Гори, гори, моя Звезда

Объявили танцы. Первыми, согласно обычаю, танцевали Лорд и Леди Лотлориэна. Кузен Келеборн вывел в круг в центре веранды свою златоволосую супругу одетую в белоснежный наряд из шелка. Поверх нижнего платья, подчеркивая женственность ее фигуры, на Галадриэли было полупрозрачное кружевное с длинным газовым шлейфом. Тонкая талия самой прекраснейшей из дома Финвэ была затянута в ярко-синий широкий атласный пояс, украшенный серебряным орнаментом, чьи ленты спускались до самого пола. Оказавшись в центре круга, супруги сразу приковали к себе внимательные взгляды. Заиграла торжественная музыка, больше напоминавшая гимн или музыкальную оду, нежели что-то танцевальное. Для начала они, держась за руки, чинно обошли вокруг наблюдавших за их танцем гостей. В каждом движении этой пары ощущалось сознание обоими занимаемого каждым высокого положения. Галадриэль доброжелательно улыбалась, взглядывая на мужа. Лорд Келеборн тоже время от времени одаривал ее взглядом и сдержанной улыбкой. Леди Лориена умела улыбаться так обворожительно, так пленительно и благостно, глядя на беседующего с ней, что тот невольно чувствовал себя в плену ее чар. Она читала мысли и судьбу, умело плела интриги, оставаясь все время в тени, и, при случае, могла преображаться в бесстрашного воина нолдор. Но ее улыбка особенно запоминалась. Улыбаясь в присутствие многих, Галадриэль всегда умудрялась сделать так, чтобы каждому казалось, что она смотрит только на него и улыбается лишь ему одному. Вот и сейчас, глядя на ее улыбку, можно было подумать, что Леди Золотого Леса улыбается не мужу, а многим другим мужчинам из эльдар и эдайн, подпавшим под власть ее обаяния. Орофер знал этот трюк и всегда восхищался дочкой кузины Эарвен за ее способность вселять надежду в сердца многих, не отличая и не приближая никого в особенности, и неуклонное соблюдение уната. Принимать участие в следующем танце, который исполнялся парами, могли все желающие. Орофер обратил внимание на то, с каким выражением трепета на бледном лице Лорд Имладриса выводил в круг танцующих очаровательную Леди Келебриан. Она же, радостно озиралась вокруг, сияя счастливой улыбкой, а при взгляде на Элронда ее глаза загорались и казалось, что из них вот-вот посыплются белые искорки. Владыке синдар стало даже жаль эту необыкновенно красивую и такую юную, такую наивную в своей восторженности деву. Она отчего-то напомнила ему давно ушедшую от него супругу. Леди Нифрелас, дочь Ленвэ, сестра Денетора, была кроткой и нежной эльдиэ, преданной ему и обожавшей их с Лисом до самозабвения. Но судьба распорядилась так, что переход через Синие Горы оказался смертелен для ее хроа. Однако судьба дочери Келеборна, едва вступившей в совершенный возраст, уже уготовила ей тревоги. Война, подготовка к которой уже началась как в крепостях эдайн, так и в укрепленном Имладрисе Пэрэделя, могла окончиться для нее трагически. И не для нее одной… — Готова поклясться — вы прекрасно танцуете, Араннин, — зазвенел голос какой-то девы, обращенный к Нолдарану, — Не откажите мне в этой чести — танцевать с самим Владыкой аманьяр. — Сожалею, я давно не танцевал, а кроме того, меня сложно назвать таковым. Я рожден в Белерианде и моя мать — родня Владыки Элу. — Ах, вот почему у вас такое безупречное произношение! — восхитилась красавица, — Тогда я настаиваю, Араннин. Вы, должно быть, знаете все наши любимые танцы. Здесь танцуют так, как это было принято еще в Дориате. Прошу вас, — и она с улыбкой подала ему руку. Как раз заиграла ритмичная танцевальная музыка. Мотив мелодии увлекал, вселяя желание двигаться в такт бубнам и флейтам, притопывая, создавая неповторимый ритм, поддерживая лютни и арфы. Владыка Эрейнион вышел в круг, ведя под руку красавицу синдэ. Многие перестали танцевать, чтобы посмотреть на этот танец. Деву распирало от довольства собой и гордости, ее улыбка ослепляла, а в движениях чувствовалось нетерпение. Музыка с ее необыкновенной красоты мотивом, овладела мыслями и телами