When night comes

Криденс, недолго думая, пошел в комнату, достал из шкафа чистые вещи и вернулся обратно. Он аккуратно положил их на край стола и сказал Персивалю: - Я могу постирать ваши вещи, пока вы будете в ванной. Он покорно склонил голову, избегая встречаться глазами с мужчиной. Грейвс медленно поднялся и принялся расстегивать пуговицы на рубашке. Бербоун, чуть отойдя в сторону, ждал, пока мужчина отдаст ему грязную одежду. Но раздевался он нарочно медленно, тем самым заставляя юношу посмотреть на него. - Нравится? - Простите, сэр, - парень покраснел и отвернулся. - Подойди ко мне, - шепотом попросил он. – Пожалуйста. Криденс развернулся и сделал несколько шагов вперед, сокращая между ними дистанцию, но головы он так и не поднял, продолжая рассматривать свои ноги. - Расстегни ремень. В голосе Грейвса появились твердые ноты. Он уже не просил, а приказывал. Криденс в нерешительности положил руки на пряжку и застыл, боясь сделать лишнее движение. - Мне долго ждать? - Простите. Мальчишка ловко вытащил ремень из шлёвок, кладя на стул. - Теперь ширинку, - Криденс покраснел пуще прежнего, и всё никак не мог решиться на это. Грейвс поймал его руки и с силой прижал их к низу живота. – Давай вместе. Мужчина чуть ослабил хватку и позволил юноше вытолкнуть пуговицу из петли. Он чувствовал, как его руки дрожали, и как тот судорожно втягивал воздух через нос. Когда пальцы мальчишки взяли собачку, Персиваль отпустил его руки и сказал: - Посмотри на меня. - Я не могу, сэр, простите. - Криденс, я сказал: посмотри на меня. Парень несмело поднял голову и чуть выпрямил спину, становясь даже немного выше мужчины. Бербоун чувствовал смущение, переходящее в жгучий стыд. Его щеки заливались румянцем, придавая невинности. Ему хотелось выйти из кухни и спрятаться где-нибудь, чтобы привести себя в порядок и унять беспокойное сердце. - Посмотри на меня. Грейвс сжал его запятье. Юноша коротко взглянул на Персиваля, тут же отводя взгляд. - Подними глаза, Криденс. Мужчину это забавляло. Здесь, наверное, самое пикантное заключалось в том, что они не раз занимались сексом, но то был просто физиологический процесс, а сейчас всё было гораздо интимнее. Обычно мистер Грейвс брал мальчишку сзади, наваливаясь на него всем весом и вжимая в стол. Он скользил руками по его бедрам, и выше, по груди, но даже в те моменты, находясь в такой непосредственной близости, это было не так как сейчас. Стоя так близко, они ощущали тепло и дыхание друг друга. Криденс провел языком по пересохшим губам. Персиваль не оставил это без внимания. Он повторил глазами путь языка и чуть ослабил хватку на запястье. - Мальчик мой. Напряжение росло, и воздух с каждой минутой становился тяжелее. Парень так и продолжал стоять, сжимая вспотевшими пальцами собачку ширинки. Фразы, произносимые мистером Грейвсом, уже засели у него в голове, и продолжали крутиться на повторе в тишине комнаты. Криденсом раньше никто так не командовал. От негромкого, но твердого и уверенного голоса, парень начинал возбуждаться, но он не находил сил повернуть голову и встретится глазами с мистером Грейвсом. Бербоун боялся, и этот страх был иррационален. - Криденс, - уже совершенно твердо и с нажимом произнес мужчина. От интонации, с которой было сказано его имя, у Криденса по спине забегали мурашки и внизу живота начинал затягиваться тугой узел. Никто и никогда не произносил его имя так, как мистер Грейвс: уверенно, властно, напряженно. - Простите, - юноша вжал голову в плечи, боясь того, что его могут ударить. Но Грейвс не собирался его бить. Он отпустил руки, и взял в ладони его лицо. Медленно провел большим пальцем по нижней губе; она была влажной и чуть припухшей, словно до этого он её несколько раз закусывал. - Посмотри на меня, мальчик мой. Теперь, когда границы личного пространства были полностью нарушены, Криденсу не оставалось ничего, кроме как поднять взгляд на мужчину. В глазах Персиваля плескалось возбуждение, плавно переходящее в неприкрытую похоть. Парень застыл и задержал дыхание, наблюдая за такими метаморфозами. Мистер Грейвс чуть подался вперед, и, накрыв губы юноши своими, притянул его еще ближе. Криденс потерялся в ощущениях: его целовали и так аккуратно обнимали, что он