Дурная репутация

Учебный год шел своим чередом. Преподаватели надоедали ученикам учебой, студенты выводили из себя преподавателей шалостями и ленью. Гарри все чаще заменял престарелого профессора у старших курсов не только на практике, но и во время лекций. Кирк, в отличие от большинства педагогов, обожал Эрику. Они зубоскалили уроки напролет, баллы с Принц никогда не снимали, а она не позволяла себе переходить со стариком совсем уж на личности. Маг часто упоминал ее отца, которого, как выяснилось, учил, и добавлял, что в Эрике – «точно-точно, моя дорогая шалунья, не смейтесь» - течет его бесовская кровь. Дэниэл Кирк любил Северуса Снейпа - тихого, забитого, одаренного и, без сомнений, умного мага; а глядя на его дочь, преуспевшую еще и в социальной составляющей - радовался. Кроме него терпеть Принц оказалась способна только Минерва, проводившая Высшую Трансфигурацию у старших курсов, и декан Слизерина Септима Вектор. Эрика несколько раздражала их, но таланты девушки перевешивали возникающее отчуждение. Кроме того, МакГонагал не боялась ядовитого языка Принц, всегда находя, что ответить и как поставить малолетнюю нахалку на место. Девушка не тушевалась, самозабвенно спорила, но при преподавателе трансфигурации держала себя в узде куда более крепкой, чем со всеми другими. Гарри взял пример и с МакГонагал, и с Кирка. Он перестал бояться осаждать Принц, олицетворявшую в себе худший тип студента, порой рявкал на нее, позволял ироничные подколки и замечания. На Рождественские каникулы почти все студенты разъехались по домам. Небольшая группа слизерницев задержалась на пару дней. Фабиус Перек запланировал отпраздновать День Рождения в Хогсмиде, и все ученики должны были отправиться домой через камин в Трех Метлах. Все, кроме Эрики Принц и Стеллы Коллинз: их отпустили в Хогсмид при том условии, что они вернутся за три часа до отбоя. Прогуливаясь по крытой аллее, Гарри заметил топающую к подземельям Стеллу. Девушка едва ли не дымилась от досады. - Мисс Коллинз, - обратился к ней маг, нагоняя. Волшебница замерла. - У вас все в порядке? - Уже нет, - злобно вякнула слизеринка. - Эрика не вернулась в школу, а попало мне! - злые слезы заблестели у нее в глазах. - Профессор Вектор, полагаю, расстроилась из-за мисс Принц, - промямлил Гарри, прикидывая, как скорее добраться до кабинета Септимы. - Не принимайте близко к сердцу. Ведьма что-то буркнула и направилась в подземелье. А волшебник торопливо зашагал по коридору. Преподавателя нумерологии он застал в кабинете; она переговаривалась с МакГонагал через камин. - Нет, Минерва, девочка сказала, что, когда она отправилась назад в школу, эта чертовка даже не собиралась последовать за ней. - Я отправлю сову в Хогсмид, мадам Розмерте. Пусть кто-нибудь приведет Эрику в школу, - устало проворчала директриса. - Я могу сходить за мисс Принц, - негромко предложил Поттер, в тайне радуясь предстоящей прогулке и возможности избежать патрулирования пустых коридоров. - Что Вы, Гарри, Эрика - моя ответственность, - запротестовала, довольно слабо, профессор Вектор. - Она могла направится в Хогвартс; я встречу ее по пути, если это так. - И меньше сплетен пойдет по Хогсмиду, - поддакнула ему МакГонагал, успокоенная тем, что доброволец для поисков заблудшей овечки - вредной, несносной овечки - нашелся. - Я направлю вам Patronus, когда мы будем в школе. - Благодарю, Гарри. - Наденьте шарф, - крикнула вдогонку Минерва. - Там собачий холод. Настоящий мороз. МакГонагал не обманула. Холод, и правда, был собачий. Где-то на трети его пути начали падать крупные, пушистые хлопья снега, и хотя смотрелось это в морозной темноте очень красиво, все, кроме снежинок, постепенно перестало быть видно. А как только Гарри миновал лес, скрывающий дорогу на Хогсмид, подул колючий, кусающий щеки и нос ветер. Натянув шапку пониже, а шарф повыше, спрятав затянутые в варежки кисти в рукава, Гарри упорно шел вперед, уже не радуясь прогулке, а тихо и методично проклиная по очереди то Принц, то себя. На середине пути произошли две неприятные