватившись за грудь, честно пытался унять бешеное сердцебиение. — Господи, Кагами-кун… — отдышался он. — Тебе всего лишь одиннадцать. Не беспокойся, я обязательно возьму тебя в штаб под свою опеку. Тебе только надо немножечко подрасти и… и почему ты весь в ветках? — Мы практиковали искусство камуфляжа! — ответственно заявила Кохару, также поспешив материализоваться в окне неизвестно откуда. Несколько патрульных у здания Полиции ошалело позадирали головы. Ибо со стороны улицы казалось, словно кабинет шефа штурмовали живые радиоактивные кусты. — Что же случилось, ребята? — мягко поинтересовался у них Изуна, пока дети сверкали в его сторону глазами очень уж маниакально. — Изуна-сан! Там Мадара-сама настойчиво пытается проорать на всё село крайне секретную информацию государственной важности! — непременно отрапортовала девчонка. — По поводу? — взволнованно напрягся Учиха. Дети многозначительно переглянулись. — Сегодняшним утром неведомым образом выяснилось, что сенсей обручён, — вкрадчиво сообщил Кагами, понизив голос. — И мы совершенно не в курсе, с кем! — тут же синхронно помотали головами оба, чтобы уж наверняка отвадить от себя подозрения. — А вот Ваш брат!.. — сощурилась Утатане. — Спецотряд по экстренному военному захвату! Срочно на выход! — даже не дослушал Учиха, сполна осознавший всю серьёзность ситуации. А затем мигом перескочил рабочий стол и ринулся к холлу. — Думаю, это отличный повод для гордости. У Вас невероятно способные ученики, Нидайме-сан, — солнечно улыбнулся Изуна, рассказав вкратце об этом занимательном происшествии. — Благодарю, — выдержано улыбнулся Тобирама, пока позади него Мадара явно собирался отгрызть ухо своему лучшему другу. — Это честь для меня. — Ай, блин!.. Тварюга злобная! Я ж деток, между прочим, потом ещё хочу! — пронзительно провыл Хаширама, когда Учиха ненароком зарядил ему коленом в причинное место. Имитация драки обоих лидеров плавно перетекла в нехилое чистосердечное побоище. — Уважаемый глава Полиции, — низко окликнул Изуну Тобирама, не обращая совершенно никакого внимания на страшные рыки, хрипы и романтично летящие по ветру волосы. — Сейчас как раз время перерыва. Как Вы смотрите на то, чтобы попрактиковать на полигоне комбинированные атаки? — С удовольствием, — любезно кивнул ему тот. — Я как раз закончил с запланированной на сегодня работой. И теперь полностью в Вашем распоряжении, — тёмные глаза почему-то сверкнули весьма многозначительно. Тобирама удовлетворённо хмыкнул, чувствуя, как Изуна усердно реабилитирует его настроение, так бесчеловечно испоганенное Мадарой. — И я очень рад, что женитьба никак не сказалась на Вашем рабочем графике, — мягко посмеявшись, отшутился тот, предварительно приказав отряду возвратиться в штаб. — О, кстати, Нидайме-сама! — тут же откликнулся один из бойцов, навостривший ухо на последнюю фразу. — А кто Ваша невеста, если не секрет? — Не секрет, — спокойно заявил Тобирама. Вся округа мигом окунулась в напряжённое молчание. Изуна обратил к младшему Сенджу глубокий взволнованный взор. Отряд полицейских лихо развесил уши. Хаширама и Мадара замерли в вынужденной позе разъярённого быка и крайне уставшего тореадора. Листва на деревьях перестала шуршать. Смолкли цикады. — Я обвенчан с работой, — важно кивнул Тобирама. И под аккомпанемент синхронных тяжких вздохов бросил нечитаемый взгляд в сторону главы Полиции.

