Воля

Вася проводила меня до дома, болтая про своего парня, а потом развернулась и пошла в сторону своей скобы, попрощавшись. Из комнаты на меня налетел здоровенный черный кобель, виляя своим обрубком вместо хвоста. — Я тоже рад тебя видеть, Бубенчик. Глупая кличка, скажете вы? А вот привязалась к нему. — Назад, — скомандовал я и пес отпрыгнул назад, дав место, чтобы раздеться. Зашел в комнату и достал свой альбом. Хобби такое — записывать свои воспоминания и привязывать их к определенный людям. Папка уже довольно толстая и кое-где порванная, на листах даже есть следы кофе, но эти мелочи и создают ее ценность. Я нашел самое забавное фото зеленки в интернете и распечатал на принтере, а потом просто взял и излил на обратной стороне все сегодняшние происшествия, связанные с ним. В воскресенье Бубенчик разбудил меня лаем и толчком лапами в спину. На голову следом капнула слюна и упал поводок. Что же может быть лучше, чем это утро? Днем зашел в магазин за вкусностями и пошел к Васе, как договаривались. — Привет, чего накупил? — она вырвала у меня пакет с едой и утащила на кухню как лиса. Когда им бросишь что-нибудь, сначала хватают, а уже потом разбираются съедобно или нет. Вася как раз рыжая. Совпадение? Пожалуй. Разделся и побежал за ней. Лиса — хомяк, может все за щеку умять и ничего не оставить. — Твоя доля где? Показывай, — отобрал пакет, в котором уже рылись ее маленькие хомячьи лапки. — Вон, девять литров, — она ткнула на плиту. Там стояла огромная желтая кастрюля. Я открыл крышку, надеясь на девять литров горячительного напитка, но в нос ударил запах ягодного морса. Тоже неплохо. — Иди в зал, телек включай, я морс в бутылку налью, — она подошла к кастрюле. — Даже не знаю, выпьем ли мы столько, — с ужасом покосился в сторону плиты. — Я тебе не выпью, гаденыш, — Вася погрозила кулаком мне вслед. Я бросил пакет на стол в гостиной и начал искать пульт. — Пойло готово к употреблению, — звякнула Вася двумя стаканами друг о друга, держа двухлитровую бутыль под мышкой. — Ищи фильм свой давай, — я отдал пульт. Через час в соседней комнате громко заиграла музыка. — О, запел. Послушаем? — Вася поставила фильм на паузу. — Кто запел? — непонимающе наклонил голову. — Брат у меня поет. Хорошо поет — даже слушать можно. Хотя выбора нет, стена картонная. Пока я медленно пытался сообразить про какого такого брата говорит Вася, что за концерт он устраивает и куда расширяется мой желудок, уже закончилось повторение одной и той же группы аккордов и начались слова: — Нежный шорох крыльев за-а твоей спиной, падающих тихо и бесшумно… — Красиво. Так, мне приспичило, — подскочил с дивана и побежал в туалет. Не потому что от песни хотелось блевать, а потому что два литра морса хотят наружу и ни секунды не могут больше ждать. — Я не мешаю вам? — уже из туалета я услышал голос. — Нет, я жду, пока ты споешь. — А, тогда не буду больше, прости, — мне показалось или этот брат Васи разговаривает по слогам, как Дэн? Нет, не бывает таких совпадений в жизни. Не бы-ва-ет! — Посиди с нами. — Н-нет, спасибо, — обладатель голоса словно застеснялся. Это «спасибо» доконает меня. Очень похоже. Через минуту я вернулся из туалета, и наш вечер продолжился. Уже без музыкального сопровождения. К счастью или к сожалению. Если бы я еще хоть секунду послушал этот голос, сорвался бы с места и побежал узнавать, он или не он. Пусть лучше останется второе мнение, а то придется начать верить в судьбу. Еще пару дней спустя я так и ходил вольной птицей по школе, иногда пересекаясь взглядом с Денисом, но не заговаривал с ним. Наши интеллектуальные беседы если  начинались с моего бодрого привета, то так и заканчивались его коротким скромным «привет», после которого никто из нас не продолжал диалог. Хотя висела в воздухе такая странная атмосфера необходимости что-то сказать, и слов в голове возникало много, и темы придумывались, только стеснительность создавала барьер. До одного прекрасного момента: — Буданов, если ты не начнёшь заниматься учебой, к концу года спокойно можешь забирать документы и идти в ПТУ, — сказала учительница по английскому. Заслышав фамилию Василисы, я остановился около открытого кабинета завуча и прислушался. Попытался незаметно заглянуть за прикрытую дверь и увидел зеленку с гордо опущенной головой. Буданов? Довольно странно. — Я постараюсь подтянуть свои оценки до конца года. — Попроси учителей выделить для тебя дополнительные. Можешь идти, — заключила завуч, и Буданов вышел из кабинета, пристально глядя мне в глаза и грациозно лавируя мимо. Сделав еще несколько шагов по коридору, он остановился и обернулся на меня. Что это значит? Поговорить хочет? Созрел, наконец? На моем лице, видимо, появилось непонимание, поэтому зеленка решил подсесть ко мне на подоконник. И снова тишина, даже глаз не поднимает от своих кроссовок. — Что случилось? — я задаю очевидный вопрос и слышу вздох под ухом. — Вот ты умный? — прикрывая глаза и встряхивая руками резко произносит он, как будто хотел услышать от меня вопрос и выговориться. А начать сам не может. — Наверное, — я пожимаю плечами. Не хвастаться же, говоря, что на школьном стенде под надписью «Наши отличники» почетно висит моя фотография. — И поэтому я тебе завидую, — выпалил Денис и удалился, оставив меня в оцепенении сидеть и провожать его яркую фигуру.