Дурная репутация

Поттер аппарировал на специальной площадке в поместье Принц. Виктор поджидал его, терпеливо позволяя сориентироваться и прийти в себя после перемещения. - Мистер Поттер, - едва разжимая губы, поздоровался он. - Я не займу у вас много времени, - без предисловий начал Гарри. – Первое – скажите, где ваша дочь. Второе – как вы воскресили Северуса Снейпа? Волшебник сузил глаза. - Я знаю, у вас есть достоверное объяснение всему, что сейчас происходит в Лондоне, - не дал ему ответить Поттер. – Оно мне не интересно. Я знаю, что Снейп жив, и знаю это я один, - Гарри говорил страстно, решительно. – Если вы требуете подтверждения конфиденциальности нашего разговора – я дам вам любую клятву. Только скажите – где он? Виктор Принц не был мужчиной желчным или черствым, не смотря на то, что внешность его была сравнима скорее со Скрягой Скруджем, чем с сердобольным Робин Гудом. Кроме того, маг был проницателен, умен и в меру осведомлен о том, кто перед ним и можно ли ему доверять. - Идемте, мистер Поттер, - проронил он, направляясь однако не в особняк, а в небольшую рощу справа от дома. Этот молчаливый переход занял у них всего лишь минуту. Поттер уткнулся носом в новое надгробие с высеченным на нем: «Эрика Присцилла Принц. 17.05.1988 – 19.05.2005. Любимая дочь Порши и Виктора» - Моя дочь, мистер Поттер, была прекрасным созданием. Она родилась очень слабой, но семья Принц довольно древняя, и родовая магия спасла ей жизнь и оберегала еще долгое время. Стоит ли говорить, что все силы малышки, все ее чары были направлены лишь на то, чтобы поддерживать жизнь. Моя дочь осталась сквибом, но никогда не жаловалась. Смышленая девочка; она знала, что магия спасла ее жизнь и не чувствовала себя обездоленной. Она была очень красивой, вы видели, - Гарри кивнул. – Очень похожа на мою супругу. Мы отказывались от выездов, приемов и всей той ерунды, что могла поселить в ней чувство неполноценности, но знаете – у нее были друзья. Она обожала домовых эльфов, обращалась с ними, как с детьми. А что может быть трогательнее заботы ребенка? Мы часто возили ее за границу, позволяли общаться с маглами; она училась на дому и была очень доверчива к учителям. Эрика была умной малышкой. И очень доброй, мистер Поттер, вы не найдете ни одну другую такую девочку. Когда началась война, родовая магия сводила нас с ума – я и моя жена с большим трудом переносили эти всплески. А второго мая что-то буквально утащило меня в Хогвартс к этой мерзкой развалюхе в Хогсмиде. Это я забрал тело Северуса, но не скажу, что сделал это по своей воле. Я перенес его сюда в дом. И вы не представляете, какой радостью для нас это обернулось – магия вернулась в обычное русло, это было таким блаженством! Она словно заморозила его, не давала рассеяться остаткам души, не давала исчезнуть тому, чем Северус был. Мы иногда еще чувствовали маленькие бури, но в целом все наладилось, и, поймите, сообщи я, где Снейп – его бы тут же забрали. А этого нельзя было делать. - Я понимаю, - негромко заметил Поттер. – Магия рода – сложная вещь. - Эрика заболела четыре года назад. Мы не смогли ее вылечить. Колдомедик сказал, что в ней так мало магии, что зелья не помогают больше, а у маглов эта болезнь неизлечима. Вы себе представить не можете, - прозрачная слеза сорвалась и упала на траву. – Я четыре месяца смотрел, как моя дочь умирает. Она перестала ходить, потом не могла уже и сидеть. А потом спала. Все время спала, не ела, порой не узнавала нас, а когда узнавала – плакала. Она так хотела жить, мистер Поттер. Она так хотела жить! Виктор замолчал ненадолго, пытаясь совладать с эмоциями. - Мы обратились к Малфоям, к Нарциссе Малфой, если быть точным. Вы знаете, она Блэк в прошлом, и в сундуках этой дамы хранится множество необычных амулетов и книг. Леди Малфой помогла нам – нашла обряд, способный помочь. Мы поменяли Северуса и Эрику местами. Моя дочь, лишенная магии, получила тело, в котором она могла прожить еще несколько лет и которое магия рода пыталась спасти. А Северус был достаточно сильным волшебником, чтобы превратить мою дочь из сквиба в колдунью. Зелья стали