Хэй, Джудитт!

      Что-то сломалось в Зоро, а потом мелодия Брука перезапустила его механизм, и все стало хорошо. Нет, все стало лучше, потому что Зоро чувствовал себя счастливым. Было немного странно, потому что счастье казалось беспричинным, но Зоро о таких вещах глубоко не задумывался, просто наслаждался каждым моментом. Вот сейчас до жаркого полудня еще далеко, он прислонился к стене под окном кухни и слушает, как кок, насвистывая, готовит угощение. Чуть подальше на палубе Джудитт читает вслух усопповой котовасии им же написанную детскую книгу про приключения Согекинга и его команды. Раньше книгу читал Эйс, но его постоянно заносило: главные герои внезапно падали в пропасть, акулы откусывали им руки и ноги, а то и вовсе все погибали в самом начале истории. Такие досочиненные сказки мелкотне не понравились, и он был выпровожен под улюлюкание и стрельбу из трубочек. За эти дни Зоро усвоил, что котовасия неслабо так вооружена рогатками и прочими снайперскими штучками, все же дети Согекинга. — И тогда он вытащил занозу из ноги злого великана, и все узнали, что великан на самом деле был добрый! — радостно вещает Джудитт и поворачивает к присмиревшим детишкам и их живности книжку, чтобы показать рисунок великана. Мелкотня заворожено рассматривает картинку с легким придыханием: «Оооо». Чей-то хорек сунул нос прямо в книгу, и все расхохотались. Изгнанный Эйс смотрит из-за угла, он хочет подойти и сидеть вместе со всеми на теплой палубе, но гордость ему не позволяет после того, как он три раза прикончил Согекинга. — Эй, Маримо, будешь? — голос Санджи раздается совсем близко, над ухом, но сердце больше не останавливается, оно просто приятно бьется быстрее, потому что Зоро знает, сейчас случится что-то хорошее, что сделает мир еще лучше для него. Кок протягивает тарелку с перекусом через окно кухни, Зоро хмыкает и забирает угощение, не спеша. Ему нравится, что кок сделал что-то специально для него и сейчас смотрит только на него, он не прочь продлить эти ощущения, они приятные. Но если хочет — пусть идет и напевает дальше, Зоро затем тут и сидит, чтобы слушать спокойный напев кока. — Эйс, Эйс, помоги мне, — кок заприметил скрывающегося ото всех мальчишку. — Вот, я приготовил всем лимонад, это для Джудитт, Банки, Клода, Мэри и тебя, отнесешь им, пока я заканчиваю с полдником? Пусть девочки сначала выберут, а потом ты — будь джентльменом.       Зоро думает, что Санджи, кажется, единственный, кроме Усоппа и Кайи, кто смог выучить имена и не путаться в их детишках, и почему-то осознание этой ни к чему не ведущей мысли заставляет Зоро улыбнуться. Тем временем Эйс исподлобья посматривает на открыто улыбающегося кока, а потом кивает, встряхнув рыжими волосами: так и быть, он тут самый взрослый из них, кому еще нести кучу стаканов на подносе, а то мелкота все перебьет. Получивший важную миссию, Эйс удаляется на другой конец палубы к читающим, раздает им напитки, помогая Банкине придержать лезущего носом в стаканы щенка, и так и остается сидеть со всеми. Кок довольно хмыкает и снова скрывается в кухне. Зоро чувствует себя просто обласканным теплотой и спокойствием мира. Вокруг него накама, он будто снова вернулся на СанниГо, только на душе еще светлее.       А потом все начинают разъезжаться. Первыми, после обеда, отчаливают Усопп и Кайя, извиняясь, что их дети будут реветь всякий раз, как будет отплывать чей-то корабль, тети Робин или дяди Луффи, потому лучше они первыми. Котовасия в мировой скорби, тонким ручейком из лап, ног и хвостов тянется вслед за задорно шагающей Джудитт. Та обнаруживает процессию и просит у дяди Маримо бандану, чтобы махать ей, как впередиидущий флагом. Джудитт весело улыбается, Зоро не может не узнавать в ее улыбке улыбку кока. — Ать-два, ать-два, — чеканит она шаг, и словно Гамельнский крысолов, заводит на копию Мэрри весь свой разношерстный отряд. — А в следующий раз мы будем про русалок читать! — с этой фразой она резко разворачивается к своей компании. — Давайте построимся по росту, чтобы когда в следующий раз приедете, посмотреть, кто всех обогнал!       