Герой Онлайн

Звон только что пришедшего сообщения. Не этого ли она ждала уже несколько часов? Подобно музыке капели. Таинственно. Без предубеждений. Вроде все, как всегда: она ждет сообщение, а то как по заказу приходит ей в сию же минуту, буквально между выдохом ее и вдохом, но... это ли тот человек, сообщения которого ее так радуют? Через часы скитаний все опять шло своей чередой, и один несчастный «клик» виделся в ее глазах испытанием жизни. Нажав, открыв в соседнем окне сообщение, она горько улыбнулась: не он. — Ха, интересно, почему я всегда жду его? — спросила она сама у себя без какого-либо интереса, а в голове тем временем буйно шуршали волны, взрывались бомбы — короче говоря, все было неспокойно, а на лице ни грусти, ни злости. Так странно: не тот герой, которого она ждала, не та история, о которой ей мечталось, и глупые мутные мысли, которым не было конца. Нет. Не та сказка, но она окрашена в те же тона: блеклый сиреневый и взрывной красный, а также спокойный синеватый цвет — ее любимый. И вот — она снова покорно ждет сообщения, но ждать его — подобно дождь в засуху: долго и бессмысленно, она хоть понимает это? Понимает и продолжает верить. Порой, ей казалось, что она ведет себя, как несносный ребенок: строит в небесах воздушные замки и, например, верит в любовь и дружбу кислотного цвета, и от этих глубоких дум ей становилось не то стыдно, не то до горечи обидно. Возможно, в ее сердце до сих пор живет маленькая принцесса. Бессовестно продолжив грезить дальше, она упорно нажимает на клавиши и смотрит чуть влево: за шторой окно, а на улице все от солнца светло, и слепит ей ее ранимые, привыкшие к темноте и сырости глаза. А ведь точно: мечтаниями о принце она добилась лишь того, что уже день оставалась без свежего воздуха, если не больше (она потеряла счет времени). Ей от этого становится немыслимо обидно, да и время, кажется, зависло. — Может, выйти погулять? И тут раздался звонок. Повторный. Сквозь силу стащив со стола телефон, она присмотрелась к оповещению и замерла: рыжеволосый красавец-парень в первых записях у лжегероя. Может ли быть, что... так он выглядит на самом деле? Пурпурные блики солнца, играющие на экране, так и не дали ей разгадать эту загадку, поманив за собой и с трепетом проводя на улицу, холодную, осеннюю, окрасившуюся в багрянец кленовых листьев. Наверное, оно и к лучшему. Если только...

***

— Как думаешь, что из этого выйдет? — сухим голосом спросил рыжеволосый парень, безуспешно пытаясь казаться взволнованным, встревоженным, что на деле выглядело фальшивой актерской игрой. Пустые зеленые глаза, без цели смотрящие вперед. Но даже так он почему-то виделся собеседнику несчастным. Минута молчания оказалась равна вечности. С подозрением и некоторым непониманием глядя на друга, неужто брюнет снова удрученно вздохнет и скажет очередную глупость? Именно так он и сделал: — Ну, главное, что начали. Дальше все пойдет своим чередом, — и пусть голос содрогался, пусть сердце пропустило удар, он все равно сказал это. Легло ли ему приходилось быть честным мальчиком?.. — А ты как всегда спокоен. — Кто бы говорил! Сам сидит с каменной рожей и ждет от меня слащавых фраз! Прикрыв глаза челкой, тот негромко хмыкнул в ответ и с улыбкой кота, наевшегося сметаны, без звука поднялся со стула, положил деньги на чуть сползшую по столу скатерть и ушел. Как всегда. Приходил, чтобы уйти. Он потом все равно вернется — и заново. И вместе с ним тишина, из которой рождаются резкие мысли и бессовестные предположения. Самая отвратительная тишина: где много людей молчат. Дверь с мерзким скрипом захлопнулась, а черноволосый паренек так и остался сидеть за столом, болезненно сморщившись, а потом посмотрел на денежные купюры и смахнул со скатерти, словно пыль. Безусловно он еще поднимет их, обязательно потратит на что-то, но сейчас он не способен даже держать их в своих руках без дрожи, презрения и мурашек по всей коже, в особенности — на спине. Холодно. Нет, не потому, что открыта форточка и, конечно, не потому, что его знобит, нет, во всем морозе виновато безумное желание, овладевшее им и его разумом, а также превратившим его мир в сплошную и бесконечную пустоту, из которого уже не слепишь города, страны, людей, из которого уже не слепишь вселенную. Наверное, это конец его истории, несчастный и глупый, как и он сам. Или еще нет?..