не знал, куда деть руки. В попытке найти опору, он смял полы расстегнутой рубашки и прерывисто вдохнул. У него закружилось голова. Ему показалось, что такая близость была непозволительной, запретной и совершенно, вопреки всему, приятной. Он чуть разомкнул губы, думая, что мужчина углубит поцелуй, но этого не произошло. Грейвс отпустил его и, взяв со стола вещи, ушел в ванную комнату, оставив мальчишку одного со своими мыслями. Криденс опешил, и хотел было, бросится за Персивалем, но звук закрывающейся щеколды немного отрезвил его, и он присел на краешек табуретки. Впервые он испытал желание закурить. Пачка сигарет услужливо лежала раскрытая, и юноша вытащил дрожащей рукой одну. Он покрутил её в пальцах и, зажав между губ, щелкнул зажигалкой, затягиваясь. Горький дым обжег горло, и он закашлялся, словно делал это в первый раз. Вторая затяжка вышла лучше первой, и никотин дал в голову, оседая мутной дымкой в сознании. Скурив сигарету наполовину, он затушил её в импровизированной пепельнице и поднялся на ноги. От резкой смены положения у него закружилась голова, но он схватился за край стола, сохраняя равновесие. Когда головокружение прошло, он убрался на кухне, вымыл посуду и прошел к двери ванной, прислушиваясь к звукам за ней. Но из-за шумящей воды он ничего не услышал. Криденс прошел в комнату и просто рухнул на диван, стараясь придумать, что ему делать дальше. С одной стороны, он был рад, что всё вышло именно так, но с другой… Юноша совершенно не знал этого человека. Вернее, он был знаком с ним. Даже не так. Были знакомы их тела, а сознательная часть – нет. Всё, что Бербоун знал о Грейвсе – это то, что он был определенно богат, образован и щедр. А дальше – пропасть. Он не представлял, что будет потом. Парень откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Мерный шум воды убаюкивал его, и тот не заметил, как провалился в сон. Грейвсу казалось, что вода смывает с него тонны грязи и тысячи мелочных забот – настолько он устал за последнее время. На единственной полочке он нашел все самое необходимое: шампунь и мыло. Он усмехнулся, рассматривая розовый бутылёк с надписью «Принцесса». Мужчина быстро вымыл голову и присел в ванну, но она оказалось слишком узкой, и поэтому пришлось довольствоваться горячим душем. Сверху на одежде лежала запечатанная зубная щетка и тюбик новой зубной пасты. Персиваль удивился продуманности мальчишки, и, открыв всё необходимое, почистил зубы. Вещи, данные Криденсом, были ему немного малы, но это было всё равно лучше, чем его заляпанный грязью костюм. Ступив мокрыми ногами на маленький резиновый коврик, Персиваль взял стопку вещей, и, достав оттуда полотенце, уткнулся в них носом. От одежды пахло стиральным порошком и совсем немного самим Криденсом – свежесть, смешанная с чем-то сладким. Мужчина натянул плавки, которые тут же врезались ему под ягодицы, слишком сильно обтягивая. Он тяжко выдохнул, но всё же надел застиранную футболку с логотипом неизвестной ему группы. Свои вещи он так и оставил лежать кучей в ванной, подумав, что парень сам с ними разберется. Уже собравшись выйти из ванной, он подумал и решил, что будет неприлично показаться без штанов, мужчина надел какие-то, любезно предоставленные ему спортивные штаны. И опять же – из-за разницы в комплекциях, они сильно обтянули бедра, но двигаться не мешали. В квартире было тихо, и Грейвс, пройдя в гостиную, увидел спящего Криденса. Персиваль кинул влажное полотенце на дверь и подошел к мальчишке. При дневном освещении его кожа казалась еще светлее, а волосы – темнее. Он невесомо провел кончиками пальцев по щеке мальчишки, и удалился на кухню. На плите одиноко стояла сковородка с приготовленным и еще теплым омлетом. Грейвс решил не размениваться на посуду и поел прямо со сковороды. В настенном шкафчике он нашел растворимый кофе, но вспомнив его кислый вкус, отдал свое предпочтение чаю. Стараясь делать всё, как можно тише, Персиваль заварил чай и вновь прикурил сигарету. В этот раз никотин не драл горло и не ударял в голову, и хоть похмелье не до конца прошло, он чувствовал себя вполне сносно. Присев на табуретку, он начал осматривать окружающую его обстановку. С его вкусами и любовью к деталям, она показалась ему