обоих. Поначалу, во время первых движений, вела дева, но вдруг, услышав особенно удачный пассаж, Артанаро с поразительной быстротой и легкостью взял роль лидера в их паре на себя. Он вел, заложив согнутую в локте руку за спину, держа голову повернутой к своей деве. Дорожка шагов, гулкий удар каблука о деревянный пол в такт тамбурам, поворот гибкой спины, сдержанная улыбка на устах и в чуть прищуренных глазах, подрагивание цепочек ожерелий и локонов темных волос, блеск драгоценных камней на его камзоле и в королевском венце — все это был он, Гил-Галад. Орофер не сводил глаз с его ладной, тонкой, подвижной фигуры. Танец красил Артанаро даже больше, чем украшения и дорогие ткани, но то, с какой легкостью он танцевал, с какой радостью отдавался ритму и мелодии, забывая обо всем на свете, кроме своей партнерши и музыки, под которую они танцевали, заставляло жгучее пламя пробуждаться в груди. Кровь стремительно отхлынула от лица, устремившись к сердцу и туда, вниз, к паху, где тут же принялась постыдно пульсировать, вмиг сделав тесными штаны. Глотнув ртом воздуха, Орофер распахнул глаза. Он глядел на Артанаро, который принимался танцевать то с одной, то с другой красавицей из синдар, и в душе его разгоралось темное пламя. Челюсти и кулаки крепко сжались. Веселая, быстрая музыка, казалось, жалит его слух, издевается над его чувствами, смеется над его положением. «Владыка Эрин-Гален выставлен на посмешище хитроумным королем голодрим…» — униженно подумал Орофер, отворачиваясь от танцующих и опрокидывая в себя вино из кубка. Он еще раз оглянулся на заразительно смеявшегося в окружении целого сонма прекрасных дев Нолдарана и скрипнул зубами от досады. О да! Теперь Артанаро нечего было обращать внимание на него, Орофера! Ведь союз заключен! Орофер и Амдир как один согласились отправить свои армии и всех здоровых и способных держать в руках оружие мужчин на эту морготову войну! Все соглашения скреплены на бумаге, все приготовления либо начаты, либо вот-вот начнутся. Завтра Эрейнион укатит к себе в Линдон или отправится с Пэрэделем в Имладрис, где будет, посмеиваясь над глупостью и простосердечием сумеречных эльдар, пересказывать своему другу и герольду, как ловко ему удалось обвести вокруг пальца самого Владыку Орофера! Он кое-как протиснулся к накрытому столу, чтобы взять что-нибудь из съестного. В этот миг чья-то рука тронула Орофера за плечо. — Амдир! — синда резко обернулся. — Я испугал тебя? — Малгалад сам казался задумчивым и встревоженным. — Нет, друг мой, — Орофер постарался взять себя в руки. — Давай выпьем с тобой за этот союз, — саркастически проговорил он, потянувшись к стоявшей на столе бутылке красного. — Вижу, что ты сам не свой, мелдир, — сказал аваро, принимая из рук Орофера наполненный кубок, — Среди моих воинов ходят слухи, что ты потерял голову из-за какой-то девы из местных. Хоть я и не склонен доверять слухам, но все же, наблюдая за тобой, приходится признать — что-то беспокоит тебя… — Амдир… — не в силах поверить в услышанное, потерянным голосом отозвался его друг. — Я никто, чтобы судить тебя, меллоннин, — прервал его речь аваро, — Уже более трех тысяч лет прошло с того дня, как… как ты один. — Мелдир, прошу тебя… — Орофер схватил Амдира за плечо. — Я понимаю тебя и не осуждаю, — отозвался Владыка Лориена, — Видно, сегодня ее здесь нет, раз ты весь вечер не спускал глаз с Нолдарана, — он покачал головой. — Ты тоже находишь все это странным? — Что именно? Объяснись? — синда опрокинул в себя еще один кубок. — Его внезапное появление здесь… — отвечал Амдир, оглядываясь туда, где стоял Эрейнион, — Я хотел поговорить с тобой об этом, мелдир. Тебя не было утром на заключительном раунде переговоров и мне не к кому было обратиться за советом… — В чем дело, Амдир? — тревога друга передалась и ему. — В соглашении есть пункт, по которому командование объединенным войском, частью коего станут и предоставленные нами армии, будет осуществляться из единого центра. Уже скрепив печатью это