вещи: ветер еще усилился, и началась настоящая метель. И он встретил Эрику. Утро и день были морозными и солнечными, потому на девушке были лишь пушистые наушники и короткий шарф. Руки в кожаных перчатках, как и у Гарри, были спрятаны в рукава. Ведьма отчаянно мерзла. - Вы даже не представляете, сколько баллов со Слизерина я сниму по нашему возвращению в школу, юная леди!!! Из-за гула ветра приходилось кричать. Девушка только поправила лямку школьной сумки и пожала плечами. - Как Вам угодно. Она неровно зашагала дальше, Гарри держался чуть позади. Через сотню шагов, устав смотреть на бесплодные попытки Принц прикрыть шарфом и макушку, и затылок, маг стянул собственный шарф и повязал ей на голову и шею, наподобие монашеского головного убора. Добавив к амуниции девушки варежки, он отобрал у нее тяжелую сумку и подтолкнул вперед. А метель все усиливалась. Эрика тяжело ступала по заметенной дорожке: ноги, обутые в высокие замшевые полусапожки, то и дело подворачивались, она втянула голову в плечи и нахохлилась, как маленький дерзкий воробей. Сам Поттер, как он подозревал, был похож на угрюмого филина: очки покрылись изморозью, и волшебник почти ничего не видел. Метель грозила перерасти в настоящий буран раньше, чем они доберутся до школы. Маг достал палочку и прошептал заклинание: от кончика древка в бушующую пургу потянулся красный луч, указывающий путь. Схватив не обращающую на него внимание Принц за плечо, Поттер неловко развернул ее и поманил за собой. Эрика застыла на пару секунд, но, заметив заклинание путеводной нити, кивнула. Кричать и объяснять что-либо было бесполезно - ветер гудел в высоких кедрах и соснах, как в трубе. Прошагав около двадцати минут, преподаватель и студентка добрались до высокой и просторной хижины. Шагнув внутрь - и запустив ветер, успевший за доли секунды намести на пороге сугроб - они захлопнули дверь и с наслаждением зажмурились. Снежинки не били по лицу, не лезли в нос и глаза, уши больше не закладывало от постоянного воя, а ноги оказались на твердом сухом полу, а не в сугробе. Гарри первым делом бросился к очагу и разжег дрова, заранее заготовленные лесничим. Пока Эрика стягивала с себя оледеневший шарф и мантию, Поттер наложил на хижину согревающее и очищающее заклинание и принялся за Patronus. Выслушав отчет для директора школы, Серебристый олень кивнул ветвистыми рогами и ускакал в снежное марево. Пока Гарри разбирался с сообщением для МакГонагал, Эрика придвинула к огню два огромных кресла, забралась в одно с ногами и укуталась в пушистый, пахнущий собачьей шерстью плед. Гарри плюхнулся в соседнее, и следующие пятнадцать минут маг и волшебница сидели молча, оттаивая. - Вы наглая, инфантильная, бестолковая девчонка! - негромко просипел Поттер, зябко кутая пальцы в рукава свитера. Даже если бы Эрика выпучила глаза и открыла рот - это произвело бы меньший эффект, чем выражение пораженного недоумения, что отразилось у нее в глазах. - Вы хоть понимаете, что если бы я не отправился за вами - а я отправился за вами по чистой случайности - профессоры МакГонагал и Вектор переполошили бы весь Хогвартс и Хогсмид из-за ваших поисков. И это не говоря о том, что вы просто-напросто замерзли бы где-то у границы замка. - Я бы не замерзла, - пробубнила девушка. - Мисс Принц, вы повели себя необдуманно и безалаберно, доставив беспокойство дамам, кои ничем это не заслужили. Вы подвергли себя большой опасности и нарушили правила школы. Эрика закатила глаза. - Ваше поведение... - Мистер Поттер..., - Профессор. - Профессор. Поттер. Я не скрываю и не отрицаю, что поступок мой не заслуживает одобрения. Да, я надеялась, что успею в замок до метели, да, я позволила себе задержаться в Трех Метлах дольше, чем разрешила профессор Вектор. И да, спасибо, что двинулись мне навстречу и отдали шарф и варежки. Но! Выслушивать отповедь о бесшабашности и недальновидности от вас! Нет, спасибо. Гарри ошарашено уставился на нее. - О ваших похождениях мои однокурсники сочиняют байки и не устают добавлять к ним новые и новые детали. Не