помогать, и через месяц тело моей дочери исцелилось от той страшной заразы. Молчание. - Почему вы не вернули Эрику обратно? - Мы не знали, как, - глухо признался мужчина, и Гарри понял, что в смерти дочери Виктор винит себя. – Когда тело Эрики исцелилось, и она пришла в себя… Вернее, мне надо сказать, что Северус пришел в себя. У него сохранились все воспоминания моей дочери, все ее маленькие тайны и большие мечты. Если бы вы знали, в какой ужас он пришел. Как проклинал нас и требовал вернуть его в свое тело, а Эрику в свое. Все годы мы бились, искали хоть что-нибудь. Но единственное, что нам удалось найти – было то, что Северус и Эрика связаны. Находясь в теле Снейпа, она могла видеть то, что он видел. Она словно бы осталась в своем теле, но просто не могла им больше управлять – это стало задачей Северуса. То же самое и с ним – он чувствовал свое тело, но более не был властен над ним. Не осуждайте мою супругу, мистер Поттер, она любит Эрику. Но она не могла выносить вида дочери, которая ее дочерью-то не была. Порша так надеялась, что в Хогвартсе Эрика хоть как-то получит то, чего была лишена, и потому отправила ее… его… в школу. - Почему вы назвали ее дочерью Снейпа? - Некоторые маги знали, что наша дочь сквиб – неожиданно развитые способности привлекли бы лишнее внимание. Родовая магия принимала ее, в ней сохранилась частичка магии Северуса, и мы довольно быстро нашли человека во Франции, который состряпал все необходимые документы. - Снейп согласился? - Он, конечно, экспериментировал с зельями, мы проводили несколько приблизительно похожих обрядов, но это не помогало. А потом… Северус не мог ничего сделать. И надеялся хоть немного скрасить жизнь нашей дочери. Пусть даже так. Он пытался. Тело Северуса без подпитки быстро растеряло магию, она, как и раньше, ушла на поддержание жизни Эрики. А потом моя дочь умерла. - Вы продлили ее жизнь почти на три года. Дали ей еще три года, когда это было невозможно. Виктор, - Гарри взглянул на мужчину. – Вы сделали больше, чем возможно. - Надеюсь, вы правы. Принц замолчал, горько глядя на могилу дочери. - Я был так близок к смерти в день той битвы, - негромко продолжил Поттер. – И я кое-что запомнил. Поверьте мне, - тепло добавил он. – Вы встретите свою дочь там. Здоровую и счастливую. Мужчина поджал губы. - Северус говорил то же самое. - Вы нам верите? - Да, - горькая усмешка. – Но… - Я понимаю. Это не спасает от чувства потери. - Да. Они несколько минут молча простояли у могилы. - Вы знаете, где он? – решив, что мужчина достаточно успокоился, поинтересовался Гарри. Виктор отрицательно покачал головой и задал свой вопрос: - Вы думаете, он жив? - Почти уверен. - Тогда, если… когда… когда найдете его, скажите, что мы, я и Порша, благодарны за то, что он делал для нашей Эрики. - Да. Я передам. Гарри понятия не имел, с чего начать поиски. Когда запрет на использование порт-ключей был снят – сразу после объявления двойника Эрики Принц погибшей – Поттер рванул в Грецию. Там, силясь выставить себя не полным идиотом, он старался разузнать у местных, прибывал ли в Афины человек похожий на него, куда он отправился и когда. Работники центра перемещений только пожимали плечами – мимо них ежедневно проходят тысячи магов. Может быть день или два спустя, они бы еще и сумели вспомнить кого-то похожего на Гарри, но ведь прошла уже неделя! В Греции не было зацепок, хотя и очевидным оставалось то, что Снейп переместился именно сюда. Поттер взял годовой отпуск в Хогвартсе; вернувшись в Афины, он снял небольшую комнату и живо стал интересоваться жизнью местного магического сообщества. Более всего его интересовали сведения о зельеварах, талантливых учителях или наставниках. Говорить напрямую об Эрике он не решался – это скорее всего ни к чему бы не привело. Проведя в Афинах три месяца, он отправился в Сиракузы, потом в Салоники. Он перемещался вдоль Эгейского моря, пока не достигнул Турции и повернул назад к Ионическому побережью. Но и на обратном пути удача не улыбнулась Гарри. Годовой отпуск подходил к концу, маг в отчаянной попытке отправился на острова, надеясь среди их