Хэй, Джудитт!

      Отплыли они практически сразу, как кок встал на ноги. Санджи сделал это намеренно, чтобы снять вопрос о Нидо. Он не хотел сейчас навещать его, пока ему было трудно смириться с тем, какому риску подверг парень в пещерах его дочку. Да и Зоро слишком угрожающе посматривал на город, явно сожалея, что не добил парня. Такое отношение Маримо немного пугало.       Потому в утреннем тумане хихикающие отец и дочь Завитушка оставили огромную корзину с угощениями под дверью Стеллы — в благодарность — и рванули на корабль, их звали новые острова. — Понеси меня, папочка! Да не так, по воздуху! — Джудитт обожала, когда отец катал ее при помощи воздушной походки. И кок был только рад побаловать дочь. Подмигнув Джудитт, он усадил ее на шею, придерживая руками за ноги, и оттолкнулся от воздуха — дыхание у девочки сперло. Вот удаляется в утренней дымке город, домика Стеллы уже не видно, а вон появляются мачты кораблей на небрежной, и конечно же ее родного дома — плавучего ресторана Эдит. В восторге она сжала ручками голову отца, заставляя того улыбнуться и потрепать ее по голове, отпуская ногу, — он и сам всегда был немного очарован, когда доводилось подняться вверх именно утром. Даже привычные вещи кажутся такими сказочными в первых лучах солнца. Джудитт хихикнула, вон дрыхнет на крыше кухонной надпалубной постройки дядя Маримо. Глазенки Джудитт заблестели хулиганством, а вот она его сейчас как удивит!       И когда они вознеслись над кораблем, чтобы начать плавно спускаться на палубу, Джудитт прицелилась, отпустила шею отца, откинулась назад и рыбкой чебурахнулась головой вниз, прямо на дремавшего на мешке с соломой Зоро. — Лови меня, дядя Маримо! — заорала Джудитт, а внутри Санджи все похолодело. Он упустил ее, ее ножки скользнули, и он не успел сжать рук. Санджи молнией ринулся вниз за падающей дочкой, бояться было нечего — мало кто тягался в скорости с Санджи Блэклегом, и уж поймать падающего ребенка — раз плюнуть. Но как он вообще мог позволить ей выскользнуть, упустить ее?!       Санджи не успел. Проснувшийся от пронзительного девчачьего крика «Дядя Маримо!» Зоро мигом открыл здоровый глаз и увидел тот фарс, что разыгрывают его Завитушки с утра пораньше в небе в духе Дедала и Икара. Стальные мышцы мигом сгруппировались, сонливости как ни бывало — прыжок, толчок от перил, еще прыжок вверх. Он поймал Чиби-Завитушку в воздухе буквально за секунду, как бесстрашную хулиганку успел перехватить ринувшийся за ней отец. Зоро грузно приземлился на палубу на одно колено, прижимая к себе смеющуюся Чиби-Завитушку. — Ты что творишь, малявка?! — рявкнул он, однако сам все еще испуганно вжимал ее головку в свою грудь. — Сюрприииз! Это Джудиттопад! Это папа-пад! Прямо на дядю Маримо. — Ваши завитушковые осадки меня в могилу вгонят! Я думал, ты расшибешься! А ты, кок, как позволил мелкой так учудить! — Зоро все никак не мог успокоиться, Чиби-Завитушка реально могла расшибиться!       Джудитт помотала все еще прижатой к Зоро головкой: — Не расшибусь! Мне вдруг захотелось спрыгнуть к тебе, дядя Маримо. Я знала, что ты точно-точно меня поймаешь! Ты же не дашь мне упасть, правда? — ее ручки уже давно обнимали Зоро за торс, он хотел было еще поотчитывать беспечную девчонку, но только вздохнул. От нее все поучения отскакивают, как горох. Вместо этого он угрюмо уставился на Санджи. — Ты что же мелкую вверх тягаешь, а не держишь? А еще папаша! — Завитушка тоже у него за халатность получит. Санджи отреагировал странно, не яркой пикировкой в ответ, а поднял на Зоро растерянные и полные боли голубые глаза. И как в случае с Джудитт, Зоро понял — и его он тоже отчитать не сможет. Никого из Завитушек, когда Джудитт так его обнимает, а глаза кока такие, он отчитать не сможет. Тяжелые времена настали для лучших мечников. — Я… я и правда упустил ее. Почему… я же никогда бы не посмел… не подумал бы разжать рук, когда несу по воздуху мою Джудитт… Почему… почему она выскользнула, Маримо? — словно и не ожидая ответа, Санджи рассеянно достал пачку сигарет и отступил к перилам — поскорее закуривая. Как так вышло, что Джудитт просто выскользнула из его рук?! Он ужасный отец, быть может, Джудитт лучше воспитывать Робин?       