Лицом к лицу

Лизард

Сжимая кулаки со всей силы так, что ногти больно впились в ладони, я в ярости смотрела на закрывшуюся за клиенткой дверь. Вернее, теперь уже бывшей клиенткой. Это похоже на страшный сон, но, увы это была правда. Все началось месяца три-четыре тому назад, когда я обезумела настолько, что позволила себе совершить такую глупость! И где, скажите мне, была моя голова? Нет, если уж начистоту, то господин Кайт мне нравился уже давно, еще с тех самых пор, когда вместе с первой своей женой, тогда еще невестой, они впервые приехали ко мне пошить госпоже Доу платье к свадьбе. Я в ту пору, сбежав от своего второго мужа, поселилась здесь и открыла небольшое ателье. И, само собой разумеется, мне грех было отказываться от таких выгодных клиентов: они были владельцами одной из лучших гостиниц в округе и потом платили щедро. Жена его, госпожа Доу, была тихой и спокойной, я бы сказала даже незаметной женщиной, что было мне на руку, о такой клиентке можно лишь мечтать. Она покорно выслушивала все, что я говорила, соглашалась со всеми замечаниями, если мне казалось, будто фасон нужно как-то изменить. Правда, стоит заметить, что маменька жениха немного портила всю картину. Эта женщина меня буквально извела, словно это она была швеей и знала досконально, что и как следует делать. Разумеется, поставить ее на место не предоставлялось возможным: она была хозяйкой и именно она платила мне. Впрочем, у меня золотые руки, об этом мне все говорили, и я сумела угодить госпоже Доу. Она была без ума от своего наряда, и с тех пор у меня появились постоянные, весьма состоятельные клиенты. Даже сама госпожа Серпент, после того, как я угодила ее невестке, сменив гнев на милость, иногда заказывала у меня свои туалеты. А это, надо сказать, могло служить мне лишним поводом для гордости: по слухам, эта женщина была чуть ли не королевской крови и привыкла к самым изысканным и утонченным нарядам. Время шло, мое ателье набирало популярность, заказчиков становилось все больше, я разбогатела и могла теперь себе позволить жить так, как захочу. Собственно, я давно уже так решила, сразу же после того, как мой дядя, который заменил мне отца, выдал меня замуж за своего друга. Мне тогда сравнялось всего лишь пятнадцать лет, а моему мужу было уже под пятьдесят. Дядюшка разорился, и это был, знаете ли, самый лучший способ поправить дела. Я была совсем юной и ничего не понимала в жизни, потому уступила. Восемь лет моей жизни были если не адом на земле, то по крайней мере, это очень походило на ад. Слава всевышнему, муж скончался, и я обрадовалась, думала, получу его состояние и заживу припеваючи. Но оказалось, что наследником является его сын (а я даже и не знала о том, что у него были дети), а я оказалась на улице. Дядюшка мой к тому времени совсем опустился, дневал и ночевал в самых непотребных кабаках, да и мне, честно говоря, была одна дорога ― в такое же «милое» заведение. В лучшем случае ― мыть там полы, в худшем… и не только. Но я не желала становится публичной девкой, поэтому, оглядевшись вокруг, присмотрелась к одному из близких знакомых покойного мужа и решила, что вот он, мой шанс. Он был весьма состоятельным торговцем и в отличие от моего муженька, всегда вел себя вежливо и обходительно. Мне потребовалось всего ничего, чтобы он обратил на меня внимание. Нужно было только выбрать нужный момент и изобразить участие и заинтересованность: «Ах, сударь, вы так много работаете, вам так трудно, приходится со всем справляться самому!» ― и он пал, как говорят, к моим ногам. На мою голову! Когда я вышла за него, мы перебрались в столицу, и вот тут-то я поняла, что поспешила. Этого милого и вежливого человека словно подменили, стоило нам переступить порог его дома. Я обязана была вести хозяйство, убирать дом, мыть полы, чистить кастрюли и горшки, готовить ему завтраки, обеды, ужины; слуг он нанимать отказывался, говорил, это мои обязанности, к чему тратить деньги. Вечерами он уезжал кутить со своими дружками, а мне запрещал ложиться спать, пока