Дурная репутация

- Заканчиваем работу. Старосты факультетов соберите листы и положите мне на стол, - не отрываясь от какой-то бумаги, пробормотал Поттер, когда магические часы звякнули, оповещая об окончании контрольной. Студенты торопливо собирались - этот урок был последним; староста Гриффиндора первой собрала листы, уложила их в стопку на краю преподавательского стола. - Мисс Принц, ваши однокурсники все равно не успеют списать контрольную в этой чехарде за несколько секунд; поживее, собирайте работы, - Эрика и правда неторопливо сновала между рядами, поглядывая, кто сколько написал. Слизеринцы оставили исписанные листы на краях парт и покинули класс, подмигивая и улыбаясь в ответ на ехидную улыбочку старосты. Выровняв стопку о парту, Принц подошла к столу профессора и опустила контрольные прямо у него под носом. Гарри подскочил, притянул ее за шею и коротко, жарко поцеловал. Так же быстро опустившись на место, он вновь уткнулся в документ с самым безразличным видом; и только глаза его горели бесовской искрой в ответ на возмущенную, раздосадованную гримасу ведьмы. - Эрика? - в класс заглянула Ровена Кол. - Иду, - отходя от стола отозвалась девушка. Закидывая сумку на плечо, она пробормотала. - Мальчишка. - Зануда! - тут же бросил Поттер, маскируя насмешку кашлем. Эрика отвернулась и из класса вышла с широкой, довольной улыбкой; стоит ли говорить, что ее приписали отлично написанной контрольной и не более того. Эти два месяца жизнь Гарри неслась мимо, наполненная счастьем и терзавшими его страхами. После признания Эрике, он провел долгие полтора часа, выслушивая отповедь Гермионы, метавшуюся между осуждением и дружеским расположением. Убедить ее сначала в том, что все это несерьезно, потом в том, что это только пока все несерьезно, а потом и в том, что Гарри это ничем не грозит, ведь он очень осторожен – заняло еще около двух часов и одну попытку запихнуть Грейнджер в камин. Получив, наконец, от подруги кучу наставлений, увещеваний и даже угроз, Поттер закрыл перед ней дверь, измученно щурясь. Он и сам не понимал, приняла Эрика его признание или нет. Все утро и день волшебник бродил точно привидение: рассеянный и взбудораженный, а когда пришло время дополнительных занятий Принц – он пришел на двадцать минут раньше, а она – на полчаса позже. И все это занятие, да и все последующие – Эрика больше не готовила зелья. Она сидела на столе, наслаждаясь тем, как Поттер зацеловывает ее шею, лицо, губы, кисти рук; как он зарывается в ее волосы и шепчет какие-то глупости о том, что она красива, как фея. Ее это не утомляло. Гарри не мог заставить себя обратить внимание на что-то кроме ее глаз, губ и запаха; ему была безразлична ее гибкая талия, и ее грудь, и даже бедра. Маг был влюблен в Эрику, в ту Эрику, что он видел в безмолвной тьме, подернутой дымкой желания. Остальное его не интересовало, и Поттер каждый раз ждал, боялся, что девушка намекнет на что-то большее, чем эти бесконечные поцелуи, но Принц было семнадцать – и ее все устраивало. Так Гарри казалось. Теперь их встречи в коридорах и Большом зале сопровождались сбившимся дыханием, кратким, невесомым касанием кистей, мимолетными взглядами из-под ресниц. Для окружающих – ничего не изменилось – для Гарри и Эрики мир стал куда сложнее. Поттер не переставал думать о том, что же произойдет после ее выпуска. Нет, он не сомневался в том, что Принц примет его предложение – не важно какое: быть с ним, жить с ним, выйти за него замуж. Девушка согласилась бы. Но Гарри не представлял совместную с Эрикой жизнь. А жизни без нее уже не существовало. И он плыл по течению, надеясь, что найдет выход. Найдет способ полюбить не только саму девушку, но и ее красивое, словно нарочно женственное тело. Перед самым выпускным, когда все