Основатели

— Что-то женщины разорались… — задумчиво изрёк Сарутоби, глядя в романтично розовеющий небосклон, который дико сотрясало от праведных истерических воплей. — Примета плохая. Поженился небось кто-то завидный?.. — Ну так, — мудро утвердил Данзо, который, присев неподалёку на брёвнышко, с высочайшим мастерством мастерил бокен лишь при помощи ветки, походного ножика и своего блестящего воображения. — Ты разве не знаешь, Хирузен? — Не знаю что? — А то, — выплюнул Шимура. — Утром всё село вопило — сенсей наш женат оказался. — Да ты шо?! — от всей души изумился такому раскладу Сарутоби. — Быть такого не может! У него ведь даже хаппури пропитано мощным духом сурового холостяцтва! И теперь он вдруг решил пожениться на какой-то?!.. — Мы должны уважать выбор нашего сенсея, — благосклонно кивнул Митокадо, жаривший на костре пастилу. — Но то, что он утаил от нас такое важное событие — довольно подозрительно… — сощурился он сквозь запотевшие от дыма очки. Все синхронно покивали в знак абсолютного товарищеского согласия. — И кстати! Кто-нибудь видел Кагами и Кохару? — вдруг спохватился Митокадо. — А то что-то они с самого утра где-то бегают. Подозрительно, — Хомура сощурился так старательно, что вообще перестал что-либо видеть. Все лишь вздохнули и пожали плечами (пока Торифу, воспользовавшись удачным моментом, за один присест пожрал у Митокадо с шампура все зефирки). Сарутоби навострил уши, прислушиваясь к бешеным крикам. — Странно… — заключил он минуту спустя. — Там что-то и про Изуну-сана кричат. Что-то драматическое, печальное, страшное — явно учиховское... Ой, ну и ладно! — махнул рукой мальчик. И гуманно отвернулся от некой зарёванной особы, которая пыталась вскарабкаться на дерево с намыленной верёвкой. — Сдаётся мне, что всё это… как его… бутафория, вот. — В смысле? — не поняли остальные. — Что ты имеешь в виду, Сару? — вдруг низко окликнули его из-за спины. — Говорю, изобретательно это, Тобирама-сенсей, — обернулся Сарутоби, теперь уже пожмурившись с довольной усмешкой. — Кольцо носить, чтобы народ всякими невестами от работы не отвлекал. Тобирама, только что вернувшийся к ученикам с полигона, почему-то нахмурился крайне проникновенно. — Да… — полминуты спустя выдал он так, будто сделал для себя важнейшее в жизни открытие. — Да, точно. Так и есть! — строго кивнул подбородком Сенджу. — Ты всегда был очень проницательным, Хирузен. Улыбка Сарутоби расползлась до самых ушей, когда тому похвально потрепали загривок под завистливые вздохи остальных. — О, и кстати, Тобирама-сенсей. А почему Вы весь в ссадинах? — Хм. Долгая история. — Неужели опять медведь?! — Скорее, брат медведя, — с гранитным спокойствием утвердил Тобирама, не поведя и бровью. — Прибегал… отомстить. — А-а-а, — покивали ученики с видом истинного понимания.

