Лицом к лицу

Анидаг

Если бы передо мной в ту минуту разверзлись небеса, я и то не была бы так поражена. ― Прости, дорогая, ― я не могла поверить, неужели я действительно услышала то, что услышала, ― что ты сказала? ― Я шла по улице, хотела прогуляться, и вдруг случайно увидела его; он был с другой женщиной! ― сквозь слезы произнесла Акбулог и вновь разрыдалась. ― Может быть, ― неуверенно произнес Абаж, ― ты что-нибудь не так поняла? ― Он обнимал ее! Целовался с ней! Как еще это можно понять, господин Абаж? ― вскричала Акбулог. У меня в голове не укладывалось: мой сын, муж и отец семейства и вдруг ― выкинул такой номер! Это же просто уму непостижимо. А самое ужасное, я была совершенно обескуражена и не понимала, как на это реагировать. ― Кто эта женщина? ― только и могла спросить я. ― Я не знаю, ― всхлипнула Акбулог, ― я не рассмотрела ее. Да и какое это имеет значение, госпожа Серпент? ― Что же теперь делать? ― спросил Абаж. ― Думаю, для начала нужно дождаться Кайта, ― сказала я, ― дабы потребовать у него объяснений. И ему придется ох, как несладко, ― подумала я про себя. ― Я заберу сына и уеду, ― вытирая глаза платком, произнесла Акбулог. ― Куда? ― я почувствовала вдруг, как земля уходит у меня из-под ног. ― Домой, к маме! Я не останусь здесь, госпожа Серпент, я не смогу жить с ним под одной крышей. ― Дорогая, ― Абаж взял ее за руку, ― не нужно торопиться и принимать скоропалительных решений. Сперва нужно все выяснить, а уж потом хорошенько все обдумать и только тогда решать, как быть. ― Я уже все обдумала, господин Абаж, что тут еще выяснять?! Он мне изменил! Он все разрушил, понимаете, втоптал в грязь меня, вас, всю нашу семью, наших детей! Ведь я… ― тут она вновь закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись от рыданий. У меня сердце разрывалось от боли и жалости к ней: я даже и представить не могла, каково ей было в ту минуту. ― Милая, ну не надо так, успокойся. Слезами горю не поможешь, ― я понимала, что сейчас все слова были бесполезны, но просто смотреть на ее страдания и молчать ― это было свыше моих сил. Акбулог вдруг резко вскинула голову и посмотрела на меня, глазами, полными слез. ― Я беременна, госпожа Серпент! ― О боже! ― хором выдохнули мы с мужем. ― Да, я узнала только сегодня. Хотела сделать приятный сюрприз, думала, мы все будем счастливы, и вот... Она порывисто поднялась, лихорадочно заметалась по комнате, словно искала что-то. Наконец, она подошла к платяному шкафу, открыла его и принялась вынимать с полок свои вещи, кидая их прямо на пол. ― Я уезжаю! Прямо сейчас. Ни секунды не останусь здесь больше! ― Дорогая, ― я подошла к ней, взяла за руки, заставляя вновь сесть в кресло, ― послушай меня спокойно. Сейчас, сию минуту собирать вещи ― это чистое безумие. Куда ты собралась? ― Не знаю! ― выкрикнула Акбулог. ― Куда угодно! ― Но я тебя никуда не отпущу. Тем более в таком состоянии! Не говоря уже о том, чтобы ехать за тридевять земель. Подумай сама: как Хоук перенесет дорогу, ведь до твоей родины не один день пути по морю! Ты сама, как только что сказала, в тягости. А если что-то случится, кто тебе поможет? Нет, даже и речи не может быть, чтобы ехать, да еще прямо сейчас! ― Анидаг права, ― кивнул Абаж. ― Ты должна думать прежде всего о своем ребенке. ― Почему он так со мной? ― жалобно спросила у меня Акбулог, и слезы вновь брызнули у