Зоро с Чиби-Завитушкой уже болтали о том, что за удивительное явление — завитушкопад, а потом пошли вместе пить какао, потому что Джудитт набухала в выпивку Зоро какао, и все запасенное им бухло теперь было отравительного шоколадного вкуса. А Санджи все стоял и стоял у перил, пока не закончилась пачка сигарет.       После обеда прилетела чайка, она была довольно нервная, потому Санджи сразу понял — письмо от Зеффа. Он поморщился, надо же, старикан такой настырный, полмира проехал ради этого. Санджи сто раз ему уже говорил — все нормально. Но в письме было короткое: «За три дня до буду ждать на Виджелле. Мрачная девка сказала мне, что вы идете этим курсом». Мрачной девкой Зефф, судя по всему, никак не мог перестать называть Робин, хотя она была прекрасной мрачной дамой. Ну, что Робин за ним следит, Санджи никогда не сомневался. И не обижался.       Он стряхнул с себя все волнения и думы о предстоящем, Джудитт нужен веселый папа, и поспешил найти дочку. Та увлеченно упражнялась со шваброй вместо катаны под ободряющий храп Маримо на задней палубе. Иногда она махала шваброй, как мечом, иногда та становилась ее шестом для прыжка, но чаще всего — партнером для танца, роли плавно сменяли друг друга. — Дядя Маримо, ты не смотришь, хорошо ли у меня получается! — надулась Джудитт. — Смотрю я, смотрю, — пробормотал сквозь сон Зоро и захрапел пуще прежнего. — Джудитт, — Санджи спрятал письмо за спину и хитро подмигнул дочке. — Угадай, что?       Джудитт остановилась со шваброй в руках, пытаясь сдуть с лица прилипшую от пота пушистую прядь каштановых волос, и просканировала папу взглядом. Это «секретное лицо», этот прищур с лучиками смешинок у глаз означал только одно. — ДЕДА ЗЕФФ ПРИЕДЕТ! — заорала Джудитт, подпрыгивая от радости и роняя стоявшую вертикально швабру прямо на голову дрыхнувшего Зоро. Дедушку Зеффа Джудитт обожала. Вместе они составляли колоритный тандем — невероятно угрюмый одноногий хрыч и улыбающаяся, как два средних размеров солнца, маленькая девочка с трогательными кудряшками. Отчасти из-за любви к дедушке Зеффу угрюмость Зоро не смущала девочку ни секунды с момента их знакомства, хотя обычно дети чурались его мрачной рожи. — Уй, за что! — Зоро всхрапнул и резко проснулся, потирая место будущей шишки от швабры. — Поднимайся, Маримо, надо надраить палубу перед гостями. Швабра у тебя уже есть. Держим курс на Летний фестиваль в Виджеллу! — Санджи понадеялся, что в Виджелле продаются сигареты, а то свои он точно за эти пару дней выкурит до последней.       Летний Фестиваль Виджеллы был одним из самых посещаемых и любимых на всем Олл Блю, ему всегда сопутствовала какая-то невероятная атмосфера. Десятки пар могли поделиться историей, как познакомились именно на нем, а те, что уже были знакомы, всегда имели в запасе парочку еще более удивительных баек. Летние фестивали обычно проводят вечером, когда жара спадает и самое время пускать фейерверки у реки, но не Виджелловский. Его главным отличием были воздушные шарики, огромные воздушные шары с корзинами и даже мини-дирижабли. Потому праздновали его с самого утра и до вечера, пока не прекращали быть заметными сотни воздушных шаров в небе.       Джудитт увидела остров еще задолго до того, как «Эдит» встала на свободное место у причала. И все это время простояла у перил, как прилипшая, всматриваясь с восторгом в великолепие праздника. Там тааааааак здорово, а потом еще и дедушка Зефф приедет, жизнь ребенка настолько была переполнена предвкушением счастья, что Джудитт будто искрилась. Во всяком случае Зоро был уверен, что подойди — током шарахнет, ну чисто кок, который впервые рассказывал своим накама об Олл Блю. — Папочка, ты готов? Пойдем? Мы ведь пойдем же? Идем! — она уже стояла одетая в любимое желтое как подсолнух платье и прыгала от нетерпения, и Санджи не мог не улыбнуться — медлить хоть еще минуту будет преступлением. — Только от меня — ни на шаг! Не хочу тебя потерять в толпе, поняла, милая? — недавнее событие с падением все еще