***

Идя по улице, разве ты всегда смотришь по сторонам, разве ты ждешь кого-то с таким же восторженным трепетом, как в сказках? Нет..? О, Венди, если это не так, то зачем ты постоянно озираешься по сторонам, ожидая увидеть Его? Ведь ждать такой случайной встречи — это как жаждать дождь в засуху: бессмысленно. Ты думаешь вечно и в то же время ты так беспечна, а когда кто-то грустит — тебе хочется петь. Поешь разные песни: ночью — о вечном, а днем — о земном. И так вот всегда. Таких, как ты много, и в то же время ты такая одна. И ты продолжишь ждать его шагов, даже понимая всей своей наивности, потому что такова ты. Так будет долго: завтра, послезавтра, послепослезавтра, возможно, так было и вчера, но рано или поздно тебе наскучит это дело, если, конечно, вы не встретитесь друг с другом. Со временем, по истечению ее тяжелых шагов, улицы закончились, и перед нею показался колледж, в который она когда-то давно безумно хотела поступить: крепкие стены из белого камня и ровно такая же крепкая красная крыша, золотые ржавые двери, высокие ступеньки, ведущие строго ко входу, и пустой почтовый ящик у забора, совершенно пустой и какой-то серый — именно этим он и заинтересовал ее. — Неужто совсем пусто? — сказала она, залезая ловкой рукой внутрь и вытирая потными ладошками пыль со стенок. А ведь она и вправду не нашла там писем, сколько бы не искала. Наверное, из-за того, что кто-то уже вытащил все конверты, и сейчас ими полнится стол в запертом на два щелчка кабинете. Свист птиц. Ослепительный свет. Белый шум. Даже так чарующая природа и тонны дел житейских не отвлекли ее от цели, ведь она так давно хотела заглянуть внутрь этого здания, за дверь, хоть глазком. Упертая и непокорная — именно такой она казалась себе в данный момент, пока с трудом поворачивала скрипучую дверную ручку, крутила ее туда-сюда, а потом вдруг резко дернула и очутилась в месте, полном яркого света и разных голосов: от баса до тенора, от нервного и беспокойного до озорного и победного, от крика до шепота. Так много людей, так много талантов, но никто из тех — не она, в чем и заключается причина ее грусти. — Эй, девушка! — запищала высокая блондинка, дернув ее за косу. — Помоги мне бумаги отнести, раз ничего не делаешь! — с этими язвительными словами она нагрузила бедняжку бумагами и повела за собой вдоль коридора. Не для этого она все озвучила, чтобы Венди что-то недовольно промычала и замкнулась в себе. Той перечить просто не осталось сил, и, наверное, именно поэтому она послушно направилась за блондинкой со всеми важными бумагами, стараясь ничего не уронить и случайно не сдуть верхние листы своим дыханием. Шли они долго, молча, пока вдруг в конце коридора не наткнулись на чуть приоткрытую дверь, где, судя по шуму, учащиеся устроили самый настоящий балаган, разгром или даже вечеринку. А что странно: на самом-то деле они усердно работали, просто голоса у них были веселые и громкие, отчего и зародился сей эффект. — Сюда! — указала блондинку, обвив свой стройный хрупкий стан руками. — Ща все будет! — И затем она вошла беззвучно, лишь напоследок шмыгнув носом, положила тяжелую стопку бумаг на стол и облегченно вздохнула. Какая радость и невероятная легкость в руках! — Все? Больше ведь ничего тащить не надо? — Возьми вот это и, пожалуйста, отнеси во-о-он тому полудурку за последним столом. Во-о-он та рыжеволосая морда. — Блондинка дружащими руками протянула пару листов, что были крепко-накрепко скреплены степлером со всех сторон, а сама направилась к красивому черноволосому парню с ехидной улыбкой на губах. Стало Венди все ясно лишь в тот момент, когда ее новая знакомая сексуально села на стол и провела каблуком по ноге парня, медленно, осторожно, соблазнительно облизнувшись и расстегнув верхние пуговицы блузки впредь до кружевного белья. Вместе с осознанием пришло и огромное желание сказать, насколько ей, как зрителю, противно, но из-за своей трусливости и терпеливости она лишь фыркнула и послушно направилась в пункт назначения с бумагами. Шаги, к сожалению, не были слышны ему, этому рыжеволосому парню, поэтому некоторое время Венди стояла рядом с ним неподвижно и ждала хоть какой-то реакции, но, не дождавшись, похлопала бумагами по его плечу. — Эй! Я принесла тебе бумаги! — повторила трижды раздосадовано она, и он к ней обернулся, с трудом она перевела внимание на его черты лица, ведь... ...