нее из глаз. ― Разве я не делала все, чтобы он был счастлив? Неужели все это только из-за того, что я… я… отказала ему тогда… несколько раз? ― Нет, ― я была взбешена до крайности, ― просто мой сын, как бы горько мне не было это признавать, безответственный эгоист! ― Я предлагаю всем успокоиться, ― примирительно проговорил Абаж. ― Вот вернется Кайт, и мы все обсудим. ― Ну, пусть он только явится! ― пробормотала я. ― Пойду пока посмотрю, как там дети, ― вздохнул Абаж. Он поднялся, направился к двери и уже на пороге столкнулся с Кайтом. ― А… что тут происходит? ― растерянно уставился он на нас. ― Это мы у тебя должны спросить! ― отозвалась я. ― Дорогая, пойдем, ― Абаж потянул меня к выходу, ― им нужно остаться одним. Идем, милая! ― он взял меня под руку и вывел из комнаты. Мы с Абажем уложили Хоука спать, потом зашли пожелать спокойной ночи Рейвен. Она обеспокоенно посмотрела на нас, словно хотела что-то спросить, но не решалась. ― Дед, ― все же отважилась она, когда мы уже собирались потушить свет, ― бабушка, что случилось? ― Ты о чем? ― я сама почувствовала, как неуверенно у меня получилось. ― Что-то стряслось, я же не дура! Почему она плакала? Заболела? Или они, хоть это и кажется невероятным, с отцом поссорились? ― Ничего, милая, ― Абаж поправил ей одеяло и поцеловал в лоб. ― Это так… у Акбулог просто… легкое недомогание. Скоро пройдет. Спи, моя красавица и ни о чем не тревожься! Я больше не могла терпеть, хоть Абаж и пытался увести меня к нам в комнату, но я решительно направилась обратно к Акбулог, мужу ничего не осталось, кроме как, тяжело вздохнув, пойти за мной. Мы застали там ту же картину, какую и оставили, покинув комнату четверть часа тому назад: Кайт стоял, отвернувшись к окну, Акбулог сидела в кресле, закрыв лицо руками. ― Итак, ― решив не тянуть кота за хвост, обратилась я к сыну, ― это правда?! ― Мама, ― начал Кайт, ― выслушайте меня, по крайней мере! ― Это неслыханно! ― я уже не обращала внимания ни на мужа, который пытался вразумить и успокоить меня, ни на невестку, которая жалобно всхлипывая, смотрела на нас. ― Как ты дошел до такого, Кайт? ― Матушка, я умоляю вас, ― вновь отозвался мой сын, пряча глаза. ― Слышать ничего не желаю, кроме одного: кто эта дрянь?! ― Госпожа Серпент… ― робко проговорила Акбулог. ― Кто она? ― настаивала я. ― Хозяйка ателье, мама, ― ответил Кайт, ― но это не имеет отношения к делу. ― Ах, вот оно что! ― протянула я. ― Похоже, это ее так называемое ателье предоставляет услуги совсем иного толка. ― Мама! ― вскинулся Кайт. ― Ради бога, не нужно драм, прошу вас! ― Нет, это я тебя прошу, Кайт! Ты, что, вообще уже ничего не соображаешь?! ― Мы уже все выяснили с Акбулог, матушка! ― раздраженно бросил Кайт и вновь отвернулся от меня. ― Кайт… он… это вышло случайно, ― пролепетала Акбулог. ― Но это не имеет никакого значения. Я сказала вашему сыну, госпожа Серпент, господин Абаж, то же, что говорила вам, и могу повторить еще раз: я ухожу. ― А я тебе уже сказала, ― отозвалась я, ― что не допущу этого. ― Мне все равно, ― вздохнула Акбулог. ― Поймите, я не могу здесь больше оставаться. ― Вы видите, мама? ― передернул плечами Кайт. ― Она упряма, словно тысяча ослов! ― Я уеду в город и сниму там комнату. Пока поживу там, ― твердо произнесла Акбулог. ― По крайней мере, до тех пор, пока не родится ребенок. Простите меня, госпожа Серпент, я очень