***

— Хашинька только пыжится и головой мотает, мол, секретная это информация! Мадара от таких вопросов переходит в режим под названием «Ненавижу всё, что движется. А то, что не движется — двигаю и ненавижу». А мне ну так хочется поболтать об этом, сил моих нет! Но я не могу, просто физически не могу! Ибо если кто-то по моей вине узнает, что Изунка замужем за нашим Хокаге, то двадцать пять процентов налога моей деревни… Ой. Глаза Утатане изобразили идеальную форму окружности, пока лицо Мито постепенно приобретало истинно аристократический бледный оттенок. Узумаки сокрушённо поставила на столик чашечку чая и вздохнула так, будто её только что отправили на плаху. — Не говори никому… — сказала она, скорее, для галочки, прекрасно понимая, что обречена. — Мито-сама… — робко отозвалась Кохару. — Если только Вы не против, то… то можете со мной об этом посплетничать! Тобирама-сан — мой сенсей, да и с Изуной-саном мы очень хорошо знакомы. Я могу предоставить о них столько информации, сколько даже самым матёрым агентам АНБУ и не снилось. — Правда? — взгляд Мито опасно засверкал, а недавняя бледность сменилась устрашающим румянцем. Кохару кивнула, даже не заметив, как у самой на лице возникло не менее пугающее выражение. — Изуна-сан часто проведывает нас в своё свободное время. И даже помогает с тренировками. Сенсея в такие моменты просто не узнать — он словно расцветает: мягче становится, не кричит, нормативами не загружает. Даже отпустить пораньше может, во как! В любой другой день у него такое и на коленях не вымолишь! А вот когда Изуна-сан приходит, он обычно говорит, мол: «О, я тут внезапно вспомнил об одном крайне важном деле, которое непременно должен обсудить с Главой Полиции», — пробасила Кохару, которой пришлось скривиться, максимально нахмуриться и даже нарисовать на лице полоски малиновым джемом, чтобы выглядело правдоподобнее. — «Поэтому не вижу смысла дальше вас мучить. Бегите, шкеты». И мы бежим, радостно сверкая пятками. Но я-то прекрасно знаю: Тобирама-сенсей не придёт с нами маяться, пока полностью не управится со всеми своими обязанностями. От этой его отмазки всегда попахивало враньём. Мито раскрыла рот и внимала так тщательно, как только могла. Её женское сознание не только пыталось впитать в себя каждое слово, но и щедро приукрашало всё сказанное невероятными (и вряд ли правдивыми) подробностями. — То, что наш сенсей всё-таки умеет к кому-то неровно дышать — это я уже давным-давно просекла, — увлечённо продолжала тем временем Утатане, слизывая с щёк повидло. — Но тот факт, что на Вашей свадьбе он надышал Изуне-сану целое обручальное кольцо, стал для меня жуткой неожиданностью! И в эту секунду госпожа Узумаки-Сенджу с грохотом вскочила со стула, полностью забыв о тяготах беременности и чуть ли не до смерти перепугав официанта. — Всегда знала, что девочки с гулечками просто не могут быть глупыми! — проникновенно заключила она. — Истину глаголете! — тоже подскочила с насиженного места Кохару, воспылав вдохновением. — Ваши гулечки — просто последний писк моды, Мито-сама! Обе, как по команде, лёгким жестом поправили свои аккуратные гульки и пылко пожали друг другу руки в знак абсолютной женской солидарности.

***

— Тобирама, ну как так можно-то, а? Это ведь не жизнь, а издевательство какое-то. Пока я с Миточкой на каждом шагу мусьпуськаюсь!.. — Мусь-что? — Мусьпуськаюсь, — строго уточнил Хаширама. — Поцеловываю, обнимаю и бесстыже пристаю у всех на виду, потому что люблю-не-могу. — О, — попытался сделать понимающий вид Тобирама, которого уже больше получаса донимали поучительными нотациями. Что было странно, ведь обычно он мучил ими Хашираму, а не наоборот. — Так вот. Пока Мадара от нас с Миточкой благодушно отворачивается и глаза закатывает, чтобы не мешать нашей жаркой и безудержной любви, вы друг друга на людях даже по именам назвать не можете. Уже сколько живём — вон, деревня чуть ли не втрое разрослась от понаехавших — а у вас всё та же шарманка. Вся округа до сих пор считает, что ты с Изункой только в рабочее время и видишься! — В этом есть своя доля романтики, — деловито кивнул младший Сенджу. — Ты бы уже снимал эти маски, братишка, — но Хаширама упорно продолжал гнуть своё, ибо таков был его путь ниндзя. — Вечно у тебя ото всех какие-то тайны. Секреты всякие. И я — не исключение. Постоянно ты мне что-то недоговаривал, увиливал, лукавил. С детства меня это доканывало. Вон, помню, ещё во времена войны, когда мы с Мадарой в далёкой пивнушке план по перемирию сочиняли и лясы точили, ты… — Ани-чан! Да как?!.. — ярость в Тобираме вспыхнула так внезапно, что нечаянный поток безудержной Ки даже опрокинул с