он не вернется. Один раз я заснула, просто прилегла на несколько минут и тут же провалилась в сон; он вернулся, разбудил меня двумя ударами по лицу, а потом высек ремнем. После чего, словно этого было мало, еще и воспользовался, так сказать, своим правом мужа и господина, как он выражался. Я проклинала себя за то, что связалась с ним, но что толку стенать? Так или иначе, нужно было искать выход. И я стала потихоньку воровать у него деньги. Он выделял мне средства лишь на закупку продуктов, и это всегда была строго оговоренная сумма. Кроме того, мой муж требовал всегда строжайшего отчета, а если что-то не сходилось, то он вновь брал в руки свой кожаный ремень. Я сильно рисковала, но все же за пять лет, что я прожила с ним, тайком мне удалость скопить небольшую сумму. Однажды ночью, когда он уехал, по своему обыкновению, к дружкам, я сбежала. Я оставила записку, что, дескать, больше так не могу, и пусть он не ищет меня, все равно не найдет, разве что на дне морском. Возможно, он и впрямь решил, что я покончила с собой, сбросившись со скалы (отвесные скалы были видны прямо из окна нашего дома), или просто был обижен до глубины души моим предательством и не стал искать меня. Первые несколько лет я жила, вздрагивая от страха при каждом шорохе, думала, что он нашел меня, пришел за мной. Но потом я вздохнула с облегчением, а уж когда окольными путями мне удалось выяснить, что он умер через месяц после моего побега, напился, как свинья, во время очередного кутежа, и его хватил удар, то и вовсе обрадовалась. Отныне я была свободна, как ветер, и твердо решила: никаких больше мужей в моей жизни не будет. Хватит, сыта я по горло этой семейной жизнью! Если мужчины и возникали теперь в моей жизни, то только для развлечения, ну и для получения, скажем так, необходимых для спокойной безбедной жизни благ. Собственно, своим ателье я обзавелась именно так: это был подарок мне от моего, назовем его, поклонником. Шить я выучилась, когда была замужем вторым браком. Теми долгими ночами, когда я была обязана ждать прихода мужа, я пыталась хоть как-то занять себя, чтобы не заснуть. Так что, если подумать, его я тоже должна благодарить, чтоб ему в аду котел поуютнее предоставили! Поклонник тот, что подарил мне мастерскую, был, как легко можно догадаться, богат, щедр, добр и внимателен. Собственно, когда я с ним познакомилась, то он коренным образом изменил мое представление о мужской братии. Он ни в чем не был похож на тех двух скотов, за которыми я побывала замужем. Он научил меня самому главному: мужчина обязан обожать женщину, быть ее рабом, поклоняться ей и исполнять любые ее прихоти. «Только последний мерзавец может поднять руку на более слабое существо», ― говорил он, и я… черт его знает, наверное, я его действительно любила. Вернее не так: пожалуй, если кого и любила хоть немного, то именно его. Во всяком случае, я была готова за ним, как говорят, в огонь и в воду, и если бы он сделал мне предложение, я бы нарушила зарок, данный самой себе, не наступать больше на грабли семейной жизни. Но он, увы, не мог позвать меня замуж, поскольку у него уже была жена. Ну, возможно, нет худа без добра, кто знает, как бы все сложилось, если бы мы стали жить вместе. Поначалу все шло прекрасно, он навещал меня практически через день, иногда реже, и мы неплохо проводили время, а потом обо всем узнала его жена. Он приехал ко мне и, пряча глаза, сказал, что все кончено. Жена на первый раз простила его, но если его адюльтер продолжится, она выставит его вон. А этого он допустить никак не мог, поскольку фактически все его состояние принадлежит жене. Я согласилась с его решением, хоть мне это, стоит признать, не так-то легко далось, и отпустила его на все четыре стороны. В качестве отступного, если так можно выразиться, он мне заплатил весьма внушительную сумму. Не знаю уж, как он это уладил с супругой, меня это не касается. Самое главное, что я смогла открыть свою мастерскую и мало-помалу наладить работу так, что ко мне стали приезжать за заказами