населения найти хоть кого-то, кто слышал о талантливом зельеваре. Вернувшись на Пелопоннес, Поттер вновь опросил всех знакомых и знакомых знакомых о девушке-зельеваре или просто талантливом зельеваре, но греки все так же разводили руками – никто не мог помочь. Отчаявшись узнать что-то об Эрике-Снейпе, Гарри решил вернуться в Британию и уже там принять решение о дальнейших поисках, но неприятная горечь и обида грызли его. Чтобы хоть немного рассеять сковавшую его тоску, он купил билет на морской лайнер, на котором уставшие маги пересекали море, любовались красотами открытой, бесконечной, морской громады и находили свое душевное равновесие. Вечером, чувствуя, что его узнали несколько пассажиров, и предвкушая долгую беседу в ресторане лайнера, Поттер сбежал на палубу, скрываясь от любопытных глаз. Рядом с лестницей, ведущей на капитанский мостик, он услышал разговор двух матросов: - И значит, я ей одно свое говорю – не поможет уже ничего. Уж коли колдомедики велели только болеутоляющее пить, так что ж тут поделаешь. Не повезло мне быть может, но с другой стороны – нога-то при мне осталось. И пусть болит – ходить ведь могу, работаю, плаваю – нет причин реветь. А она мне одно свое – съезди да съезди. А потом, когда в отпуске был – все-таки ведь заставила ведьма чертова – поплыли мы с ней на остров. А там ведь не аппарируешь – запрет у них. И из транспорта – одни только велосипеды да мулы. Ох, и натрясло же меня на этой скотине вонючей. Добрались мы, значит, до нее. Я зол, как черт морской, колена не чувствую, нога болит, а моя – не хмурься, не бурчи. В общем, только масла в огонь подливает. А как зашли – а там девка моей Алкмены чуть только старше. Я как узнал, что она и есть зельевар – так чуть проклятьями не разразился – что за чепуха. А девка эта на меня зыркнула и на подушки усадила. По мне так – румынка она – говорит хорошо на нашем, но уж больно черна. Волосы, как смоль, а кожа белая-белая. И глазища – ох, вот где холод-то пробрал, брат, страх какие глазищи у нее! Ууу, Аидово отродье! Из склянки мне ногу мазью измазала, бинты в отваре смочила и перетянула. Сказала завтра прийти. Я как подумал, что еще раз на муле этом к ней от побережья тащится – так и решил, что уедем сегодня же. Да где же мне опять с моей-то сладить. А на утро! Пешком до нее дошел! Словно и не отхватывала мне гидра шмат от ноги. Теперь вот каждые три месяца туда плаваем – без мази-то, конечно, не шибко худо было, но кто ж будет от счастья-то такого отказываться. Золотые у девки руки, даром что пигалица еще! - Простите, - Гарри подошел к двум примолкшим матросам. – Простите, я услышал вы говорили про девушку-зельевара… - Ну, - настороженно просипел рассказчик. - Это девушка семнадцати лет, очень высокая, худая. Нос с горбинкой, глаза черные. А когда рот откроет – точно фурия. Вы про нее говорили? Ее зовут Эрика! Я больше года искал ее по всей Греции!!! - Ну, имени я ее, допустим, не знаю, - уже мягче ответил мужчина. – Но то, что каланча она – это ты верно подметил, парень, - волшебники хохотнули, прикрыв глаза. - Пожалуйста, скажите мне, где вы ее видели. На каком острове? - А тебе она зачем, сынок? – наконец, заговорил второй матрос – пожилой, но солидный волшебник. - Я воевал, когда в Британии началась война, - глухо заговорил Гарри. – Она спасла мне жизнь, но после битвы при Хогвартсе я потерял ее из вида. Кто-то сказал, что она в Греции, и вот я здесь, пытаюсь разыскать ее. - Вот оно что, - оба мужчины посмотрели на него одобрительно и даже с уважением. – Что ж… Она живет на острове Идра, только не в самом порту, а на противоположном побережье. У местных спроси целительницу – они тебя к ней быстро доставят. - Благодарю вас, - сияя от восторга, едва ли не закричал волшебник, тряся по очереди руки обоих матросов. – Благодарю!!! - Пустое. Гарри стремительно бросился в каюту капитана, надеясь, что тот найдет способ вернуть молодого волшебника назад в Грецию. - Зацепила видать, бестия, - глупо хмыкнул матрос, глядя на своего старшего товарища. – Молодость! - Нда, - кивнул тот. – И гадать нечего. А парнишка мне показался знакомым…