подоконника ни в чём не повинный бонсай. — Пока наши кланы друг друга изничтожали, ты устраивал с этим человеком подпольные встречи?! — Ой, кто бы говорил! — тут же нашёлся Хаширама, победно ухмыльнувшись. Тобирама, мгновенно покрасневший, тут же выпал в осадок, вспомнив их с Изуной долгожданные свиданья у реки и тёплые поцелуи. Он был совершенно не в том положении, чтобы осуждать старшего брата. — Полгода ты от меня от меня, отото, кольцо прятал, — тем временем дулся тот, трепетно спасая бонсай от медленной и мучительной гибели. — Хотя мне ещё с самого начала следовало догадаться, что всё к этому обязательно придёт! Не зря Мадара так дико переживал, локти грыз, пил со мной беспросветно и места себе не находил от подозрений. Сам вовек не забуду, как вы оба мне чуть самое драгоценное не оторвали, когда я Изуну просто за щёчку ущипнуть захотел! — Как забыть, как забыть… — согласно покивал Тобирама. «Тобирама прав! — Изуна решительно сжал кулачки. — После того случая на поле боя бесполезно скрывать это от наших старших братьев. Поэтому я должен объяснить всё господину Хашираме лично! Надеюсь на его благосклонность! — младший Учиха уверенно кивнул своим мыслям, изо всех сил пытаясь не нервничать. — Боги, помогите мне подобрать нужные слова!» Хаширама ещё со времён отрочества вымахал почти под два метра и утончённостью не блистал. Изуна взволнованно сглотнул, когда солнце над ним померкло, сокрытое необъятной горой мускулов. — Хаширама-доно, — тихонько обратился он к этому концентрированному скоплению величия и свирепой мощи, лихо задрав голову. — Разрешите объясниться. Тобирама и я… — У-тю-тю, какие щёчки! — настолько внезапно принялся сюсюкаться с ним Хаширама, что у Изуны чуть не отнялись ноги от шока. — Дай-ка я тебя за них потягаю! Пресвятая богородица, да ты и вправду лапочка! — Ани-чан! — мгновенно среагировал Тобирама на такой возмутительный беспредел. — Хаши, обалдел?! — гаркнул Мадара не менее пугающе. — Хаширама-доно… — беспомощно пролепетал Изуна, медленно погибая от неловкости. Широченная мозолистая лапища обращалась с его лицом просто безжалостно. — Слушай, Тобирама! Я, конечно, всегда подозревал, что ты голубой! — радостно сообщил Хаширама, обратившись к младшему брату. — Но тут всё и без слов понятно! Ты ж только посмотри на его милейшие реснич!.. Его речь оборвалась на полуслове тоненьким писком. Хаширама, сглотнув, чуть не намочил штаны: в узких глазах Тобирамы пылало свирепое желание братоубийства. — Хаширама, сейчас же прекрати его трогать, — сипло прорычал Мадара тем временем, обнажая свою катану явно не во имя добра и правосудия. — Не доводи до греха. Только ведь мир заключили. — Э, мужики. Спокойно, — примирительно поднял ладони Хаширама, придавленный с обеих сторон дикой и необузданной ревностью. — Больше не позволяй себе таких излишеств, ани-чан, — пробасил Тобирама, притянув к себе Изуну за тонкое плечо — подальше от коварных ладоней брата. — Тобирама. Не смей предъявлять права на моего отото, — тут же нашёлся Мадара, заметив на своём ненаглядном братишке другие, ещё более коварные, ладони. — Мадара. Неврастеникам слова не давали. — Пацаны, эй! — попытался вклиниться меж двух огней Хаширама, рискуя собственным здоровьем. — Нормально же всё начиналось!.. — МОЛЧАТЬ! — страшно напугали его товарищ и брат, гаркнув так резко, что бедный лидер Сенджу чуть не слёг от инфаркта. — Думаешь, я так просто отдам тебе моего славного братишку? — в глазах Мадары постепенно разгоралась настоящая Геенна, украшенная чёрными томоэ Шарингана. — Я и не собираюсь спрашивать твоего разрешения, — выплюнул Тобирама, прижав к себе напуганного и безвольного Изуну плотнее. — Да ты совсем страх потерял, как я вижу. — Лучше потерять страх, чем адекватную психику. Взгляд Изуны был абсолютно отрешён — тот просто решил абстрагироваться от жуткой реальности, пока его телом двое легендарных шиноби активно играли в незамысловатую игру, чем-то напоминавшую перетягивание каната. — Запомни, моему Сусаноо не составит труда оторвать тебе ноги вместе со всем прилагающимся. — Пугать пустыми угрозами и я мастак, человек-ёлка. Мадара вскипел и тоже решил опуститься до простых оскорблений. — А ты!.. Ты больной психованный садист, вот ты кто! — От больного психованного садиста слышу! — Катон, — решил, наконец-таки, вставить и свою ремарку Изуна. — Великое Испепеление. Колоссальной мощности взрыв, который впоследствии был занесён в Исторические Хроники Шиноби, виртуозно напомнил всем присутствующим о мире и благополучии, ненароком раскидав тех в самые укромные закоулки Страны Огня. — И вправду… лапочка… — тихо заключил Хаширама, полностью чёрный от сажи.