Малышня толкается, но выстраивается в линию — Джудитт пока выше всех, некоторые усопповы малявки проигрывают по росту собственной собаке, но их этот факт неизменно веселит. Рядом с Джудитт оказывается молчаливый черноволосый Клод, он ниже ее на какую-то ладонь. Джудитт делает страшные глаза и говорит, что теперь будет есть только кашу и морковку, чтобы расти быстро, и чтобы Клод ее точно ни за что не обогнал. По загоревшимся глазам мальчишки можно понять, что он все время их расставания будет делать то же самое, чтобы обогнать в росте, и помнить о Джудитт каждый день.       Усопп уже поднимает паруса, болтая о чем-то с подошедшим попрощаться Санджи. Кок, к слову, справляется хуже Джудитт, и очевидно не хочет отпускать снайпера и его шумную семейку. Зоро припоминает, что с Усоппом на СанниГо Санджи всегда находил общий язык, не то что с Зоро. — А теперь — игра! — заявляет Джудитт, неодобрительно качая головой отцу. — Кто первый заметит дельфина в воде, тот выиграл!       Малышня бежит к переднему краю уже трогающегося с места корабля, Джудитт прыгает на руки отца, который и переносит ее на палубу «Эдит». Зоро слышит, как та дергает его за руку и наставляет: — Прекрати смотреть им вслед, папочка! Они же от этого не вернутся. И зачем ты плачешь, они же не умерли. Скоро снова приедут. Если веселиться с ними, а потом грустить, то в итоге получается ноль, это математика! Тетя Робин меня научила… Хватит оборачиваться! — Джудитт дергает отца за руку сильнее, он даже немного прокручивается на каблуках. — Конечно, солнышко. Прости, солнышко, — хлопает глазами Санджи, а Зоро ухмыляется: недавно он понял, что слушать глубокомысленные диалоги между его Завитушками — одно из любимых его удовольствий. И подслушивать, что за безумные сказки друг другу по вечерам рассказывают эти чудики, — лучшее завершение дня.       Луффи решает отплыть вечером, потому что Санджи нужно наготовить его любимых мясных блюд в дорогу, а на это нужно время. Зоро не против, если кок проведет целый день на кухне, ведь его видно из открытого окна с палубы, где Зоро тренируется с мечами. Оставшийся без шумной группы малышни Эйс явно стушевался, пытаясь скрыться на корабле родителей. Но по крикам Ведьмы стало ясно, что ничего у Эйса так просто не пройдет. Через десять минут он тащится вниз по трапу, печально волоча за лапу огромного плюшевого зайца нежно-голубого оттенка. Эйс шмыгает носом, а заяц считает усатой мордой ступени. Пацан швыряет его об перила, а потом надуто усаживается рядом, пронзительно-рыжеволосый мальчик и нежно-голубой заяц сейчас сидят в одинаковых печальных скрюченных позах.       Уже вечереет, когда головка Чиби-Завитушки мелькает в беседке на крыше, проследив минут десять за недвижимым Эйсом в самодельный бинокль из бутылок, та решает спуститься. Она переоделась, котовасии больше нет, потому и удобные комбинезоны не нужны, на ней простое голубое платье с бабочками-аппликациями. У бабочек не пришиты крылышки, и кажется при каждом движении девочки, что они ими машут, вот-вот улетят. Зоро в очередной раз думает о заботливой вездесущей Эдит, окутавшей тут все своей сетью. Джудитт подходит к Эйсу первая. Он сидит нахохлившись у перил, рядом сполз на палубу заяц. Джудитт задумчиво рассматривает огромную игрушку, почесывая пальцем обгоревший на солнце нос. — Здоровский, — выдает она свой вердикт. — А? — Эйс поднимает голову и сразу кривится, он не очень рад увидеть девочку. — Здоровский