Хэй, Джудитт!

      Бухта, где эта бухта? Вот она. Зоро надеется, что Северная бухта называется так, потому что одна на острове, но расположена на севере, а не потому что есть еще и южная, и Зоро по закону подлости прибежал как раз к ней. Он вбегает в самый большой грот, и сначала разочарование сковывает его сердце — не здесь! Здесь ничего нет, ничего, что бы Зоро смог увидеть в лучах садящегося солнца. Черт, куда же тогда?! Но тут его спасает случайность, из грота прилетает звук — эхо разбившегося стекла. С чего бы в гроте биться стеклу? Только если его кто-то бьет. И Зоро решает устремиться глубже во тьму. Надежда ведет его дальше и дальше, даже если послышавшийся звук кажется теперь галлюцинацией. Вот он видит вдали свет лампы, его дух воспрял и… он замирает перед границей света в оцепенении.       В гроте стоит покрытый белой скатертью стол, а на нем, совершенно голый, лежит Завитушка и смотрит в темноту, его лицо как мраморная маска. А над коком нависает чертов парень из ресторана, что бросил ему вызов на празднике. На Нидо расстегнут камзол, волосы всклокочены, а глаза сверкают жадным блеском, он расположился между широко разведенными ногами кока, наклоняется к его уху и начинает шептать, попеременно целуя его. — Сначала будет немного больно, но не волнуйтесь, я вас подготовлю, пока это только один палец.       Рука Нидо и правда опущена под кока и двигается где-то в области его паха. Лицо Санджи совершенно недвижимо, он лежит на свету, не видя, что происходит во тьме, и что совсем на краю светового круга стоит Зоро. В шоке мечник не двигается с места. Что здесь происходит, почему кок не ищет Чиби-Завитушку, а лежит тут голый под мужчиной, отвернув голову, будто скучая? Что они тут за представление устроили — решили так тупо разыграть Зоро? — Я буду нежнее, чем ваш Ророноа… — нашептывает Нидо, склоняясь к уху кока, одна его рука бережно гладит светлые волосы, а Зоро закатывает глаза. Не потому что устал уже объяснять пацану, что он спит в комнате кока не потому что они любовники, а по старой корабельной привычке. А потому что пацан с чего-то решил и тут соревноваться, и что он может быть нежнее Ророноа Зоро. Зоро ведь знает, что кок носит всегда воротнички под тугой галстук, чтобы плотнее прикрыть шею, потому что от нечаянного прикосновения к ней по телу кока бегут смешные мурашки. Как-то Зоро в драке узнал об этой слабости кока и гонял его по кораблю, дуя ему сзади в полоску шеи между волосами и воротником, пока с губ зажатого в угол кока не сорвалось ломкое прерывистое «аххх». Ситуация стала немного странной, и Зоро решил спустить на тормозах эту коковскую слабость. А еще кок не привык, чтобы его трогали за руки, всегда смущается, когда кто-то просто проводит по его ладони, видимо, обычно воспринимает свои руки как инструмент для готовки. Если Зоро захочет, он легко может быть нежнее Нидо, завоевать титул самого нежного к коку человека, только, черт побери, почему его мысли вообще потекли в эту сторону?!       Из всех дурацких, пронесшихся в голове вихрем мыслей Зоро не дает покоя повернутая странно во тьму голова кока с открытыми глазами. Почему? Чтобы не видеть? И тут Зоро понимает, это Нидо не хочет видеть глаз Санджи. Полных отчаяния, безысходности и какого-то злого страха, это Нидо склонил так голову Санджи, потому что сам кок двигаться не в состоянии. Единственное его движение, это слабые толчки, которые отдаются по его телу от пальцев парня… — АХ ТЫ ЩЕНОК!       