Ведь ждать такой случайной встречи — это как жаждать дождь в засуху: бессмысленно. Но так или иначе, это пусть и сложно, но вполне возможно как для сказок, как для параллельных миров, так и для этого города. Это он. Тот, с кем она грезила встретиться еще сегодняшним утром, но, конечно, она ни в коем случае не расскажет ему об этом. Ни в коем случае. Особенно сегодня. Особенно сейчас. — Йогурт? Жулес Салт? Олд? — Глаза ее чуть ли не вылезли из орбит при виде немного огорченного и встревоженного парня, смотрящего куда угодно: на стены, на прожженные бумаги, на шаловливую блондинку, но только не на нее. Интересно же, почему? И именно в этот момент их долгожданной встречи первым делом он криво улыбается стене и сквозь страх громко произносит одно-единственное слово, настолько простое и обыденное, но в то же время до жути неприятное Венди, одно-единственное слово: — Емана... — Ну, что сказать, такие вот дела. Емана.... Емана... Как же он смог испортить эту прекрасную встречу таким вот глупым словом? Но каменное лицо Венди, конечно, заслуживало куда больше внимания, чем его колкая фраза: кожа побледнела, глаза заалели, и это сочетание безумно пугало людей, находящихся в то время с ними в одном кабинете. Разве так ты это представляла, Венди? Тени, сбегающиеся из разных углов, его откровенное недопонимание происходящего, дикий шепот за соседним столом. И ты. А еще поблекший экран за его невольно дрожащими плечами. Наверное, ты уже где-то видела это ранее однажды. Неужто ты столкнулась с подобным дважды? Но ты все равно не можешь вспомнить, ведь так? Ты словно следуешь отвратительно банальным законам жанра, но... почему? Скрыв свои мрачные мысли в такой невинный и весьма забавный момент, она что-то угрюмо прошептала себе под нос, подметив, что за прошедшие пять минут она ни разу не улыбнулась. Правда, он ее не расслышал, точнее, расслышал, но неточно. — Значит, ты тут учишься, Олд? Я ведь права? — ее голос дрожал не потому, что она чего-то боялась, нет, все из-за собственной слабости в его лице. — Что? И первым делом ты задаешь мне этот вопрос?! — Ну... — Да, я тут учусь. Удивительно, правда? Иначе... по-твоему, что бы я тогда здесь делал? — на эмоциях, задыхаясь не то от волнения, не то от из ниоткуда взявшейся радости, сказал он и схватился за голову, взъерошил рыжие непослушные волосы. — Я думала, ты под мостом живешь, — эта краткая фраза прозвучала слишком серьезно, рассудительно для того, чтобы оказаться шуткой, но, не придав ноткам особого значения, Олд только сухо посмеялся в ответ и наконец-то начал разбираться с бумагами. В недоумении он просидел минуты три, пока вдруг она сама не осмелилась спросить его, в чем причина его бед: — Что тебя останавливает? Ничего не ответил Олд, лишь улыбнулся лучезарно и местами ехидно и ткнул в одну из многочисленных скрепок, самую яркую и небрежно закрепленную на краю так, что кончик немного задрался. Хотите верьте, хотите — нет, но он посмеялся очередной неудачной шутке блондинки, пусть и не понял, зачем она это сделала: может, из-за чего-то взъелась на него или подумала, что сегодня первое апреля? Кто ж ее знает. — Спасибо, Ванесса! А-ха-ха, шутка зашла! Обернувшись, чтобы посмотреть на реакцию девушки, Венди лишь фыркнула, потому что застала не огорчение или злость, а пошлый и пылкий поцелуй влюбленных голубков. — Фу, блин! — А, для тебя ж это в новинку. Прости, забыл, что мы с тобой вроде как незнакомы, ха-ха! Даров, я Олд, но ты, как избранная, можешь звать меня Йогуртом или лжегероем. — Он приветливо улыбнулся. — Венди, можно просто... Венди. — Детка. — Малыш. Все это звучало омерзительно сладко. Они как будто заигрывали друг с другом трепетными голосами и томными взглядами, понимая, что если продолжат дразнить, то только усугубят ситуацию. Несносные бесстыжие люди. — Я думала, что твои фотографии — фейк. — И почему же? Не ожидала, что я действительно окажусь таким красавчиком? — Нет, потому что ты не красавчик, не зазвездись. Я, скорее всего, удивлена, что мы так случайно встретились. — Случайности неслучайны. — Алилуя цитатам из мультфильмов! — Ого, ты знаешь этот мультфильм! Алилуя! Это было так странно, небрежно. У него ведь хватало наглости брать за руку и убегать, играть на нервах, быть единственным, темным, но вместе и светлым, говорить с ней ни о чём... — Я, конечно, все понимаю, но, пожалуйста, если вам так надо ворковать, голубки, то идите погуляйте, — раздосадовано вторила стервозная блондинка, намекая, что они здесь явно лишние, откровенно говоря, сильно мешают очередным пошлым и пылким поцелуям. Он как будто бы хочет сказать что-то неприятное в ответ, чтобы поставить назойливую выскочку на место, но продолжает соглашаться, потому что не хочет видеть измученного лица Венди во время ссоры. Для него такой исход событие значит только одно — падение, а он боится высоты.