заяц. Лапищи. Усищи. Ты с ним спишь? — Вот еще, я что — малявка с плюшевыми зайцами спать! — высокомерно бросает Эйс. — А я сплю с игрушками, — пожимает плечами Джудитт. — Наверное, я еще малявка. — Тогда бери, — Эйс бормочет едва слышно, смущаясь. — Что? — Бери говорю! — теперь он зол, что приходится повторять еще раз. — Это все равно моя мама послала тебе подарить, чтобы с тобой помириться. Только я тебе не поэтому подарю, а потому что иначе мама будет ругаться, а мириться с тобой я не буду! Ты наглая малявка! — выпаливает рыжий как на духу. — Ааааа, — многозначительно тянет Джудитт, сбивая Эйса с толку тем, что не расплакалась. — У тебя клевая мама. — А? Что? Конечно она клевая! И она МОЯ мама! — Эйс сжимает кулаки, кажется, детишки дошли до соли конфликта даже быстрее, чем взрослые. — Я знаю, — Джудитт опускает глаза вниз, она с досадой ковяряет сандаликом палубу. — Не думай, что я буду тебя любить как все, только потому что у тебя нет мамочки! — тренирующийся Зоро опускает меч, а пацан не слишком зарывается так с его Чиби-Завитушкой общаться? — Я не моя мама, это она вечно «Джудитт то, Джудитт се, давай купим по дороге подарок и для Джудитт». — Извини, — вздыхает девочка. — А? — Эйс смотрит на Чиби-Завитушку ошалело. В глубине души он знает, что ведет себя как капризный ребенок, и что мама наказывает за такое поведение, и он не прав. Но извиняется сейчас почему-то Джудитт. — Я бы тоже очень не хотела делиться папочкой. Чтобы он постоянно болтал про какого-нибудь другого мальчика, когда у него есть я. Но я бы знала, что жадничаю, а взрослые говорят, что жадничать — неправильно, — Джудитт наконец садится на корточки, чтобы быть вровень с сидящим Эйсом и прикорнувшим зайцем. — Но сейчас же взрослых нет. Можно вести себя неправильно, если хочешь, я не против. Я не буду жаловаться взрослым. Ты не обязан со мной мириться из-за мамы, я знаю, ты не хочешь, чтобы она была и моей мамой тоже. — Ага, — невесело буркает Эйс. — Тогда не будем мириться, — кивает Джудитт. — Только можно я возьму зайца в счет будущего? — Как так? — Ну, когда мой папа опять женится, у меня будет новая мама. Она будет делать все, что делают мамы, и твоя мама больше не будет за меня волноваться. Тогда мы с тобой сможем помириться, и тебе не нужно будет делиться мамой. А зайца я возьму сейчас, как бы в долг, ладно? — роскошный голубой заяц то и дело притягивает взгляд девочки, в глазах семилетки он — настоящее сокровище. И Эйс фыркает, какая же она все-таки еще малявка, эта вечно умничающая всезнайка Джудитт. — А это долго ждать, — спрашивает он, — когда твой папа опять женится? А то во столько игр можно было бы поиграть… — Уже недолго, — пожимает плечами девочка. — Он больше не говорит во сне мамино имя, — она задумывается, прикидывая что-то в голове. — Может даже к следующему разу.       Эйс вскакивает, хватает зайца и пихает его прямо под нос девочки, от неожиданности садящейся на попу на палубе. — По рукам! Только скажи своему папе, чтобы он недолго!       И он с ракетной скоростью взлетает по трапу на родительский корабль. Потому что рыжие ну очень легко краснеют. Но крик Джудитт все равно настигает его. — Хочешь, я зайца Эйс назову?! — Джудитт малявка! — орет ей в ответ Эйс. — Я знаю, ты что, совсем дурак! Пока! — орет ему в ответ девочка и плюхается на палубу полежать рядом со своим новым, просто громадным приобретением. Она богата! Джудитт с любовью душит в объятиях новую игрушку от тети Нами и шепчет ей в длинное ухо. — Не бойся. Если ты порвешься, моя новая мама тебя зашьет.       Перед проводами Луффи к Зоро прибегает запыхавшаяся Джудитт, железной хваткой обнимающая своего нового зайца. Она дергает его за штанину, тараторя: — Пойдем, дядя Маримо. Ты будешь папу спасать, когда я скажу. Да пошли же!       