marshmallow

Луи завороженно смотрел, как молочный шоколад ломается в пальцах Лиама. За большим кухонным окном вечерело. Зима постепенно отступала, оставив Лондон на растерзание своих последних сил. Снег лежал грязными кучами то тут, то там, но столица от этого не портилась — по-прежнему великолепный, по-прежнему горячо любимый Лондон. Томлинсон не выдерживает и хватает квадратик шоколада двумя пальцами, тут же отправляя его в рот. — Хочешь остаться без праздничного торта? - ровно и без энтузиазма спрашивает Лиам. Он слишком озабочен тем, что уже пять часов вечера, а доклад по истории сияет пустыми альбомными листами только потому, что Томмо исполняется восемнадцать и он закатывает вечеринку. А Лиам должен приготовить торт, потому что из университета он готовит лучше всех. Почему Томмо не закажет готовую еду, Лиам не спрашивал. Просто послушно и безропотно согласился. В который раз. Он продолжает готовить, а Луи тем временем перебирается на подоконник, безучастно спрашивая: — Когда родители вернутся? — После шести, - ответил Лиам откуда-то из духовки, а потом поставил перед Луи чашку с горячим шоколадом. Тот благодарно засиял. — Люблю тебя, крошка, - довольно пропел он, делая глоток и тут же обжигая язык. — Как у вас с Гарри? - внезапно спрашивает Лиам, и Луи тут же тушуется. Напускная беззаботность с треском падает на ковролин. — Отлично, - бесцветным голосом отвечает он. Лиам протягивает руку к его лбу. — Отлично? Да неужели? — После той вечеринки мы не общались, - просто говорит Лу, возвращая кружку обратно в остывшие ладони. — А ты пытался... — Я пытался, Лиам! Пытался связаться и поговорить, пытался встретиться, но... Для него это был просто перепих. Он ясно дал понять это. Лиам больше ни о чём не спрашивал. Он продолжал заниматься тортом. А Луи продолжал пить свой шоколад. Повисла тишина, но не такая, когда нужно что-то говорить. И не такая, когда приятно молчать. Повисла тишина, когда они остались один на один со всем, что поедало изнутри. Луи думал о высоком, худом красавчике с милыми кудряшками. Луи думал о том, как хорошо, когда тебя обнимает человек, которого ты любишь. Лиам думал о смуглом парне с глубокими карими глазами, глядя в которые, он не знал, куда себя деть. Лиам думал о их последней встрече на вечернике, и о том, как терпко пахло от Зейна, и о том, как близко было его лицо — так, что он мог почувствовать вибрацию всем телом, рассмотреть симпатичную горбинку на носу... — Пейно? Зейн растаял в мыслях. Туда проник взъерошенный и слегка помятый Луи Томлинсон. — Что? - слегка рассеянно промямлил Лиам, и вдруг посмотрел на свои руки. Они были все в шоколаде. Растёкшийся шоколад был повсюду, кроме миски, в которой, по логике вещей, как раз, должен был находиться. Он поднял виноватый взгляд на Луи. Тот ободряюще улыбнулся. Он всё понял, потому что это было написано на лице Лиама. Это было в его спутанной чёлке. Это застыло в его таких же шоколадных глазах. Это было тем, что он старался спрятать, сморгнуть, стереть выпачканными в шоколад ладонями. Пытался отчаянно, донельзя, невероятно, нечеловеческими усилиями — но Луи увидел. Увидел и тут же обнял его, становясь на носочки, по-дружески, с теплом чмокнул в висок, чувствуя, как напрягается в его руках Лиам, как выпрямляется его спина и как глубоко он вдыхает. — Эй, - тихо говорит Луи, забирая из онемевших рук миску. Аккуратно обхватывает запястья. — Всё хорошо, - просто говорит Лу. — Это нормально. Это нормально, Лиам. Всё хорошо. Лиам просто... Лиам влюбился в Зейна. Всё хорошо. Это нормально, Лиам.