***

А в это же время в районе Учиха Ичизоку ситуация складывалась ничуть не лучше. — Нии-сан, ты повёл себя крайне неподобающе! — строго нахмурил свои тонкие бровки Изуна. — Я очень и очень расстроен. — Ну так… — потупив взгляд, виновато промычал Мадара, жестоко побитый жизнью и находчивым Хаширамой. — А чего это он на твои пальцы гадости всякие надевает? — Обручальное кольцо — это не гадость! — до глубины души оскорбился Изуна. — А прямое доказательство того, что мы связаны отношениями! — Вообще-то, это я здесь связан вашими отношениями, — Мадара скривил такую кислую физиономию, что неподалёку на кофейном столике завял последний выживший цветок. — По рукам и ногам связан. Изуна печально покачал головой. — Мало того, что ты совершил нападение на важнейшего человека Конохи средь бела дня… Заметь, это могло быть расценено, как предательство родины. Я уже и не говорю о том, что Тобирама мне дорог, — назидательно отметил он. — Так ещё и устроил мне скандал практически на пустом месте. Мои нервные клетки ведь тоже не бесконечны. — Из-за этого пустого места по имени Тобирама я лишился своего любимого и единственного брата! — снова вспылил Мадара ненароком. — Знаешь, как мне невыносимо это терпеть?! Он просто побил все возможные рекорды своей наглости! Лучше б он тебя просто катаной пырнул!.. Ой. Глава клана Учиха мигом побледнел и приложил ладонь к губам, поражаясь, как вообще умудрился ляпнуть такую жуткую глупость. Изуна же попытался сохранить бесстрастное выражение лица. Однако едва заметное дрожание губ полностью его выдавало. — Не изменилось ведь ничего с появлением этого кольца, нии-сан, — вкрадчиво сообщил он. — Не изменилось… как бы мне не хотелось обратного. — В смысле? — не понял Мадара, но на всякий случай заранее похолодел. — Что ты имеешь в виду, отото? — Думаешь, мне, как и всякому другому, не хочется жить со своим любимым человеком в собственном доме, как семья? — выразительно намекнул тот. — Ну так, — гордо кивнул Мадара. — Ты и живёшь. Однако, мужественно вытерпев минутный пристальный взгляд младшего брата, осенился и схватился за сердце. — Нет, ты не будешь ночевать с этим монстром под одной крышей! «И как ты ночуешь с этим монстром под одной крышей?» — почему-то вспомнил младший Учиха тихие слова Тобирамы, когда однажды засыпал у того на груди. — Он не монстр! — не стал распинаться Изуна и ответил брату то же самое, что и в тот давний спокойный вечер. — Да с какого перепугу в тебе проснулись такие сумасшедшие желания, Изуна?! Почему ты вообще думаешь о таких безумных вещах?! — Потому что я люблю его! — ПЕРЕСТАНЬ КАЖДЫЙ РАЗ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТОТ АРГУМЕНТ! — истерично заколотил Мадара кулаком по столу, потеряв последнее самообладание. — А вот и буду! — обиженно надул губки Изуна, ставший совсем уж похожим на ребёнка (даже несмотря на то, что был крайне известным и почитаемым в обществе человеком). Мадара, как и в детстве, чуть не сморозил своё беспроигрышное «Я всё папе расскажу!», но вовремя спохватился. — Брат, сейчас же перестань доводить меня до ручки! Я ведь дойду! — Это кто ещё здесь дойдёт! — в этот миг, наверное, сама Накано потекла вспять, ибо уже злился извечно сдержанный и мягкий Изуна. Мадара ошалело выпучил глаза, никогда даже не подозревавший о том, что его отото всё-таки способен перечить. — Я уже взрослый и самостоятельный человек! И, в конце концов, я тоже хочу хоть немного свободы! Я больше не нуждаюсь в твоей опеке, старший брат! Как раз в эту самую секунду и раздалось приглушённое «Бух!» — Мадара не стал заморачиваться с ответом и просто грохнулся в обморок. — Нии-сан! — мигом засуетился Изуна, помчавшись к аптечке за нашатырным спиртом.