думайте, что я вам не благодарна - я благодарна; но.. - Почему вы позволяете себе так дерзить? - вскипел маг. - Кто угодно другой - кто угодно!!! - сейчас сидел бы, опустив глаза в пол! Я бы сам в вашем возрасте что-то невнятно мямлил и извинялся. Но вы! Даже будучи виноватой, выставляете себя хозяйкой положения! Вы невыносимая, заносчивая и высокомерная нахалка. Все рождественские каникулы, коль скоро вы проводите их в замке, вы будете приводить в порядок лабораторию профессора Слизнорта и чулан класса ЗОТС. Быть может это поможет вам понять, что есть субординация и уважение к преподавателям! Задохнувшись от столь длинной и пламенной тирады, Гарри вскочил с кресла и направился к маленькой кухоньке на поиски чайника и заварки. И воды. В горле пересохло от долго рыка и шипения. - Вы правда считаете меня заносчивой и высокомерной? - Эрика подошла к нему сзади и стояла теперь облокотившись на стол. - Такое я произвожу впечатление? - Вы спорите с учителями... - Я хорошо изучаю предмет. - Но разве это дает вам право так неприкрыто красоваться этим? - Почему нет? - Эрика, вы навязываете свой ум другим! - Принц фыркнула. - Вы совсем не похожи на своего отца. Девушка дернулась. - Вам-то откуда знать? - Профессор Снейп преподавал у меня все годы. И много раз спасал меня. Он был тяжелым, хмурым человеком. Умным. Смелым. Но не выносил напоказ свои таланты, хотя их было много. - Много? - ведьма с сомнением сузила глаза. - Окклюмент, темный маг, зельевар, стратег, логик. Друг. Разве мало? И он не мозолил всем глаза своими навыками. - А ему это нравилось? - Гарри осекся, глядя в раздосадованные глаза Эрики. - Разве так хотел он жить? Поттер молчал. - Мой отец ненавидел свое положение среди слуг Темного Лорда - хоть Моргана не даст мне соврать - он был его редким фаворитом. Он ненавидел Дамблдора, использующего его для грязной, неблагодарной работы. Он ненавидел свой предмет, ведь был не учителем зельеварения – мой отец был ученым, практиком! Ненавидел свою жизнь, и никто никогда не давал шанс изменить это, никто не предлагал остановиться или рисковать меньше. Ни одного человека рядом! Разве такая жизнь может быть по вкусу?!!! И что он получил взамен? Пятьдесят лет Азкабана?!!!!! Маг не двигался и слушал жаркую, полную знания и упрека речь. - Мой отец дал мне чудный пример того, как жить не надо. Потому что его жизнь была хороша для всех, кроме него самого. А моя, эта моя жизнь будет приносить удовольствие Мне. Я не высокомерна, мистер Поттер, я просто требую и получаю то, что заслужила. Заслужила трудом. Эрика взяла со стола чайник и поставила его под колонку. - Вы много знаете об отце, - повторился Гарри, глядя на скупые, сильные движения ведьмы и сознавая, что гнев его улетучился. А вернее был смят и выдворен с первого плана жгучим любопытством. И немного жалостью. - Он часто бывал у вас? - Да, - проговорила девушка. - Часто. - И он много вам рассказывал? Принц кивнула. - Хотите я расскажу вам о вашем отце и моей матери? Девчонка уронила чайник, разлив воду по полу, и Гарри улыбнулся про себя: широко и злорадно. - О чем? - Вы ничего об этом не знаете? Эрика быстро затрясла головой, заклинанием убрала лужу и набрала свежей воды. - Ваш отец и моя мама выросли в одном пригороде и дружили в детстве. Особенно до Хогвартса. Гарри пересказывал волшебнице содержание воспоминаний Снейпа, но когда закончил добавил: - Я не хочу сказать, что Снейп не любил вашу маму, нет. Но и с моей его связывало многое. - Откуда вы это знаете? - наконец, отмерла Принц. - Ваш отец передал мне воспоминания, когда... - ... когда умирал, я знаю... - Да, и - не думаю, что он хотел поделиться со мной и этими, нет, конечно - но вместе с необходимыми профессор передал мне пару личных воспоминаний. - Зачем вы мне их рассказали? - Вам повезло, Эрика, - усмехнулся Гарри. - Вы своего отца знали. Я - нет. Ни отца, ни мать. И мне всегда так хотелось, чтобы кто-нибудь мне про них рассказал. - И как много вам рассказывали? - Это странно, но - очень мало. Почти никто, и почти ничего. Девушка