самые состоятельные и влиятельные люди в городе, да и во всей провинции. Теперь я могла ни в чем себе не отказывать и действительно была вольна жить как хочу и с кем хочу. И вот тут-то, когда, казалось, все вошло в свою колею, и жизнь моя наладилась и устоялась, я, на беду свою, связалась с Кайтом! Вообще, я уже давно усвоила, что не стоит смешивать работу и свои личные дела, но тут уж… опять, в который раз, все произошло само собой. Я обратила на него внимание еще тогда, когда он впервые приехал ко мне в ателье, с первой своей женой. Красивый мужчина, с приятными манерами, вежливый, обходительный, не какой-нибудь там мужлан и грубиян. Кроме того, не самый бедный, по слухам, он был наследником весьма солидного состояния. Вот почему, скажите пожалуйста, в этой жизни везет всем, даже таким невзрачным серым мышкам, вроде этой госпожи Доу, что им в мужья достаются воспитанные кавалеры с деньгами, а мне… Такие мысли витали у меня в голове, пока я шила Доу свадебное платье. Потом Кайт несколько раз делал у меня заказы для гостиницы, а потом вдруг неожиданно пропал. От них чаще стал приезжать слуга с поручениями и заказами от госпожи Серпент. Позже я узнала, что он овдовел и уехал, после до меня изредка доходили слухи, что он вновь женился, у него родился сын. В общем, время шло своим чередом, и я, честно признаться, уж и думать о нем позабыла, когда неожиданно он вновь приехал ко мне в ателье. ― Сколько лет, сколько зим, господин Кайт! ― поприветствовала я его, отметив про себя, что он выглядит немного уставшим. ― Добрый день, госпожа Лизард! ― натянуто улыбнулся он. ― Я приехал сделать очередной заказ. Мы очень быстро все обсудили, заказ был не слишком большой и сложный: новые скатерти и шторы для гостиницы, а затем я пригласила его отобедать. Он, вздохнув, отказался, сославшись на срочные и неотложные дела. По его лицу я поняла, что, скорее всего, никаких дел, особенно неотложных, у него нет, просто ему не хочется задерживаться, разговаривать со мной. Я решила сгладить немного ситуацию, а то, чего доброго, лишусь выгодных заказчиков. ― Ну, хорошо, ― я потупилась и грустно вздохнула, ― я понимаю, господин Кайт, вас же ждут дома, к чему вам тратить время на глупую портниху? ― Что вы, ― вдруг оживился он, ― дело вовсе не в этом, просто… Акбулог просила меня вернуться пораньше. Сыну нездоровится. ― Бедненький малютка! ― в тон ему отозвалась я. ― Передайте вашей супруге поклон, и скорейшего выздоровления сыну. ― Спасибо, госпожа Лизард, ― улыбнулся он, ― обязательно передам. И вот в то самое мгновение, когда я, увидев его улыбку, перехватила его взгляд, у меня в голове промелькнула вдруг шальная мысль, что… неплохо было бы заполучить его. Чем черт не шутит, может быть, в этот раз мне повезет, и я, наконец-то стану женой респектабельного человека, перееду жить к нему, займусь делами гостиницы и смогу передать дела ателье управляющей. Таким образом, доходы мои удвоятся, что, согласитесь, не может не радовать. Да, разумеется, тут есть небольшая загвоздка: господин Кайт женат, но ведь жену можно и оставить. У него вполне должно хватить денег заплатить ей отступного. Кроме того, он привез ее с родины своей матери, из бывшего Королевства Кривых Зеркал, поэтому она может, получив отставку, уехать и не стоять у меня на пути. Чем, собственно, я хуже, почему я обязана работать от зари до зари, не покладая рук, в то время как очередная бледная моль, вроде этой госпожи Акбулог, наслаждается жизнью? И только лишь потому, что в свое время удачно вышла замуж. Словом, я решила заполучить его. И потом, ко всему прочему, я знаете ли не привыкла, чтобы мной вот так открыто пренебрегали. В общем, когда он приехал расплатиться за заказ, я проявила по отношению к нему искреннее участие, была мила и обходительна, и он дрогнул: признался, что последнее время его донимают семейные проблемы. ― Ах, ― понимающе кивнула я, ― хорошо вас понимаю, господин Кайт, большая семья ― это так прекрасно! Но с другой стороны, и проблем больше. ― Раньше у