вас люблю и уважаю, но я попросту не смогу жить под одной крышей с… ним! ― Кайт, ― обратился к сыну Абаж, ― ты что же, позволишь своей жене вот так просто уйти? ― А что я могу сделать? ― пожал плечами Кайт. ― Попросить прощения для начала, ― мягко проговорил Абаж. ― Она не желает меня слушать, ― фыркнул Кайт. ― Кроме того, она сама, первая, отдалилась от меня. Если бы она была со мной рядом, поддерживала в трудную минуту, то я не обратил бы внимания на другую. И если сейчас она решила уйти… Не могу же я держать ее силой! Вы что же, прикажете мне связать ее по рукам и ногам или запереть здесь? Я просто задохнулась от такой бесцеремонности. И я совсем не узнавала человека, стоявшего сейчас напротив. Неужто это ― Кайт? Мой сын, такой внимательный и чуткий, который никому не мог причинить боль! Когда он так разительно изменился?! ― А ты, видимо, считаешь, что она тебя поблагодарить обязана за такое? Сумел натворить дел, сумей, во-первых, сохранить свое достоинство, а во-вторых ― исправить свои ошибки вместо того, чтобы обвинять жену! Ты вдумайся вообще в то, что ты говоришь: ты ей изменил, и она же виновата! Твой отец прав, ты сейчас должен в ногах у нее валяться, вымаливая прощение, а не оскорблять ее еще больше. В любом случае, Акбулог отсюда никуда не уйдет! ― я окончательно вышла из себя. ― Если кто и должен покинуть этот дом, то как мне кажется, ответ тут очевиден. ― О чем вы, матушка? ― казалось, он разом растерял всю свою уверенность. ― Я еще не выжила из ума, Кайт, и ни за что в жизни не допущу такого бесстыдства, чтобы законная жена ушла, а ты на ее место тут же привел сюда эту потаскушку! ― Она никакая не потаскушка, мама, не надо так ее называть! ― вскинулся Кайт. ― В отличие от моей жены, она меня очень хорошо понимает. ― Вот и прекрасно! ― усмехнулась я. ― Она может «понимать» тебя сколь угодно и где угодно, но только не здесь. Потому что твоя любовница войдет сюда не раньше, чем я окажусь на кладбище! А пока я жива, я не позволю выгнать из родного дома твою супругу и мать твоих детей ради неизвестно кого, об этом просто не может быть и речи! ― Мама, ― Кайт взглянул на меня в упор, ― я уже не маленький ребенок! И я волен делать все, что хочу! ― Смею тебе напомнить, ― я тоже посмотрела ему в глаза, и никогда еще я не видела во взгляде моего сына такой злости и раздражения, но и я была уже взвинчена до крайности, ― что это мой дом, Кайт! И посему решать, кто отсюда уйдет, а кто останется, буду я! Если ты так хочешь жить с этой… женщиной, твое право. Но здесь ее не будет! Отправляйся к ней, живите в ее доме, или снимайте свой собственный, делайте, словом, все, что угодно, но подальше отсюда! В своем доме я не потерплю бесстыдного поведения, как я уже сказала! ― Если госпожа Лизард будет со мной, то станет мне женой, ― сказал Кайт, ― о каком бесстыдстве вы ведете речь? ― Нет! ― отрезала я. ― У тебя одна жена ― Акбулог. И пока она жива и здорова (дай ей бог долгих лет), другой у тебя не будет. И мы никого больше не признаем. Ты что, думаешь, что твоя жена это как предмет гардероба, нечто вроде рубашки: сегодня надел, завтра надоела, снял и выбросил? Нет, дорогой, ты выбрал эту женщину в свои спутницы до конца дней, так повелось в веках, Кайт! И я не позволю тебе обращаться с ней словно с ненужной половой тряпкой. Повторяю в который раз: Акбулог останется