***

Вскоре, совсем-совсем скоро, когда они вышли за двери учреждения, в лицо ударил свежий ветер, сосны склонили головы в сторону заката, а над собою они увидели высокий купол неба: пронзительно-синий, огромный, завораживающий. Небо, которое, казалось, вот-вот перевернется и упадет. И это ощущение возникло не из-за того, что на улице стало мало-помалу темнеть, свет угасал, а тени, некогда спрятавшиеся в щелях, вышли наружу. Нет. Они сидели там, пили какой-то сказочный освежающий напиток и весело разговаривали о чем-то. Будто они никогда и не вырастали. Будто они вновь дети. — И как ты оказалась тут? — Мне просто стало безумно интересно, и я зашла, а там с порога на меня набросилась эта девушка: ну, та, что с блондинистыми такими волосами. — А-а-а, блин, а я надумал себе, что ты тут учишься. Идио-о-от! — Он негромко посмеялся себе в кулак. — Ага, помимо того, что мы встретились в этом городе среди сотен улиц, среди тысяч людей, ты еще решил, что мы можем учиться в одном и том же заведении. Гениально! — Типичный поворот в книгах, фильмах, знаешь ли, ха-ха! Так что если я буду сериальчик снимать, то ты не в доле, лолололол! Она в шутку толкнула его в бок и звонко посмеялась, а затем, когда ветер ударил в лицо, сморщилась и прикрыла глаза руками, но так и не посмела обернуться. Все-таки она не ищет легких путей. — Ветер стих вроде. Пожалуйста, открой глаза и посмотри на меня, — весело сказал Олд и, осторожно и несмело схватив хрупкие ладони Венди, убрал те от лица. И посмотрел ей в глаза, чуть прикрытые и усталые, своими, озорными и в то же время грустными. По мере своей он вел себя по истине странно по отношению к ней, и тому была весомая причина, о которой она даже не смела догадываться, но таки решилась спросить: — В жизни ты всегда ведешь себя... иначе... не как в сетях?.. — это прозвучало с ноткой недоверия в голосе. — Наверное... это потому, что мы сейчас наедине, глаза в глаза друг другу смотрим. Это немного необычно и непривычно, ха-ха. Прости, если я тебя этим напрягаю, лолол, — с этими задорными словами, произнесенными на одном дыхании, он аккуратно похлопал ее по волосам, подметив, что пусть она и поверила в его слова, но даже так остались некоторые сомнения, наверное, из-за его дрожащей улыбки и запинки после первого слова, точно он придумывал отмазку, лишь бы не говорить правду. Он не знал, куда ему деваться в этот момент, не одна она была — за это рад, но... — Могу ли я мечтать о том, чтобы мы еще раз вот так встретились с тобой? — И склонил голову над ее плечом. — Наверное. У тебя ведь хватает наглости говорить со мной ни о чем и писать каждый день мне, да, мой дорогой лжегерой? И после этих ее слов целый мир на мгновение перестал вращаться. Ты разве не слышишь, как все погрузилось в тишину? Со временем сможет ли мир с такой же плавностью и неожиданностью погрузиться в темноту? Нет, это не зависит от нее, от главной героини, нет, все зависит только от...