аскетичной. Двуконфорочная печь, раковина и тумбочка. В углу сиротливо расположился низкий холодильник, а рядом со столом – стиральная машина. На стене висел одинокий шкафчик. Грейвс вздохнул. «Да уж». Мужчина снова взял блюдце и затушил в нем сигарету. Решив не будить мальчишку, который, очевидно, всю ночь не спал, Персиваль взял его телефон и набрал номер. Электронные часы показывали полдень, и мужчина надеялся, что его единственный друг уже бодрствует или еще не ложился. Гудки в трубке напрягали, но ему всё-таки ответили. Заспанный голос Тесея был угрожающе неприветлив. Грейвс вкратце объяснил ему ситуацию, и мужчина пообещал, что как только, так сразу. Для надежности Персиваль отправил ему адрес своего место пребывания, а следующим сообщением – извинения за столь ранний звонок. Мужчина еще раз осмотрел кухню, но не найдя на ней ничего интересного, решил вернуться в гостиную. Криденс, как и прежде, спал, забавно морща нос во сне. Парень лежал в позе зародыша, подтянув ноги к груди. Персиваль присел рядом на корточки и погладил мальчишку по плечу, но тот лишь простонал что-то непонятное, даже не просыпаясь. В фигуре юноши была какая-то хрупкость на грани излома. Именно это и нравилось Грейвсу. Если постараться правильно подобрать слово, то это, наверное, будет «аккуратность». Криденс был аккуратным. И по фигуре, и по поведению, и по обустройству жилья. Это виделось во всем: в выданных вещах, в том, как он мыл посуду, в нем самом. Грейвс вздохнул, и, устало поднявшись, опустился в кресло. Стараясь понять, что мужчина чувствовал к мальчишке, он перебрал сотни различных вариантов, но ни один не подходил. Точной характеристикой его чувств, насколько смог понять Персиваль, был комфорт. Ему было очень комфортно находиться с ним рядом, Грейвс не ощущал ни смущения, ни неловкости. Только какое-то теплое чувство разливающееся в груди, постепенно перераставшее в жгучее желание. Да, секс у них был отменный. У Персиваля ни на кого прежде так крепко не стояло. Стоило Криденсу лишь немного качнуть бедрами и облизать пухлые губы, как мозг Грейвса отказывался работать. Вся кровь устремлялась вниз к паху, давя на него невыносимой тяжестью. И вот сейчас, глядя на то, как парень беззащитно свернулся на диване, такой аккуратный, такой юный, у Персиваля опять начала отключаться голова. Он шумно вздохнул и опять подошел к юноше. Прикасаться к нему было сплошным наслаждением. Пальцы мужчины ненавязчиво проходились по открытым местам, легко сминая бледную кожу. Грейвс сунул свободную руку в штаны и с силой сжал член, чтобы не кончить раньше времени. Он мягко пригладил разметавшиеся волосы Криденса, и быстро ушел в ванную. Грейвс не очень любил мастурбировать, но рассудив, что разбудить мальчишку ради секса будет невежливо, решил довольствоваться кулаком. Он включил воду, стянул жмущее белье, и, плюнув на ладонь, растер слюну по всей длине. Движения получались слишком отрывистые, он то и дело сбивался с ритма, но яйца буквально звенели от напряжения. Мужчина закрыл глаза, представляя спящего мальчишку, то, как он медленно поворачивает голову, и видит эрегированный член. Его щеки заливаются румянцем, но он не отворачивается, а наоборот: приподнимается и берет член в руку, с ходу проводя по нему всей ладонью. Юноша мягко оглаживает головку и слизывает выступившую каплю смазки. С разбушевавшейся фантазией мастурбировать стало гораздо приятнее и легче. Персиваль быстро двигал рукой по члену и тяжело дышал. Перед глазами стоял образ Криденса. Из теплых объятий Морфея Криденса вырвал настойчивый стук в дверь. Он, заспанный, поплелся в прихожую, и когда открыл двери, то ему в лицо прилетел пакет. Парень успел его поймать, подставив руки. Он ошарашено посмотрел на гостя и, хотел было открыть рот, чтобы поздороваться, как мужчина его опередил: - Скажи Грейвсу, что с него должок. – он быстро оглядел юношу, ухмыляясь. – Повезло, паршивцу. Незнакомец достал из пальто ключи и уже более миролюбиво отдал их парню. Криденс продолжал смотреть на него, не понимая ровным счетом ничего. - Всё, я пошел. И передай Персивалю, что, если еще раз он позвонит так рано, то его телефон окажется у него в заднице. Мужчина подмигнул и быстро сбежал по лестнице вниз.