Зоро ничего не понимает, но Чиби-Завитушка говорит о коке и «спасать», потому он тут же бросает свои штанги. Они с Джудитт устремляются к кораблю капитана, где уже завершена погрузка провианта. — Санджи! — Луффи бросается на своего кока и обнимает, точнее — обматывает его в три слоя, резиновыми конечностями. Судя по виду, кок очень тронут, и он бы похлопал капитана по спине, будь у него свободны руки. Но руки тоже спеленаны, потому он только улыбается, а потом начинает тихонько синеть от нехватки воздуха и плохой циркуляции крови. — Дядя Маримо, спаси папу! У дяди Луффи просто удушающая любовь!       Нами стоит в стороне и делает вид, что ни при чем. Мужчины разберутся. Поскольку Зоро тут тоже мужчина, он старается разобраться и аккуратно отцепляет руку от горла кока, тот резко вдыхает и начинает судорожно хватать ртом воздух. Чиби-Завитушка не зря позвала все-таки. — Дыши кок, давай, — приговаривает Зоро, довольный тем, как ошалело уставился на него голубой глаз Санджи. Сначала он на секунду испугался, что тело опять начнет заходиться в странном приступе, а сердце сбиваться с ритма. Но нет, просто по груди расплывается приятная теплота, и чертовски хочется улыбаться. Он продолжает отцеплять Луффи, пока тот старается держаться крепче и утыкается лицом в пиджак кока. Зоро отмечает про себя, что капитана Джудитт тонкому искусству прощаний обучить так и не смогла. Когда Луффи почти отцеплен, его хватает за шиворот Нами и тащит на корабль, приговаривая, что мяса хватит на весь путь до дома. — Нами-свуан, я был так счастлив вас видеть! Приезжайте в любое время! — машет рукой оклемавшийся кок, а Джудитт прячется у него за ногой: она тоже хочет проводить Нами, но если та начнет ее обнимать, Эйс только еще больше будет дуться и расстраиваться. А ведь это печально — иметь настоящую живую маму и при этом печалиться. Нами замечает скромничающую Джудитт, которая как маленькая, хватает своего отца за руку, чтобы чувствовать себя сильнее, когда принимает мудрые решения. Она кивает девочке, и та понимает, что это кивок только для нее из всех на палубе, и расцветает в улыбке. Зоро хмыкает: ну любят Завитушки Ведьму, ну что с них возьмешь, пусть любят, если это делает их счастливее.       Когда капитанский корабль уже довольно далеко, а Джудитт опять запрещает отцу долго стоять у перил и грустно смотреть вдаль, на той палубе появляется Эйс. Заходящее солнце полыхает в его рыжих волосах, делая его заметнее. Он бежит к самому концу корабля и кричит: — Я согласен, мелкая! Назови его так! — ветер доносит его голос, но докричаться в ответ нет никакой возможности. И Джудитт только показывает язык. — Пфе, я уже передумала, бака-Эйс!       И да, она дочь своего отца.       Проводы Чоппера самые уютные. Он вручает Санджи кучу бумажек, говорящих о том, что Джудитт полностью здорова и прекрасно растет. Санджи счастливо закапывается в них, читая какие-то показатели гемоглобина и железа в крови. Зоро Чоппер отзывает в сторону и, стесняясь, зачитывает Зоро список гормонов, содержание которых у Зоро в крови повышено. Зоро это ни о чем не говорит, что он и сообщает Чопперу. Тот ойкает, краснеет даже через шерсть и поясняет, что на самом деле с Зоро все хорошо, что все люди через это проходят. И что такое часто бывало раньше у Санджи, может, тебе лучше об этом с ним поговорить? К моменту, когда Чоппер уплывает на водном такси, для Зоро так ничего и не проясняется, кроме того, что он не умрет ни от какой болезни, хотя Брук говорил, что знает гораздо больше о его недуге.       