***

— Ах!.. — блаженно выдохнул Изуна, расслабившись после изнурительной тренировки. Тобирама устало присел рядом на лавку с двумя баночками холодного лимонада в руках. — Плодотворно поработали, — безмятежно проговорил он, созерцая багровый закат у окраин. — Угу… — удовлетворённо промурлыкал Учиха, наслаждаясь приятной усталостью в мышцах и вечерним спокойствием. — Спасибо, — улыбнулся он Тобираме, принимая из его ладони напиток и предусмотрительно сняв перчатки любимого брата, чтобы не вымазать их конденсатом. В парке было тихо, свежо и совершенно ничего не предвещало беды. Однако… Однако не успел Учиха поднести к губам желанную свежесть лимонада, как неожиданно наткнулся взглядом на крайне будоражащую картину. Рядом с лавочкой, где они с Тобирамой наслаждались заслуженным отдыхом, упорно кривилась таинственная девочка лет девяти. Кривилась и тыкала в Учиху подрагивающим пальчиком. Пальчик был метко направлен в золотое кольцо, нежно отливающее солнечными лучами. Изуна весь покрылся холодной испариной, пока девчушка ме-е-едленно отвернулась от них и набрала полные лёгкие воздуха. — ИЗУНА-СЕНПАЙ ЖЕНАТ! — незамедлительно разнёсся по всей Конохе её пронзительный писк, блистательно сыгравший роль ЧП-сирены. — ШТО?! — непременно донеслось отовсюду, пока в песочницах и на детских площадках уже происходили настоящие драмы, лихо приправленные истерическими девичьими рыданиями. — О, нет… — с содроганием сердца заключил побледневший Изуна, пока вокруг него тихие улочки парка плавно трансформировались в огненную геенну, а деревня переживала настойчивое чувство дежавю. — На ком?! — девушка-поварёнок раздосадовано швырнула половник в неосмотрительного клиента, состряпав тому на десерт нехилое сотрясение мозга. — Да как так-то?! — синхронно принялись выдирать волосы со своих голов журналисты, уже проклинающие свою работу всеми существующими словами. — Почему?! — Как женат?! И он тоже?! — Я сваливаю из этого проклятущего места! — заявила какая-то девушка из клана Учиха, злобно шагая к главным воротам. Тобирама спокойно отпил лимонада, откинувшись на спинку скамейки, словно вокруг него не происходило абсолютно ничего противоестественного. А Изуна, вновь робко натянув на ладони перчаточки, с тихим ужасом принялся наблюдать, как Коноху массово накрывает повторная волна тотальной трагедии. — Уважаемая Мито-сама!.. — испуганно воскликнула тем временем Кохару где-то за версту от них, до этого браво маршировавшая домой. — Мито-сама, Вы в порядке? Что у Вас с лицом? Но Мито лишь как-то странно кривилась и поджимала губы, пока вокруг неё сенсационная сплетня напрочь крушила хрупкое сознание незамужних дам. — Т-токсикоз, — едва выговорила она, отчего-то плотно сцепившая зубы. — И двадцать пять процентов налога моей страны… — Ах, какой ужас!.. — мало что поняла Утатане. Но моральную поддержку впечатлительной беременной девушке поторопилась оказать незамедлительно. — Пойдёмте же, достопочтенная Мито-сама, я сопровожу Вас до дома! Аккуратненько, потихонечку… Узумаки послушно засеменила рядом с Утатане, понурив головку и украдкой шмыгая носом — так давно некормленая сторона её женской сущности, ответственная за новейшие сплетни и новости, сейчас мучительно обливалась кровавыми слезами. — Какой бурный сегодня всплеск новостей, однако!.. — благодушно попыталась поддержать её Кохару непринуждённой беседой, заприметив, как жене главы Сенджу совсем уж подурнело. — И сенсей вдруг женат оказался, и невестой Изуны-сана кому-то посчастливилось стать, — тараторила девочка как можно естественнее. — Ох, надо бы поскорее узнать, кто эти особы! А то ещё подумает народ, что наш глава Полиции замужем за Нидайме, ха-ха-ха!.. — задорно посмеялась Утатане, следуя древнейшему житейскому принципу: «Если хочешь надёжно скрыть правду— скажи её в шутку». Но Мито лишь возвела обречённый взгляд к поднебесью, выморгав пару слезинок, до боли сжав челюсти и, в конце концов, мельком подумывая, что банкротство родной деревни — наверное, не такая уж и высокая цена.