экзамены были сданы, Принц уехала домой. На четыре дня, в течение которых Гарри лез на стены от одиночества. Это любовь становилась похожей на одержимость, на душевную болезнь. И все же маг наслаждался ей. А когда Эрика вернулась – всего за день до выпускного – он почувствовал такую радость, такую легкость. Хотя всего лишь увидел ее в Большом зале, шедшую к приветствующим ее однокурсникам. Принц много хмурилась и ни разу не взглянула на Гарри. В Большой зал стройной шеренгой вошли выпускники Когтеврана, Гриффиндора, Слизерина и Пуффендуя. Одетые в торжественные мантии, в шапочках с кисточками студенты гордо прошли между длинных, заставленных блюдами столов под громовые аплодисменты младших курсов и преподавателей. Из-под мантий волшебников виднелись отутюженные, со стрелками брюки, лакированные ботинки, бабочки, галстуки, повязанные винздорским узлом. Каждый вел под руку ведьму, грациозно ступающую на высоких (реже низких) каблуках, придерживающую длинную юбку вечернего платья, скрытую под мантией выпускницы. Роскошные прически, украшения, драгоценные запонки и тонкой работы цепочки часов – каждый был разряжен и красив, сияя радостью и довольством. МакГонагал прочла недолгую речь о том, какая это гордость выпускать таких юных, но талантливых и способных детей, ах, нет, уже молодых людей. Ведьма стерла со щеки скупую слезу, оглядев дорогой ей стол Гриффиндора, во главе которого сегодня расположились выпускники, и попросила передать ей список. В нем значились фамилии двух лучших учеников от каждого факультета, которые должны были получить рекомендательное письмо от самого директора. Остальные студенты получали подобные письма только от декана факультета и преподавателя, ведущего профильный предмет, необходимый для поступления в магический университет. Когда очередь дошла до Слизерина, МакГонагал не удержалась и чуть усмехнулась, произнося фамилию Принц. Эрика встала, из-под полуприкрытых глаз окинув взглядом рукоплескавший ей Слизерин, и решительно направилась к трибуне. Забрав свиток, скрепленный багровой, сургучной печатью, она чуть склонила голову и лукаво улыбнулась ведьме. Директор пожала ей руку, с силой стиснув тонкие пальцы девушки, но та только вздернула тонкую, черную бровь, вызвав у пожилой дамы легкую оторопь – слишком похожа на отца. И стоило официальной части подойти к концу, а выпускникам подбросить конфедератки в воздух, как столы и скамьи разъехались, освобождая место. Уже-не-студенты сбросили скучные мантии, оставшись в парадных костюмах и платьях. А у Гарри захватило дух. Эрика была одета в темно-красное, тесное, облегающее платье. Стягивающая бедра, талию, грудь и плечи ткань переливалась в сиянии свечей, она легко струилась по худой фигуре девушки. Лишенная иных украшений кроме белизны кожи и тяжелых, черных кудрей, Принц стоило сделать лишь шаг – чтобы все до единого обернулись в ее сторону. Поттер, наконец, выдохнул. Она была хороша настолько, насколько ведьма только может быть хороша. Несколько магов, не стесняясь своей торопливости, бросились к ней, выпрашивая танец. Эрика согласилась только на один, отказав остальным. Пока девушки наслаждались танцами и возможностью блеснуть, Принц разговаривала с однокурсниками, с Кирком и Флитвиком. Она неторопливо тянула пунш, лениво и кажется немного устало наблюдая за весельем студентов. Легкая усмешка кривила винные губы, из-за чего Гарри терялся и жадно сглатывал слюну. Почувствовав на себе взгляд преподавателя, девушка безошибочно посмотрела на того, кто прожег в ней не одну дыру, и насмешливо улыбнулась. Но Поттер видел, он видел ее удовольствие от такого внимания, оно ей льстило, нравилось. «Я погиб», - мелькнуло в мыслях у мага. Принц выждала еще около получаса, а потом подошла к волшебнику. - Профессор