***

Тем вечером он так и не смог заснуть, сколько бы не пытался. Он не видел ее в онлайне, не наблюдал рядом, не слышал голоса хотя бы через телефон, а, идя на кухню за стаканом прохладной воды, смотрел в окно, поневоле скрещивал пальцы на обеих руках, морщил нос и загадывал желание. Он знал, что эти его глупые бездумные действия ничего не изменят, но... Он все-таки хотел отряхнуться ото сна: там вновь и вновь они в глаза другу другу смотрят и понимают, что это они. — Лжегерой... — сказал он сипло, и вскоре зазвонил в кармане спортивных штанов телефон, заиграла роковая мелодия, словно гром. И он неспешно вытащил его, кликнул и спросил: — Да? — Это я тебя беспокою, Олд! — послужила краткая раздосадованная фраза ответом. — Нашел, блин, время, чтобы позвонить. Ты на часы когда в последний раз смотрел, придурок, а? А что, если бы я уже спал? — Ой, чего ты не-е-ервный такой? Но ты же не спишь, так что все нормально! Не разводи детский сад. — Ладно, проехали. Но зачем ты звонишь мне сейчас? Что-то важное хочешь сказать или просто скучно? Если первое, то я тебя убью, зараза. — Он был зол, точно огнедышащий дракон, и, казалось, вот-вот начнет извергать огонь, но все равно держался молодцом и терпеливо ждал ответа. — Эй, не кипишуй! Причина вроде бы есть, но в то же время ее и нет, ха-ха. — И какая же причина? — То приложение помнишь? Ну, с героями еще связано... — Да... — Зайдя на сайт, я обнаружил нечто странное... — Голос звучит неуверенно и устало, как будто из-за этого он не спал двое суток, если не больше. А так и было. — И что же? — а его голос звучит еще неувереннее, чем тот, на другом конце провода, и именно поэтому в конце фразы он легко смеется, как и всегда, чтобы не вызвать подозрения. И по большей части это глупо и грубо, это — как слабость в его лице. — У нее, у Венди, уже есть герой. Анонимный чувак с очень стремным псевдонимом. То есть, я не смогу оказаться тем героем, который спасет ее. А ведь это был единственный шанс познакомиться с ней... Эй, Олд, ты меня слушаешь? — Да. Зачем-то сейчас ты произносишь это так спокойно и местами даже грубо? От беззаботности до серьезности, от светлости до темноты. Противоречивый мир. Противоречив в нем и ты. Но ты еще долго будешь отрицать этот факт, хоть в глубине души и признаешь свою слабость, ведь так? Таков ты, Олд. Наверное, именно в этом твое проклятие. — И что ты на это мне скажешь? — Ничего, просто... мне кажется, тот герой действительно спасет ее в отличие от тебя.