***

В доме бракосочетания Конохи, который в обычные дни все мужчины и женщины старались обходить за версту, сейчас cтолпилась, пыхтя и матюкаясь, добрая половина деревни. Посреди старенького алтаря лежала, словно древнейший манускрипт с тайнами мироздания, книга регистрации браков. — Так и есть… — замогильно прокомментировал некий загадочный тип, убрав лупу от пыльного переплёта и поправив детективную фуражку. — Вот эта симпатичная завитулечка — подпись уважаемой госпожи Мито. А вот эта кривулина, похожая на кактус, болеющий бешенством — подпись господина Хаширамы. — А дальше?! — хором повысовывала головы из-за его спины куча народу. — А дальше… — понизив голос до замогильного хрипения, выдал тот. — … — ?! — выпучили глаза остальные, перестав дышать. Интригующая пауза ещё немного повитала по помещению, а затем с чистой совестью достигла своей кульминации. — Вырвана страница, — был вынесен твёрдый и крайне печальный вердикт. Все сокрушительно ахнули. — Да как так-то?! — возмутилась одна девчонка, явно ещё не закончившая Академию. — А наш Хокаге, оказывается, тот ещё фрукт! Такие интрижки за спиной родной деревни плести!.. — Ну, он ведь политик, — уверил из толпы низкий мужской голос. — Для политиков закулисные игры — это ведь, типа… в порядке вещей, да? — Оно-то верно… Но подписи недостаточно. Где ювелирщик? — Здесь я. Полчище любопытных глаз тут же уставилось на него с непередаваемой палитрой эмоций. — Ну и? Ты ведь сам говорил, что Хокаге-сама заказывал у тебя кольца! Выкладывай подробности! — Так-то оно так. Однако он заказывал кольца для своего старшего брата и его невесты. Я сначала удивился, потому что... он заказал четыре штуки. Выражения лиц всех присутствующих были достойны того, чтобы писать с них картину исторической ценности. — Но это ведь лишено всякой логики! Как он объяснил это?! — возмутился кто-то. — Сказал, что его брат — тот ещё раззява. А если потеряется столь важная вещь, как обручальное кольцо — это вам, цитирую, не хухры-мухры, щенки! Здесь семья на кону! — попытался приукрасить бедный ювелирщик как можно убедительнее. — Поэтому Хокаге-сама попросил сделать меня дополнительную пару, чтобы хранить у себя — на всякий случай. — Отмазка — полный отстой. Поверить не могу, что ты купился! — Слова клиента — закон! Особенно такого клиента! Выполнил заказ без всяких лишних вопросов. — Так, ладно! Проехали. Осталось найти за компанию подпись Изуны-сана и его невесты! — разумно заявила девушка из клана Инузука, которая отчего-то выглядела очень уж обиженной и свирепой. — Гавгавчик-сан, след! Гавгавчик-сан лениво обнюхал пыльные листы с подписями, оглушительно чихнул и сокрушённо проскулил, не найдя ничего существенного. — Подписи нет! — ударив кулаком в ладонь, воинственно заключила его хозяйка. — Бивако, милая, ты точно уверена, что видела на его руке колечко? — Угум! — бодро кивнула та. И вдруг выдала просто гениальную для своего возраста мысль: — Может, Изуна-сан на обратной стороне того листика расписался, который Нидайме коварно оторвал? — Рациональное предположение, — поддержали её остальные. — Расследование заходит в тупик, господа, — заявил тип в фуражке, пафосно потирая подбородок. — Где искать вещдоки? — Зачем искать? — девушка из Инузука сурово дёрнула на себя поводок, на конце которого потерянно телепался несчастный Гавгавчик-сан. — Давайте просто у Хокаге спросим. Детектив только пожал плечами, явно не ожидавший, что проблемы умеют решаться настолько очевидно.