помолчала минуту, а потом серьезно кивнула. - Спасибо. Оставшийся вечер они едва ли обменялись более чем десятком фраз. Гарри чувствовал некоторое недовольство тем, что в итоге он так и не отругал Эрику как следует за такой дурацкий проступок. Но решил наверстать упущенное на отработках во время каникул. Принц косилась на преподавателя, но довольно скоро пригрелась в кресле у камина и уснула. Поттер развесил на стуле мантии, шарфы и перчатки и пододвинул их поближе к огню; помешкав секунду он водрузил на деревянное сидение и вымокшую сумку студентки, и только теперь понял, что в ней что-то булькнуло. Полностью отдав себе отчет в том, что он делает, Гарри с легким сердце раскрыл сумку и увидел в центральном отделение бутылку рома. Отличного рома, стоит отметить. Маг покосился на спящую в кресле Эрику: где ей, черт возьми, продали алкоголь в Хогсмиде? Закрыв сумку, Поттер устроился в соседнем кресле, тщательно закутавшись в плед. Несколько минут он смотрел в огонь, а улыбка - сначала сдерживаемая, потом неловкая, а потом все более и более веселая - медленно растягивала ему губы. "Мелкая нахалка!" - подумал он перед сном. Но уже без неприязни. Слизнорт, кажется, готов был проклясть Гарри за то, что Эрика теперь каждый день приводила в порядок чулан с готовыми зельями. Молодой маг с каким-то особенным удовольствием и весельем наблюдал за ежедневно возмущающимся зельеваром, который столь откровенно и жалко боялся собственной ученицы. Рождество минуло; вернувшиеся ученики оживленно обсуждали прошедший праздник и строили планы на такую нескорую весну. Март удивил в этом году. Уже к середине месяца снег не просто стаял: показалась первая зеленая трава, зацвели крокусы и подснежники. И хотя воздух остался по-зимнему чистым и прохладным, солнце согревало все вокруг достаточно, чтобы студенты толпами вываливались из главных ворот сразу после обеда и разбредались по территории школы. Тренировки с любителями квиддича, не попавшими в официальную сборную своего факультета, стали длиннее и затягивались теперь до вечера. Гарри смешал в разных командах студентов всех школьных домов. На поле порой играло по четыре группы, что создавало веселую куча-малу время от времени; но в конце концов целью занятий было удовольствие, а не спортивные достижения. Пока в воздухе носились игроки и мячи, на земле в волейбол и футбол играли другие ученики. Поттер искренне гордился тем, что смог увлечь многих этими магловскими играми. И, несмотря на гул, на трибунах устраивались друзья и болельщики: кто-то внимательно следил за игрой, кто-то сидел с приятелем и иногда рассеянно махал летающему на метле или играющему на поле другу, отвлекаясь от разговора; а кто-то и вовсе сидел с книгой и грелся в лучах солнца. Поттер заметил среди таких пришельцев и Принц, которой не было во время осенних тренировок. Девушка, как правило, приходила не одна, а в сопровождении четырех-пяти приятелей. В разговорах почти не участвовала, читала книгу, закинув ноги на спинку впереди стоящего кресла, или наблюдала за играющими на земле волшебниками. Несколько раз она играла в шахматы с Фабиусом. Но чаще всего Гарри чувствовал на себе ее тяжелый, внимательный взгляд, отмечающий и запоминающий каждое движение; он видел, как она прислушивается к его замечаниям и подсказкам, когда игроки и на земле, и в небе делали что-то не так. Ему не нравился этот взгляд; он мешал сосредоточиться и расслабиться - словно Гарри оказался на непрекращающемся экзамене. Однако прекратить это Поттер не мог: делать замечание Принц казалось глупым, а когда маг сталкивался с ней взглядом и демонстрировал раздражение и недовольство подобной навязчивостью, она лишь криво улыбалась уголком рта и отводила глаза, но ненадолго. Возможно именно из-за этого пристального внимания, Гарри впервые был рад покинуть Хогвартс, в апреле отправляясь в Лондон - сдавать последние экзамены и защищать диплом в Университете. К середине июля, когда Поттер должен был вернуться, замок опустеет, и он проведет остаток лета в безмятежном покое.