здесь, поскольку это ее дом. Не ее, знаешь ли, вина, что муж оказался… таким безответственным. ― Матушка… ― Это мое последнее слово, Кайт: если ты желаешь жить с другой женщиной, то не под этой крышей. Поскольку в этом доме все его обитатели всю жизнь вели себя достойно! И никогда не опускались до такой низости, чтобы изменить жене и сверх того выставить ее на улицу! ― Мама, ― процедил Кайт, ― вы сейчас вынуждаете меня грубить вам! Но позвольте в таком случае напомнить, что вы и сами… одним словом, я родился тогда, когда вы еще не были замужем за моим отцом! Поэтому, когда вы говорите о достойном поведении и… Я почувствовала себя так, словно он бросил мне в лицо огромный, липкий ком грязи. Моя рука сама, будто помимо моей воли, взметнулась вверх и опустилась на щеку сына. Вслед за, как мне показалось, оглушительным звуком пощечины раздались громкие возмущенные восклицания: ― Кайт! ― ахнула Акбулог. ― Да как ты смеешь! ― Абаж встал между нами, схватил сына за плечи и несколько раз встряхнул. ― Что с тобой происходит, ты совсем рассудок потерял, Кайт? Как тебе не совестно произносить подобные слова? ― Я сказал, что думаю, отец! Вам с матушкой вовсе не стоит попрекать меня внебрачной связью, ведь в то время, когда между вами возникла… симпатия и взаимная близость, вы отнюдь не были мужем и женой. И уж что бы на это сказали ваши досточтимые родители, равно как и на появление незаконнорожденного… В следующий же миг Кайт получил от отца вторую пощечину. ― Щенок! ― сверкнув глазами прошипел ему в лицо Абаж (а я, признаться, поразилась до крайности, никогда еще не видела его в такой ярости). ― Не будь ты моим сыном… Да если бы тебе пришлось вынести хотя бы сотую часть того, что пережила в те дни твоя мать, если бы ты знал, что это такое ― остаться совсем одному, когда вокруг тебя рушится весь твой мир, в котором ты родился и вырос, если бы ты потерял разом всех, кого любил, ты бы может быть, вел себя достойно. Во всяком случае у тебя никогда не повернулся бы язык сказать в лицо своей матери такую гадость! Но ты ничего не понимаешь, ровным счетом ничего! Ты так и остался глупым, избалованным ребенком, которого ничему не научила жизнь! ― Оставь его, Абаж, ― я осторожно тронула мужа за плечо. ― Не надо. Вслед за этим я повернулась к сыну и, стараясь изо всех сил, чтобы мой голос не дрожал и звучал уверенно, произнесла: ― Ты волен делать все, что захочешь Кайт, но никого из нас это больше не касается. Можешь собирать свои и вещи и отправляться к… своей новой жене. И чем раньше ты это сделаешь, тем лучше. Потому что с этой минуты у меня больше нет сына! Ты хорошо меня слышишь, Кайт? Вслед за этим я, не дав ему опомнится, и сказать хоть слово, повернулась и быстрым шагом вышла из комнаты, Абаж торопливо шел за мной, я чувствовала его присутствие и его шаги за спиной. И только когда мы оказались у нас в спальне, я обернулась и в ту же секунду оказалась в его объятиях. ― Что я сделала не так, Абаж, скажи мне, что? ― расплакалась я, уткнувшись ему в плечо. ― Почему он стал таким, ответь мне! Где я промахнулась? Что упустила? ― Тшш, ― шептал мне Абаж, ласково гладя меня по волосам и по спине, ― ну, не надо так, успокойся, Анидаг! Все наладится, вот увидишь, все будет хорошо. Я слушала, что он мне говорил, но в первый раз в жизни мне показалось, что на сей раз он сам не верил собственным словам.