Поттер, могу я пригласить вас на белый танец? – наклонившись к нему, негромко произнесла она, чем вызвала заводной свист сидящей неподалеку Ястреб. - Конечно, - смутившись, ответил он и вышел из-за стола. Несколько гриффиндорок, так и не набравшихся смелости для подобной дерзости, проводили их раздосадованными взглядами. Заиграл вальс; Эрика, придерживая край юбки, расслабленно скользила по паркету. - Почему ты не танцуешь? – спросил маг, наблюдая за невесомой, чуть мечтательной улыбкой на ее губах. - Я не люблю танцы. - Ты танцевала на всех балах и вечерах, - изумился Поттер. - Больше не хочу, - она покачала головой. – Сейчас мы дотанцуем, и всё закончится. Сердце Гарри пропустило удар. - Все? Девушка грустно улыбнулась. - Да, - внимательный взгляд на Поттера. – Всё. - И я? - Да, Поттер, - улыбка полная сожаления. – И ты. - Эрика! – горячо начал он. - Не надо, - негромко скомандовала она и положила голову на плечо волшебника, зашептав. – Ничего не будет, Поттер. Я разобью тебе сердце, и это не принесёт мне радости. Ты прости мне это, - и снова долгий, прощающийся взгляд. – Я, правда, не хотела, чтобы Так все вышло. Гарри онемел, чувствуя, как деревенеет тело и больно крошится что-то в груди. Танец закончился, и Принц положила руку магу на сердце, еще тише договорив: - Я понимаю, каково это, Гарри. Но с ним все будет в порядке. Сердце… Оно умеет забывать, - девушка наклонилась и поцеловала Поттера в щеку. – Я бы тоже хотела тебя любить. Но пока не… Она не договорила. К Принц подошел однокурсник и негромко передал, что ее срочно ищет МакГонагал – в кабинете ее опекун, и что-то явно случилось. Вздрогнув, девушка кивнула и, больше не глядя на Гарри, покинула Большой зал. Волшебник, пошатываясь, добрался до преподавательского стола. Просидев в некотором оцепенении около получаса, он извинился перед остальными и ушел в собственные апартаменты. Гарри больше никогда не хотелось бы вспоминать те несколько часов, когда он выл, словно попавший в капкан зверь. Злые слезы текли из глаз, а сил выплеснуть эту злость просто не было. Опустошенность поглотила желание разнести комнату, взорвать весь Хогвартс к чертовой матери. Больно. Мучительно больно. И если сердце и правда умело исцеляться, то лучше бы ему поторопиться, ведь Гарри даже не уверен, сможет ли дотянуть до утра. Больно. Не задумываясь над тем, зачем он это делает, Поттер зашел в спальню, опрокинул полный флакон зелья сна без сновидений, и сознание милостиво отключилось. Гермиона долбила в дверь Поттера с такой силой, что даже Кровавый Барон изумленно завис неподалеку, наблюдая за девушкой. Грейнджер еще несколько раз со злостью пнула по толстенным доскам. - Поттер, черт бы тебя подрал, открой мне дверь, паршивый волшебник!!! Школа опустела уже в полдень, и девушка орала без зазрения совести. - Да-чтоб-те-бя, - сопровождая каждый слог оглушительным ударом, зашипела ведьма. – Гарри!!! Поооооооттеееееер! Открой мне!!! ГАРРИ!!! Дверь приоткрылась. Маг выглядел так, словно вчера сражался с целым полком Темных Лордов. Черные, ужасные круги под глазами, восковая кожа, покрасневшие от слез белки и веки, сутулые плечи. Волосы напоминали воронье гнездо, одежда измялась. - Мерлин, Гарри, - Гермиона изумленно оглядела его с ног до головы и тут же скользнула в комнаты вслед за безразличным магом. – Что случилось? - Эрика, - усмехнулся он. – Эрика. Не. Случилась. Миа молча села в кресло, глядя на друга. - Я, - волшебник сглотнул и сел в кресло напротив. – Я ничего не могу понять, - он расстроенно взглянул на нее. – Почему так, Миона? Почему вдруг… - Гарри, - она опустилась на колени и подползла к другу. – Ты сейчас только не наделай глупостей, хорошо. Я пришла тебе кое-что рассказать. Поттер кивнул. - Гарри, Эрика Принц умерла…