Зоро выхватывает катаны и влетает в круг света. Глаза Санджи преображаются удивлением и каким-то еще чувством, которое некогда расшифровывать. Мало ли на что способен этот подлец, потому Зоро первым делом сталкивает пинком сапога салагу с кока. Не убивать же его прямо на коке, тогда тот точно больше никогда не женится, после такой двойной постельной травмы. Нидо отлетает на несколько метров, увлекает со стола какой-то флакон, который тут же разбивается. Зоро смотрит — это масло, масло, которое Нидо использовал для… Нет, парень одет, а значит ничего по-настоящему серьезного не произошло с этим тупым самонадеянным попершимся в одиночку коком. Во всяком случае у Зоро есть право на это надеяться, пожалуйста, пусть будет так, и пусть Джудитт будет цела.       Нидо откатывается еще на пару метров и достает откуда-то из темноты свою рапиру. Хорошо, Зоро не хочет убивать безоружного. — Ну что же, по крайней мере на этот раз ты сразишься со мной по-настоящему, — Нидо говорит с удовлетворением и яростью, ему нечего терять, и Зоро занимает оборонительную позицию около кока. С пацана станется еще и «забрать с собой на небо» свой предмет обожания, раз вечер насильной любви не получился. Говорить ему с этим парнем не о чем, и он берет в рот третью катану. Голова кока все еще повернута к выходу, и он не знает, что тут происходит. Хотя вряд ли волнуется, что такой сопляк даже заденет лучшего в мире мечника. Судя по всему, он полностью обездвижен, а значит, больше не может просить Зоро пощадить Нидо, и, если бы даже мог говорить, Зоро бы его ни секунды не слушал. Хватит, вот до чего доплясались по твоим правилам, дуро-кок. И тут же приходится вторая мысль: здесь холодно, а кок лежит совершенно голый, надо поскорее заканчивать с этим и укрыть его. — Вообще-то я хочу его прикончить, кок. Даже если ты потом будешь ныть, что я загубил глупую молодую жизнь, — голос Зоро сдавлен из-за катаны в зубах, но кок слышит, и Нидо слышит, и он не в силах больше ждать действий противника.       Нидо делает выпад, но Зоро не парирует, он просто уходит в сторону и делает три глубоких надреза в боку парня. Это еще не смерть, это просто ранение, хотя противник и вскрикивает от сильной боли. Но Зоро этого мало, в его душе бушует ярость от предательства, очевидного предательства, которое заслужил кок за свою искреннюю заботу о неблагодарном парне. Зоро хочется не просто уничтожить его физически, но и морально. Потому он незаметно для парня выводит его на свет, почти перед столом, даже кок может видеть их краем глаза, Зоро уверен. Здесь он и делает свой финальный выпад, пронзая грудь так и не нанесшего ему ни одного ранения противника. Тот падает на колени и смотрит на мечника большими удивленными глазами, он в сознании. Зоро этого и хотел, чтобы тот не отрубился, но нужно спешить.       Зоро вынимает изо рта катану, подходит к столу и наклоняется к неподвижно лежащему коку, приподнимает его за волосы, намеренно показательно-грубо, собственнически, он надеется, что кок все чувствует, это будет еще и наказанием за глупую доверчивость. Смотрит на Нидо, тот следит за своим победителем глазами, пока у него есть силы следить. И тогда Зоро глубоко целует кока, раздвигая его челюсти сильным от постоянных тренировок с катанами ртом. Он невероятно зол, потому мстит жестоко: этот мальчишка получит не только травмы, он увидит, как то, чего он желал, берет другой. Зоро совсем не думает, что сейчас впивается губами в губы чертовой поварешки — сердце не начинает биться быстрее, да и невозможно — от ярости на Нидо его адреналин на пределе. Сейчас он — воин, и это не акт желания, это акт мести, получения добычи по праву победителя схватки, какой бы она ни была. Зоро испытывал бы то же самое, когда бросал в трюм отвоеванный сундук сокровищ или накидывал узду на лучшего жеребца. Зоро намеренно грубо целует кока, но его единственный глаз не покидает скрючившуюся фигуру проигравшего Нидо. Потому что победителю достается все.       