соглашение, я засомневался в значении этой фразы, мелдир. Ведь по сути она означает, что мы с тобой отдаем наши войска под начало Нолдарана и его военачальников. Даже если мы сами поведем полки Лориена и Эрин-Гален к полю сражения, наши воины, согласно условиям союзного соглашения, не смогут выпустить ни стрелы без приказа Эрейниона! — янтарные глаза Амдира расширились. Он в упор глядел на все крепче сжимавшего его плечо Орофера, чье лицо стремительно наливалось краской бешеной ярости. Красно-оранжевое марево возникло перед глазами. Аран Эрин-Гален покачнулся и удержался на ногах только благодаря вовремя схватившему его за плечи Амдиру. — Где эта бумага? — глухо прорычал Орофер. — Амдир, я хочу видеть эту бумагу! — Прошу тебя, мелдир, — попытался успокоить его Малгалад, — на нас смотрят… Пойдем со мной, я покажу тебе текст соглашения. Они покинули веранду и спустились наземь. Ноги не держали Орофера после очередного потрясения, которые он, как ему самому казалось, уже не был в силах выносить. — Вот наша копия пергамента, — Амдир достал из потайного кармана на груди камзола свернутый лист. Перечитав несколько раз строку, говорившую о едином центре командования союзным войском, Орофер глухо взвыл. Получалось, что Артанаро решил единолично командовать в битве всеми войсками эльдар, как своими, так и теми в общей численности шестьюдесятью-семьюдесятью тысячами воинов, что предоставляли в его распоряжение союзные Лориен и Эрин-Гален, а их владыкам ничего не оставалось, как безропотно подчиняться его приказам. — Этому не бывать! — вскричал, наконец, Орофер. — Я немедленно возвращаюсь, Амдир. — Орофер! — И я разрываю это морготово соглашение! — он попытался вырвать из рук Амдира пергамент. — Нет, мелдир! — Малгалад отступил на шаг, — Прошу тебя! Враг только и ждет, что мы перегрызем друг другу глотки в борьбе за лидерство! Мы не можем разорвать соглашение! Подумай, на что это будет похоже?! — Этот грязный извращенец не будет командовать моими воинами! — не помня себя, кричал Орофер. — Я скорее дам изрубить себя на куски в застенках Мордора! — Прекрати! — схватил его за воротник камзола Амдир. — Не кричи и послушай меня; возвращайся сейчас к себе, выспись. Завтра мы уедем ко мне, в Карас-Галадон, и там обдумаем наш план. До начала войны еще есть время, меллоннин. Мы найдем способ поступить так, как считаем нужным, верь мне. А сейчас позволь, я провожу тебя в твой дом. На террасе при входе в отведенный ему дом Владыка Лориена еще раз заверил его, что они смогут обойти злосчастный пункт и обнял на прощание. Владыка Эрин-Ласгален ввалился к себе, пошатываясь, растирая руками бледные виски. В приемной весело горел камин. Мягкий, теплый свет светильников, расставленных в углах комнат и на столах, вместе с задернутыми портьерами на окнах создавал атмосферу уюта. Слышался треск поленьев. — Ферен, приготовь мне травяной отвар! — воскликнул Орофер, осматриваясь и прикрывая дверь. — Он сейчас со своими приятелями из местных, — улыбнулся вышедший навстречу из спальни Артанаро, — Я приготовлю тебе отвар. Где у тебя травы? — на нем была просторная домашняя одежда, подпоясанная широким нолдорским поясом. Несколько мгновений Орофер молча созерцал его, оглядывая от макушки и до ступней в белых шелковых носках. — Ты? — наконец, спросил он. — Ты выглядишь усталым, — отозвался сочувственным тоном Эрейнион. — Я хотел попрощаться. Завтра мы уезжаем в Амон-Сул, к Элендилу, — голос его прозвучал печально. — Попрощаться, да? — покачал головой Орофер, — Это после того, как на празднике ты едва замечал меня, предпочитая смеяться и танцевать весь вечер с какими-то девками?! — Орофер… — испуганно прошептал Артанаро, — прости, я не хотел обидеть тебя… Я был так счастлив тому, что, наконец, смог быть рядом с тобой, не скрываясь. Когда я танцевал, я видел, что ты смотришь, и старался для тебя… — Ты гораздо опаснее, чем я представлял, — проговорил синда, подавляя гнев. — Даже Ненавистный не сможет тягаться с тобой в коварстве. Ложь