***

— Изуна, — сказал Тобирама как можно тише, чтобы кроме младшего Учихи его больше никто не услышал. — Держись вблизи меня и будь предельно осторожен. По всей вероятности, я негерметично закрыл склянки в своей лаборатории. И теперь вирус необратимо поработил всю деревню, — он попытался изобразить на лице столько сожаления, сколько ему позволяла мимика. И проникновенно выдал: — Это уже не те люди, которых ты знал. Изуна озадаченно похлопал ресницами. Но Тобираму ослушаться не посмел, встав ближе к его груди. А тем временем взбесившаяся биомасса уже вовсю брызгала слюной, дико вопила и яростно размахивала руками, ногами и языками во всех возможных направлениях, будто и вправду имитировала зомби-нашествие. — Нидайме-сама, кто она?! — вразнобой вопили все имеющиеся особы женского пола. — Изуна-сама, когда Вы успели?! — Почему вы не провели торжественную церемонию?! Это неуважение к народу! — Хокаге-сама! Даже младенцам в нашей деревне известно, что такая важная политическая фигура, как Вы, не возьмёт в жёны первую встречную! — тараторил какой-то парень явно по-журналистски. — Бракосочетание наверняка произошло во имя некоего политического союза! От народа такое скрывать нельзя! Кто она?! — И вообще! Подозрительно всё это как-то! — Да! Нидайме-сама, может, Вы женаты на главе Полиции?! — выдал из толпы какой-то остряк, видимо, болеющий бессмертием. — Люди требуют правды! Скажите, какие у вас отношения?! — по малоизвестным причинам поддержали его остальные. — Уважаемые граждане Конохи, — обратился к беспокойной толпе Изуна, стараясь немного утихомирить накал страстей своей мягкой и безмятежной улыбкой. — Уверяю вас, что я и Нидайме-сама — всего-навсего коллеги. — Коллеги, — важно подтвердил Тобирама. — Не более того, — примирительно поднял ладони Изуна. — Ни на йоту, — пробасил Тобирама. — А где доказательства того, что вы не врёте? — послышался откуда-то издалека донельзя знакомый звонкий голосок. Глаз Тобирамы задёргался совершенно бесконтрольно — Мито даже сложила ладошки рупором, чтобы её было лучше слышно. А рядом с ней по неизвестным причинам пыталась сдержать хихиканье его единственная ученица Кохару Утатане. Нидайме Хокаге не совсем понимал, что происходит, но вывод сделал совершенно правильный. «Вот ведь подстава», — печально подумалось Тобираме, пока он уже распинался в своём жарком обращении к народу: — У нас с главой Полиции сугубо деловые отношения. Заявляю от своего лица, то бишь от лица Хокаге: мы — коллеги! — выдал он как можно убедительнее. Изуна подтвердил его слова лёгким деловитым кивком. — Мы занимаемся делами государственной важности, как коллеги! Изуна, кивая, даже нахмурился для пущей убедительности. — У нас один на двоих рабочий кабинет в резиденции — как у настоящих коллег! Изуна кивнул, но теперь хмурился уже от растерянности. — И мы делим ночами постель только потому, что невероятно уважаем деловые качества друг друга! Я чрезвычайно ценю главу Полиции, как своего незаменимого работника! Поэтому и обручился с ним. Но только как с коллегой! Изуна кивнул по инерции, однако в его взгляде теперь читалась лишь паника, ужас разоблачения и абсолютное отчаяние. — Пресвятая мать господня! — торжественно заключила Утатане, приложив ладонь к сердцу и смахнув с ресниц скупую слезу. — Сенсей всё-таки это сделал. Честь ему и хвала за такую самоотверженную храбрость. — Свершилось! Я всё-таки дожил! — несдержанно горланил Хаширама, радостно телепая за плечо лидера клана Учиха, которого после разговора с Изуной отпаивал сначала валерианой, а потом уже и привычной водкой. — Отото психанул! Мадара, дружище, смотри внимательнее. Редчайшая картина! — И данное действие!.. — вдруг Тобирама жадно припал губами ко рту Изуны, обездвижив того в крепких объятиях. Тот, задёргавшись, лишь смог испуганно промычать, пока у всех присутствующих чуть не отвалились нижние челюсти. — …также