Нидо издает крик, в котором смешивается отчаяние и возмущение. Он в последний раз бросает взгляд на его дорогого Санджи-сана с ошалевшими глазами и падает на землю ничком. Зоро нанес ему примерно такую же по силе рану, как когда-то Михоук ему самому. — Прости, кок, ты явно не хотел, чтобы я его прикончил, но так хоть морально уничтожил, — говорит Зоро и аккуратно кладет голову Санджи на место. Парень в отключке, так что больше «владеть коком» у мечника причин нет. — Убьешь меня позже, можешь во сне. А сейчас нужно найти Джудитт. Я правильно понял, что именно он связан с ее исчезновением?       Голый Санджи лежал на столе, и молчание было мечнику ответом. — Это какой-то парализующий яд? — Зоро рассматривает разбитую бутылку у стола. — Только ты можешь быть таким идиотом, чтобы распивать с этим подозрительным типом уже откупоренное вино в темном гроте!       Зоро распалялся. От всего идиотизма и одновременно опасности ситуации, ведь Зоро мог придти гораздо позже. Что-то в этой ситуации просто вызверяло его, хотя кок явно не был в смертельной опасности в руках влюбленного мальчишки. Зоро бесился, что не успел придти еще раньше, пока Нидо не успел раздеть и облапать дуро-кока. Как можно ждать вовремя спасение от человека, который порой не может найти дороги (момент маленького признания Зоро своей слабости быстро прошел). Да и кок, признаться, и не уповал ни на кого, поперся в одиночку спасать свою дочурку и проиграл, даже не бандиту, а гаденышу, которого пригрел на собственной груди.  — А мне даже нравится, что ты не можешь ничего ответить! Заслуженно получаешь. Жаль, нету ручки, нарисовал бы тебе на лбу пару ласковых! — Зоро переплавлял свою злость, что не прибежал раньше, в злость на кока, отчитывая его как провинившегося ребенка. А то мнит себя умудренным отцом семейства, а мечник будто жизни не знает. — Рассказывать ребятам конечно не вариант, но, думаю, твои многозначительные слова про любовь еще не раз при всех процитирую. С душой.       Глаз Санджи пылал явной злобой на тупого мечника, но Зоро это расслабляло, снимало градус неправильности ситуации. Что же, повеселились, нужно и с делами разобраться. — Я так понимаю, что Джудитт должна быть где-то здесь в пещере? Надеюсь, она не видела, чем вы тут занимались. Я пойду ее поищу, — Зоро повернулся к темному проходу, но краем глаза поймал полный ужаса взгляд Санджи. Отлично, теперь он еще по выражению одного видимого глаза с коком беседы ведет со стопроцентным пониманием, к черту ему такой талант. Зоро вздохнул и присел напротив головы Завитушки. — Хорошо, проводим быстрый опрос. Смотришь вверх-вниз — означает да, вправо-влево — нет.       Санджи даже удивился, как быстро Зоро разработал адекватный план общения, витамины что ли какие все годы пил для усиления кровоснабжения головы? — Джудитт где-то здесь?       Санджи посмотрел на потолок, а потом вниз. Да. — Придется идти за ней в пещеры?       Да. — Что мне делать с тобой?       Санджи как мог закатил глаза, выражая свое отношение к дурацкому вопросу Зоро, требующему развернутого ответа. — Ой, от кого слышу, от главного блюда на столе, — огрызнулся Маримо. — Ты не хочешь здесь оставаться?       Да. Да. — Эй, полегче, эро-кок, мне что же, тебя на хребте с собой почем зря таскать? Найду Джудитт и вернусь.       