Как назло Брук сам сентиментальная рохля и отбывает посреди ночи, чтобы не терпеть мучительных для него прощаний. Джудитт бы такую слабость не одобрила. Зоро слышит знакомую ему легкую мелодию, что поставила его странно бьющееся сердце на верные рельсы, и выходит посмотреть, как Брук стоит на вершине мачты и ловит зонтиком попутный ветер. — Как я вам завидую, мечник-сан, йо-хо-хо-хо, когда тебе за сотню лет, то сложно настолько безудержно вл…       Но тут резко бьет нужный порыв ночного ветра, и Брук срывается с мачты, его закручивает, и он быстро теряется на фоне ночного неба. Зоро так и не услышал окончания фразы, но повторенная мелодия вновь поднимает ему настроение. И, вернувшись к своему диванчику, он замечает опять замотавшего голову одеялом кока и впервые аккуратно стягивает одеяло чуть ниже, чтобы накрыть его многострадальные голые ступни. Зоро еще немного стоит рядом с его кроватью и наблюдает, как успокаивается во сне кок. Сколько лет его бедняги-ноги уже не спали в тепле, если кок мучается кошмарами со времен смерти Эдит?       Приплывшая первой Робин и уплывает последней. И пока ее муж подкручивает гайки в их корабле, больше похожем на пароход, Робин урывает пару минут, чтобы поговорить лично с Зоро. — Вы же помните наш уговор, мечник-сан? Вы останетесь тут еще, когда все разъедутся. Дайте мне обещание, если вы не сможете, останусь я. — Да что вы все, — возмущается Зоро, но в глубине души ему очень нравится, что не приходится искать самому поводов остаться, его об этом буквально полкоманды успело попросить во время празднования. А значит, он без всяких внутренних противоречий, может провести еще много времени вместе с Завитушчатой семейкой. Сколько он захочет или…? — Да что должно случиться-то, и когда? Я имею право знать. — Ничего. В этот раз, наверное, ничего не случится. Потому мы и отважились доверить все вам. Я верю, что вы один из самых близких накама для кок-сана.       Зоро решительно ничего не понимает, но Робин говорит про «самых близких», и он почему-то не обнаруживает желания протестовать.       Джудитт почему-то сегодня сама не своя. Робин она провожает радостно, это не прощание вовсе — с тетей Робин ее связь не прерывается никогда, они переписываются и иногда звонят друг другу по ден-ден-муши. Но сердечко девочки не на месте. Фрэнки спускается со своего корабля, чтобы забрать жену, и приглашает Зоро похвастаться своими изобретениями. И тут тонкая струна внутри Джудитт лопается, она срывается с места и обеими руками обвивает ногу Зоро, повисая на ней, как панда на дереве. — Чт-что? — растерянно смотрит вниз на насупившуюся девочку Зоро. — Дядя Маримо, а ты тоже сядешь на корабль и уплывешь? — она поднимает вверх растерянное личико, никак не может справиться с эмоциями. — Ну, рано или поздно, — начинает Зоро и чувствует, как с силой сжимает цепкие объятия на его ноге Чиби-Завитушка. — Мечник-сан, похоже, Джудитт к вам очень прикипела, — улыбается Робин, наслаждаясь картиной, как Зоро пытается шагать за Фрэнки, волоча на одной ноге Джудитт. У ее отца это получается виртуозно — годы тренировок, у Зоро же шаг получается короче, и он походит на хромающего одноглазого пирата из книжек Усоппа. — Тигренок, что такое? Ты расстроишься, когда дядя Маримо уедет? Но ты же сама говорила, что прощания — это не навсегда, — они останавливаются, и кок присаживается на корточки перед Зоро, чтобы поговорить с дочкой. Он говорит тем самым голосом, который не использует ни для кого, кроме нее. — И что нельзя печалиться, когда прощаешься…       Джудитт сжимает руки еще сильнее и трясет кудрявой головкой. — Банки, Клод и Мэри приезжают на праздники, они не живут со мной каждый день, и я буду скучать, только если они не приедут на другой праздник. А дядя Маримо живет с нами каждый день, если он не будет с нами завтракать, я уже начну скучать. Ты же куришь каждый день, и воду пьешь каждый день, и не можешь без этого, вот так и дядя Маримо — на каждый