нас был мир и покой, ― пожал он плечами, ― но в последнее время нас будто проклял кто. Выяснилась совершенно прозаическая вещь: его дочка не поладила с новой женой, и теперь они только тем заняты, что без конца ругаются. Честно говоря, как по мне, то этой девице недостает хорошей трепки. Ей бы в родственники моего дядюшку, который, не задумываясь, выдрал бы ее ремнем, чтоб научилась уважению. Но вслух, разумеется, я этого не сказала, наоборот, посочувствовала, что девочка, видно, слишком ранима, ну, и тому подобный вздор. Через пару дней я случайно встретилась с господином Кайтом в лавке специй, он как раз был с дочерью, и я утвердилась в своем мнении: девица избалована донельзя! Ну ничего, если мне повезет, и я выйду за Кайта, то мигом отправлю эту несносную девчонку куда-нибудь в столицу, в закрытый приют, там уж ее научат манерам. В тот день, когда господин Кайт приехал оплатить заказ, мы опять же быстро все уладили, он засобирался домой, но я все же уговорила его выпить немного лимонада, который сама приготовила. Прощаясь, я, взяла его за руку и с удовлетворением отметила, что он не торопился убирать ее из моей ладони. Лед тронулся! Я решила, как говорят, идти ва-банк, и вместо его заказа отправила в гостиницу «Белая роза» совсем другой товар (за ним должны были приехать только через неделю). Конечно, я рисковала, ведь вместо Кайта ко мне могла приехать и его жена, и кто-нибудь из слуг, а то и сама госпожа Серпент, и тогда мне точно досталось бы на орехи. Но мне несказанно повезло: он приехал сам! ― Ох, господин Кайт, ― я была само раскаяние, ― поверьте, это досадное недоразумение! Сама не понимаю, как так вышло, мне ужасно стыдно! Простите! ― я трагически заломила руки. ― Ну, что вы, госпожа Лизард, такое ведь с каждым может случиться! ― понимающе улыбнулся Кайт. ― Может быть, хотя бы сегодня вы отужинаете со мной? ― спросила я. ― Мне хочется загладить свою вину перед вами! Он пожал плечами, подумал, и о, счастье! ― согласился. Я расстаралась на славу, заказав этот ужин в одном из самых дорогих ресторанов. ― Вы отменная хозяйка! ― похвалил меня Кайт, отведав жаркого. Этот соус ― что-то изумительное, примите мои искренние восхищения! ― Вы это из вежливости, ― застенчиво улыбнулась я. ― Это всего лишь жаркое! Я не ждала сегодня гостей, вот и приготовила на скорую руку. Если бы я знала, что вы будете ужинать со мной, я бы постаралась приготовить вам что-нибудь особенное. Хотя, думаю, мне не сравнится с вашей супругой. ― Поверьте, ― отозвался он, прихлебывая вино, ― это ей не сравнится с вами! Акбулог не слишком хорошо готовит, стоит признать. ― Еще вина? ― я протянула ему бокал. ― Если позволите. Ему хватило пары бокалов, чтобы он отбросил всякое смущение, и через четверть часа я уже знала о нем все с самого раннего детства, когда он вместе с Доу играл в саду у пруда в русалку и принца, до женитьбы на Акбулог, которая влюбилась в него без памяти, после того, как он спас ее от похитителей. ― А теперь, ― грустно закончил он, ― мне кажется она уже не любит меня, как раньше. Все свое время уделяет сыну, отговаривается домашними заботами, даже с дочерью моей помирилась. ― Так это же прекрасно! ― воскликнула я. ― Да, они перестали ругаться. Это, бесспорно, плюс. Но вот на меня у жены совсем не осталось времени. Я понимающе улыбнулась, вздохнула, после чего встала, притушила свет, незаметно расстегнула пару пуговиц на своем платье, чтобы декольте было более открытым, и села рядом с ним. ― Ей, видно, приходится трудно, но справедливости ради, женщине не следует забывать о своем долге. Ведь вы ― ее муж. А значит, она принадлежит вам, вы ее хозяин и повелитель! ― Вы так думаете? ― он повернулся ко мне, взглянул в глаза. ― Если бы, ― я придвинулась еще ближе, ― я была вашей женой, то ни в коем случае не посмела бы хоть в чем-то вам перечить. Кайт попытался справиться с дыханием, но, тем не менее, я с удовлетворением отметила, что он не торопился отсесть подальше. Решив брать быка за рога, я села к нему на колени, обняла