Санджи покорно опустил глаза в пол, он не мог ничего поделать, и доводы Зоро были логичны. Он просто не мог представить, что останется один в пещере, парализованный и обнаженный на столе, освещенном одной-единственной лампой. Его страх остаться здесь в одиночку беззащитным был иррациональным, но слишком ярки были еще ощущения от рук Нидо на его теле, бесстыдно трогающих Санджи, где тому вздумается, позволяющих себе то, что не позволял никто. Когда Нидо коснулся его ягодиц, Санджи захотелось умереть от стыда на месте. И пока Нидо шептал ему ласковые слова любви, кок слабачески молился, чтобы потерять сознание, чтобы не чувствовать, как кто-то будет делать с ним это. Появление Зоро спасло его душу, если бы он мог, он бы радостно приветствовал мечника, но горло все еще не слушалось. Но про себя Санджи решил, что отныне Зоро его любимый накама, мало что придурок. За такое чудесное спасение из чужих жадных рук он готов мечнику сапоги мыть. Неважно было, что он не мог про это говорить, он все равно не признался бы об этом вслух перед Маримо.       Тот внимательно посмотрел на Санджи, посмотрел куда-то на пол, где лежал пронзенный Нидо, и решительно встал. Он взял скатерть за концы и аккуратно, но довольно плотно завернул в нее кока, стараясь не касаться голого тела. Азарт схватки постепенно оставлял его, и Зоро наконец начинал осознавать, что перед ним на столе лежит кок с так и разведенными широко ногами и закинутыми за голову руками, как лучшее блюдо дня. Санджи не нужно было озвучивать все свои страхи, теперешний Зоро подобный банкет без присмотра и без этого не оставил бы. — Не буду же я с тобой голозадым разгуливать тут, — угрюмо пояснил Зоро. — А там может и подскажешь чего.       И он закинул плотно упеленанного Санджи на плечо головой вниз, на секунду прижимаясь к его боку щекой и прикрывая глаза — Завитушка цел, остальное можно исправить. Сам же Санджи хотел, но не мог раздраженно цыкнуть, потому что в таком положении ни черта не было видно, куда они идут, а ведь Зоро направляется в лабиринты в глубине грота. А это означает одно — им всем троим, включая Джудитт, конец.       Зоро взял с собой свечу, чудом уцелевшую, когда он сбросил Нидо с кока, и ее пляшущий свет отрывисто освещал стены пещеры. Зоро сделал поворот, еще поворот, по подсчетам Санджи они уже сделали полноценный круг и пришли на ту же самую точку. Местные говорили, что пещеры в северной бухте петляют под землей на десятки километров, и мэр острова запретил в них углубляться после того, как там потерялись и не вернулись живыми несколько любопытных парней. Их нашли год спустя в закоулках грота, когда привязали поисковика длинным тросом. Полная карта запутанных лабиринтов так и не была составлена, а имеющуюся в мэрии карту верхних уровней он не потрудился запомнить, не думая, что зачем-то сунется сюда. Не зная карты подземного лабиринта, сколько им плутать в этом месте? А Санджи даже не может звать дочку… — Дядя Маримо? — раздался удивленный детский голосок через семь минут путешествия Санджи вниз головой. Это ведь у него не слуховые галлюцинации? — Чиби-Завитушка? Ты здесь! — прохрипел облегченно Зоро. — Угу, — Санджи услышал легкие шаги по камню. — Нидо отвел меня к подземному озеру на нижние уровни и сказал пока поиграть там. Но там нет света, а Нидо все не шел, и я подумала, что если вдруг на улице уже стемнело, то папочка будет волноваться, потому я решила вернуться. Он сказал, чтобы я не ходила одна, а то потеряюсь. Но как я могу потеряться, если я нашлась? — Как ты сюда вышла? — Просто шла, — пожала плечами девочка, и Зоро этого объяснения вполне было достаточно, его Завитушка не напугана, она цела, а значит - все хорошо. — Время и правда позднее, Чиби-Завитушка, пойдем-ка домой, — Зоро старался вести себя как можно обыденнее.       