произошло в рамках строгих официальных взаимоотношений! — Да! Я свободна! Свободна! — торжественно заявила Мито, возведя руки к поднебесью, словно цепи договора на её запястьях были материальными. — Ха-ха-ха! — И я горячо влюблён в главу Полиции ровно шесть лет, два месяца и восемь дней! — тем временем явно вошёл в раж Тобирама, посчитав, что если уж и говорить правду, то до конца. Хаширама победно махал ему кулаками в знак крепкой мужской солидарности (ибо пил и играл в казино точно по такому же принципу). — И всё это время, ежедневно встречая его у дверей своего кабинета, я не устал влюбляться день ото дня, опять и опять, будто вижу его впервые! Но! — Тобирама свирепо вперил свой карающий перст в граждан. — Только потому, что полномочия работодателя этого не запрещают! — Я не выдержу такой конкуренции, Хаширама! Он побил мой рекорд! — важно заявил Мадара, приложив ко лбу мешочек со льдом и снова опрокинув в себя немного саке. — Такого нервного срыва деревня не видела ещё со времён своего основания! — И я собираюсь оберегать главу Полиции вплоть до самой своей кончины! И даже после неё! — гаркнул Тобирама так, что его, наверное, было слышно даже на соседних островах. — Заботиться о его душевном благополучии! — он сжал кулак до побелевших костяшек. — Ограждать от отчаяния и одиночества! Каждую ночь стеречь его сон! Поскольку он мой единственный, незаменимый, родной и дражайший!.. Обалдевшая толпа отклонилась и напряглась. — …коллега, — напоследок выдохнул Тобирама, закончив свой пламенный монолог. Убийственное давление чакры немного поутихло, и народ наконец-таки позволил себе робко подышать. — Мне б такую заботу от начальства, — грустно выдал кто-то. — Ого, Тобирама-сенсей… — осторожно обратился к учителю Хирузен, дрожащей ладонью утерев со лба холодный пот. — Ни фига себе, Вас прорвало! — А что скажете Вы, Изуна-сан? — улыбнулся Кагами, которого явно забавляла сложившаяся ситуация. — А я… — в привычной манере начал говорить Изуна, пытаясь не показывать бурлящих эмоций. — Я не имею права безосновательно отказывать вышестоящему лицу. Поэтому и моё согласие на замужество было безапелляционным. — Но… но почему вы оба это скрывали? Мы ведь не средневековое западноевропейское общество! — поправив очки, заявил Митокадо, который, наверное, ещё с манежки был очень умным и начитанным. — Ага! — поддакнул кто-то из толпы. — Самураи и монахи так всю жизнь живут. Это даже в искусстве широко пропагандируется! Вот, у меня даже картинка есть, где мужчина и маленький мальчик!.. — Воздержусь, — поспешил отмахнуться Тобирама. — Сенсей, это плохо, что у вас торжественной церемонии не было! Нельзя так! — предусмотрительно заметил Торифу, который, видимо, не наелся на свадьбе Хаширамы и Мито. Тобирама мельком кивнул его словам, отчего-то глубоко погрузившись в свои сокровенные фантазии, в которых своими руками накидывал на плечи Изуны шёлковое свадебное кимоно, целуя его нежную шею. Однако в этот момент всем вдруг стало совсем не до торжественных церемоний бракосочетания. — ПРЕСВЯТОЙ РИКУДО, КАК ЖЕ МНЕ БОЛЬНО! — пронёсся по всей площади просто душераздирающий крик. Мадара даже обиженно вскинулся, ведь, вообще-то, это он должен был орать эти слова, хватаясь за своё вдребезги разбитое сердце. Он, а не Мито! — Лютик мой сахарный! — мигом прискакал к жене Хаширама, взяв ту на руки и вспоминая даже те медицинские техники, которых не знал. — Дыши! Просто дыши глубже! Я с тобой, моя пухленькая зефирка! — Господи, умираю! — не совсем жизнерадостно ответила ему Мито. И когда через несколько секунд возле супружеской пары возникли перепуганный Мадара и разоблачённые Изуна с Тобирамой, хором задавшие насущный вопрос «ЧТО СТРЯСЛОСЬ?!», Хаширама лишь поднял на них радостный взгляд: — В моём клане скоро будет пополнение, — выдал он со счастливыми слезами на глазах, пока Мито в его объятиях жутко страдала от схваток.