день! — поясняет Джудитт, и отец ничего не может, кроме как улыбнуться, обезоруженный ее словами. — Ну, Маримо-на-каждый-день сказал, что останется пожить у нас еще некоторое время, — Санджи с хитрецой поглядывает на смущенного мечника, Зоро видит, как хихикает в ладошку за спиной кока Робин. — Ну, а потом мы что-нибудь придумаем. Например, переведем его в разряд родственников. Вот дедушка Зефф же тоже бывает у нас подолгу и тоже на каждый день, но ты же отпускаешь его ради его любимого «Барати», ведь там его дом? Ну мы и с дядей Маримо что-нибудь такое придумаем, будет плавать, куда ему нужно, а потом приезжать пожить на-каждый-день?       Джудитт неуверенно мнется на месте. Деда Зефф и правда тоже на каждый день, и когда он уезжает к себе, она точно знает, что он вернется. Но дядя Маримо, он приехал впервые, и где гарантия, что дядя Маримо вернется. Что он умеет возвращаться. Зоро видит терзания его малявки и не хочет ее расстраивать. — Не дрейфь, Чиби-Завитушка, я у вас еще минимум на… — он вопросительно смотрит на Робин. Она показывает пальцами цифру два, — два месяца. Да и с тех пор, как я снова привык к стряпне твоего папаши, трудно будет не заглядывать время от времени. У меня от правильного питания даже волосы стали ярче, заметила? — он склоняет немного голову, демонстрируя изумрудную шевелюру. И успокоившаяся Джудитт отцепляется от его ноги с хохотом. — Дядя Маримо, если ты поживешь у нас полгода, я тебе обещаю, волосы у тебя наконец зацветут!       Санджи не выдерживает и ударяется в безудержный хохот, падая с корточек на спину и колошматя рукой по палубе. Джудитт удивленно замирает: — Папочка? — А может быть, ничего и не произойдет, — говорит Робин, наблюдая за смеющимся коком.       И вот все разъехались, персонал на суше, и на «Эдит» особенно тихо и пустынно, когда опускается ночь. Уже очень поздно, но Зоро не находит кока на кухне, а Джудитт в беседке на крыше, и озадаченно чешет голову: что за массовое исчезновение Завитушек. Отец и дочь обнаруживаются за главной мачтой у перил, они сидят рядышком и смотрят на звезды. — А вон то созвездие — это дядя Фрэнки, видишь, папочка, это вот у него пушки, а вот это кола… — Ага, тогда рядом тетя Робин. Только у нее видно только макушку из-за раскрытой книги… — вторит дочери тихо кок. — Что это вы тут делаете? — громко спрашивает Зоро, и Джудитт чуть не плюхается за борт от удивления. Санджи ловит ее, и она хохочет. — Мы придумываем созвездиям новые названия. Чтобы дядя Фрэнки и тетя Робин, дядя Луффи и тетя Нами, а еще Чоппер, Брукк… все-все-все были немножко с нами.       Зоро недовольно хмурится, Чиби-Завитушка весь день уверяла, что тосковать нет смысла, ведь все еще увидятся, а теперь все же поддалась меланхолии. А горе-папаша ей еще и подыгрывает. — Спать идите, — буркает Зоро. По его мнению близкие люди должны быть тут, на земле, а не на небе, хватит с его Завитушек уже одной оставившей их, но незримо присутствующей везде особы — Эдит. Бровастый вон и алтарь ей воздвиг — на тумбочке возле своей кровати. Нечего тут целый новый пантеон разводить. — Пфе, не указывай мне, что делать, Маримо, — с ленцой огрызается кок. Впрочем, Зоро не удивлен, потому он кладет свою руку на макушку. Ага, вот он. — Да я знаю, что меня ты не послушаешь. Но у меня есть кто-то с аргументами поубедительней.       И он выставляет вперед руку со снятым с зеленых волос Истребителем-антикоком, проснувшийся жук сразу начинает раздраженно тарахтеть крыльями в руке у Зоро. Завитушек с палубы как ветром сдувает, их уже не видно, а синхронный вопль еще разносится над морем.       Зоро поднимает с палубы забытого Джудитт подарочного зайца и идет в спальню, это будет его подкупом на вход. Потому что скорее всего Завитушки забаррикадировались.