Не сговариваясь, Зоро и Джудитт повернули не в ту сторону, откуда пришел снаружи Зоро, не в ту сторону, откуда появилась Джудитт, а в совершенно новом направлении — в третье ответвление грота. Висящий у Зоро за спиной Санджи внутренне закричал. Но мечник и девочка были совершенно спокойны и даже мило беседовали. — А что ты несешь, дядя Маримо? Прячешь сокровище в гроте? — Сокровище, хех, — Зоро слегка подкинул свою ношу. — Нет, это папаша твой. А если рыжая Ведьма его не украла, то значит, он не сокровище. Просто перебрал слегка, теперь даже лыка не вяжет. — Ура! Вы с папой пришли меня забрать! — обрадовалась Джудитт, легко принявшая объяснение Зоро. — Я говорила Нидо, что папе нельзя пить. Но он сказал, что это совершенно особенная бутылка, от которой папе будет хорошо, — потом поделилась она. — Какая особенная? — насторожился Зоро. — Очень вкусная. Он так сказал. Он сказал, что учился у Стеллы смешивать травы, и сделал новый напиток! Только мне попробовать не дал, сказал, что это папе, — немного обиделась девочка. — Вот оно что, — хмыкнул Зоро, Санджи в это время прикидывал, сколько поворотов они уже сделали, и в этом году или уже в следующем местные найдут в недрах грота три крепко держащихся за руки трупа.       Вдруг ножки Джудитт затопотали быстрее, она вырвалась вперед. «Нет, Джудитт, не потеряйся, не бросай Зоро!» — хотел выкрикнуть Санджи, его разум метался от бессилия. — Дядя Маримо, нужно, наверное, забрать бокалы, если Нидо ушел. Ой, тут кровь… — Хм… и правда ушел, — пробормотал Зоро, кладя руку на гусеницу-Санджи, это замечание предназначалось ему. Так Нидо ушел сам после такой раны или ему помогли?       Если бы Санджи мог, он бы расплакался от счастья. Они вернулись к входу в грот, где Нидо установил стол для своего «пиршества». Подхватившая как ветрянку от Зоро топографический кретинизм, Джудитт легко выбралась на верхние уровни от подземного озера, ни разу не сбившись с пути там, где терялись и умирали обычные люди. Сложенное вместе умение теряться мечника и Джудитт помогло им выбраться из лабиринта за пять минут по совершенно новому, непроложенному маршруту. Санджи не нашел бы дочку быстрее, если бы пошел сам. Зоро прощен, прощен за все, даже за показательный поцелуй перед Нидо. За него даже… спасибо. В смысле спасибо за показательное выступление. Нидо зарвался и еще оставил Джудитт в подземном лабиринте, и если он так боялся, что они с Зоро любовники, то вполне заслужил, чтобы его самые страшные страхи воплотились у него на глазах. — Наверное, стакан разбился, и Нидо порезался, — невинно пояснил Зоро. Санджи не видел, но понял, что Джудитт кивнула дяде Маримо: «Угу». — А это ведь не папочка начал бить стаканы, когда выпил ту бутылку? — с волнением спросила она. — Нет, с чего ты взяла, — Зоро даже несколько опешил. — Хорошо! — Джудитт рассмеялась. — И сам с собой не разговаривал? — Да нет! — открестился Зоро, а потом с волнением спросил: — А он так делает? — Редко. Тетя Робин и деда Зефф говорят, что это очень плохо. Но ведь все оказывается хорошо! Дядя Маримо, пошли домой!       Джудитт попрыгала к выходу из грота, Зоро пристроил кока поудобнее на плече и пошел за ней.        Его дочь была в безопасности, Санджи висел вниз головой и видел только мелькающие пятки сапог Зоро — топ, топ, топ. Старое, немного выцветшее, кимоно мечника пахло морем и сталью, и это почему-то успокаивало.