и притворство у тебя в крови… — Что? Почему ты говоришь это? — Так ты хотел попрощаться с твоим союзником?! — воскликнул Орофер, бросившись на Эрейниона и зажимая в тиски сильных рук. — Ну, что ж — сейчас ты получишь то, за чем пришел! — он схватил Артанаро за запястья и сжал изо всех сил, выкручивая их у него за спиной. Голдо вскрикнул от боли. — Не смей орать! — хрипло приказал Орофер, одной рукой удерживая руки, а другой развязывая пояс на талии Артанаро, который смотрел на него светло-серыми глазами, полными горечи и ужаса. Слезы вот-вот готовы были пролиться на заалевшие щеки. Справившись с поясом, Орофер развернул Ороднора лицом к стене и грубо толкнул, впечатав в нее так, что захрустели ребра. Его руки он, скрипя зубами от охватившей его злобы, скрутил за спиной голдо его же поясом. — Пожалуйста, Орофер, — тихо попросил Артанаро, — я не сделал ниче… — Замолчи! — рявкнул синда ему в самое ухо, тут же больно прикусывая его. — И не вздумай орать, если не хочешь, чтобы я разукрасил твое нежное личико, Нолдаран! Ты ведь за этим пришел?! — он рывком спустил со своей беспомощной жертвы штаны. Ороднор лишь часто задышал. Дрожь страха прошла по его телу, розовато-белая кожа бедер и ягодиц вмиг покрылась мурашками. Полюбовавшись видом обнаженного от пояса и ниже Нолдарана, Орофер от души, хлестко шлепнул того по крепкому, упругому заду. Приглушенно застонав, Артанаро попытался повернуть голову, чтобы увидеть лицо мучителя. Тогда Орофер схватил его за шею и прижал к стене, второй рукой проникая внутрь, чувствуя как нолдо содрогается всем телом, как пытается избежать контакта. — Это мое тебе «прощай»! Нравится?! С этими словами Орофер высвободил из штанов пульсирующий от притока крови возбужденный орган и без всякой подготовки тут же вошел до основания, ожесточенно преодолевая сопротивление тканей принимавшего его хроа. — А-а-а-ааа! — истошно закричал Эрейнион. Руки его задергались, ручейки слез полились по щекам, озноб сотрясал все красивое тело. От души желая, чтобы хотя бы хроа коварного лжеца почувствовало ту боль, которую он причинил своими интригами и легкомыслием его душе, Орофер размашисто двигался, не обращая внимания на хриплые крики голдо, удерживая его у стены своим весом и схватив за волосы на затылке. Эти блестящие ровные волосы он резко потянул вниз, причиняя жертве дополнительную порцию боли, от которой нолдо в очередной раз вскрикнул и застонал, за что и получил от Орофера ощутимую пощечину, тут же заставившую его ненадолго замолчать, чтобы вскоре вновь вскрикивать от разрывавшей внутренности боли. Через короткое время, охрипший от криков, Артанаро лишь тихонько скулил и всхлипывал, сжав челюсти, не стараясь больше высвободиться. Его волосы вспотели и висели сосульками, тело покрывала испарина, мурашки то и дело пробегали по нему, ноги дрожали. Вбиваясь, что было сил, внутрь, в мягкое тепло его отверстия, Орофер ни на миг не терял из виду цель этого действа — выместить на хроа Ороднора свою злость на него. Наконец, устав от этих движений и решив, что с него хватит, синда вышел также резко, как входил. Артанаро вздрогнул и тихо застонал, падая на пол — его мучитель не удерживал его более у стены. Семя пролилось на темные волосы, висок и скулу измученного голдо. Презрительно фыркнув, Орофер оправил штаны и отвернулся от лежащего без движения Ороднора, рассматривая почему-то собственные руки. Только теперь он прошел в гостиную, где у дивана были оставлены принесенные Эрейнионом закуски и бутыль с какой-то настойкой. Стало очень тихо. Подбросив в камин дров, Орофер прислушался — ничего, ни звука. Даже дыхания его не было слышно… Вдруг отчётливо поняв, что Артанаро остался лежать у стены напротив входной двери без чувств, Орофер осознал, что же сейчас произошло с ним. Сердце больно кольнуло острейшей иглой. Он бросился обратно. Голдо так и лежал на правом боку, подогнув ноги, залитый его семенем, недвижный, со скрученными за спиной руками. Прикрыв глаза, Орофер схватился за голову…