за шею. ― Рядом с вами, господин Кайт, устоит разве что глыба льда. Или камня. Я… ― мое дыхание тоже сделалось резким и прерывистым, и я почувствовала, как его руки гладят мои плечи, стягивая платье все ниже. ― Ох, признаюсь вам, я не в силах… устоять перед искушением! ― Вы удивительная женщина, госпожа Лизард, ― он поцеловал меня в губы и принялся расстегивать мое платье. ― Мы… я совсем забыла о десерте! ― закрыв глаза и откинув назад голову, подставляясь под его поцелуи, прошептала я. ― Это самый лучший десерт, госпожа Лизард! ― так же шепотом отозвался Кайт, целуя и лаская меня. Закончился этот вечер именно так, как я и планировала… Он был очень страстным и вместе с тем нежным любовником, хотя, конечно, мне было с чем сравнить, и я знавала куда лучших, но… скажем так, не самый худший вариант. С того дня он приезжал ко мне практически каждый день, и я чувствовала себя словно молодая невеста в медовый месяц. Он привозил мне подарки, возил на прогулки, пару раз мы с ним обедали и ужинали в кафе на набережной, но вечерами он уезжал домой, и мне это быстро начало надоедать. Я не для того завела этот роман, чтобы мужчина приходил ко мне дабы избежать семейных скандалов и расслабляться после ссор с женой! Я хотела изменения своего статуса и положения, я должна была войти в «Белую розу» новой хозяйкой. Несколько раз я попыталась завести об этом разговор, но Кайт быстро менял тему. Что ж, я уже начала разочаровываться в нем. Похоже, я зря потратила время, и тут мне ловить нечего. Ну, что ж, по крайней мере, это было весьма приятно потраченное время. И вот в один прекрасный день он пришел ко мне, как он сказал, совсем. Выяснилось, что его жена случайно застала нас с ним на улице (говорила же, следует соблюдать осторожность) и выгнала на улицу. То есть, выгнали его родители, приняв сторону этой бледной моли Акбулог. Такого удара в спину я, признаться, не ждала! ― Теперь мне остается только предложить тебе руку. И мы будем жить с тобой вдвоем, ― жалобно взглянув на меня, проговорил Кайт. Мне же оставалось только вздохнуть и отправиться готовить ему комнату. Но это были еще цветочки. Ягодки начались, когда госпожа Серпент прислала посыльного сообщить, что отныне она отказывается от моих услуг. Я даже и рта раскрыть не успела, как слуга ушел, даже не дав мне объясниться. Вслед за этим от моих услуг отказались еще несколько состоятельных клиенток, причем под самыми что ни на есть дурацкими предлогами: то далеко ездить, то я, видите ли, не пожелала использовать шелк, который выбрала заказчица (а ведь тот цвет шел ей как корове седло!). Со мной чуть удар не случился, когда я случайно узнала, что все они теперь шьют у Арахны. Эта мерзавка давно уже спала и видела, как бы переманить моих лучших клиенток. И вот теперь ― они сами явились к ней, на блюдечке, так сказать. Я догадывалась, что это неспроста. Наверняка мать Кайта, им что-то наговорила обо мне, змея подколодная! Или же они сами узнали, что, дескать, хозяйка «Белой розы» нашла новую модистку, которая берет дешевле, шьет быстрее, знаю я уловки этой мерзкой паучихи Арахны, и последовали ее примеру. И вот сегодня новая неприятность: госпожа Уиллоу, хозяйка издательства ежедневной газеты «Прибой», самой читаемой и продаваемой в городе, сама пришла ко мне, дабы заявить, что больше не нуждается в моих услугах. Да еще намекнула, что это де опрометчиво с моей стороны ― открыто жить с женатым мужчиной! «Этого у нас очень не любят», ― нимало не стесняясь, заявила она. Это было уже слишком! Я же так напрочь разорюсь! Вместо того, чтобы стать уважаемой и богатой дамой, я стала натуральным изгоем. И все из-за моей собственной опрометчивости. Ну и, конечно же, из-за Кайта. Вместо того, чтобы разойтись с женой и отправить ее на родину, он оставил ее жить в своем доме! Нет, нужно срочно что-то предпринять. Я закрыла ателье, все равно клиентов сегодня не предвидится, и решительно направилась в гостиную. Мне требовалось срочно поговорить с моим так называемым несостоявшимся мужем.