тревожило Санджи, но дочка только рассмеялась: — Это ты не потеряйся папочка! А то мне придется искать тебя в толпе! — Конечно не придется, мы с тобой, Джудитт, никогда не потеряемся друг у друга, — наконец ощущение праздника захлестнуло и кока, и он схватил дочь за подмышки, слегка подкидывая вверх, как она любила. И кивнул Зоро: — Маримо? — У, — Зоро как всегда посапывал у перил. — Пойдешь на фестиваль? — Не. Шумно, тесно, галдят все. Я, может, кружку пропустить ближе к вечеру приду, а так — я пас. — Ну воооот, — расстроилась Джудитт, а потом рассмеялась. — Теперь нам придется купить в два раза больше жареного миндаля, чтобы и дяде Маримо принести тоже. — Определенно, — хмыкнул Санджи, и счастливое Завитушчатое семейство, переговариваясь про воздушные шарики, морских гигантов и трехшвабровый стиль уборки, покинуло Эдит. Зоро успокоенно вздохнул, в последние дни после отравления кока ему не было никакого покоя. Если кок не преследовал его наяву — гоняя по палубе или приводя в чувства перед обедом ударом ботинка по животу, то неизменно следовал за Зоро во снах. В некоторых снах они так и сидели вместе в одной полной воды ванной. Правда в этот раз Зоро знал, что кок в сознании и полностью владеет своим телом, но сидит покорно и ожидающе между ног Зоро. Его спина была такой белой, а уши такими красными, что Зоро тянулся к его подбородку, чтобы повернуть наконец его голову к себе и взглянуть, что у того за лицо… Но когда Санджи все же поворачивал под настойчивой рукой Зоро к нему голову, то смотрел широкими голубыми глазами с таким смятением и просьбой, что Зоро сам склонялся к нему вперед, чтобы… Впрочем, на этом месте Зоро просыпался, и всякий раз благодарил бога, что проснулся до того, как во сне случится что-то «непоправимое». Непоправимое не выветривалось из его головы по утрам, смотря за завтраком на кока, Зоро всегда вспоминался тот его взгляд. И не пойти с Завитушками на праздник было спокойнее еще и по этой причине.       Солнце поднялось из-за моря, разогнало утреннюю свежесть и принялось палить так, что даже терпеливый к любой погоде Зоро поморщился — солнце было в зените, и тенька на свежем воздухе нигде не находилось. Над Виджеллой уже летало столько огромных шаров, шариков и дирижаблей, что небо буквально пестрило, а вместе они создавали искусственную тень над городком — центром праздника. Вдруг Зоро ощутил какой-то позыв подняться на ноги и пойти туда, будто к груди у него был прицеплен толстый канат и кто-то слегка потягивал его с той стороны — дерг-дерг. Зоро попытался снова улечься, но жара, слишком яркое солнце и никак не желавший спокойно висеть канат заставили его разочарованно зарычать и подняться на ноги. Ну, фестиваль, так фестиваль.       Сбылись самые худшие его ожидания — праздник был невероятно суетливый, то и дело лопались где-то шары, воняло сладкой ватой и жареной кукурузой, и дети, повсюду шныряли дети. Мелкотню, ну, кроме Джудитт, Зоро находил невероятно надоедливой, потому он повернул к таверне, надеясь, что там детям делать нечего. И тут же столкнулся с Чиби-Завитушкой, запыхавшейся и напуганной. Опять ее папаша облажался! — Малявка, что с тобой? И где твой дурацкий папаша?!       Но Джудитт ухватилась за полу его кимоно и посмотрела глазами другого цвета, но такими коковскими, и такими полными слез. — Дядя Маримо, папа… папа специально потерялся!       Сбылись самые смелые ожидания отца и дочери, когда этим утром они ступили наконец под облако из шаров над городком, — праздник был просто великолепный! Тут было столько всего — вертушки, свистелки, привычная сахарная вата и совсем необычное мороженое, которое скручивали в трубочку, как омлет! Можно было купить шарик-зонтик для защиты от солнца, но только если он спутается нитками в воздухе нечаянно с каким-то другим шариком, то придется отдать его тому из двоих пострадавших, кто ниже ростом. Некоторые детишки уже прогуливались довольные с букетами шаров больше их самих, казалось, выиграй они еще один шар, так связка поднимет их в небо и унесет далеко-далеко. Джудитт покупать свой шарик для этой игры пока отказалась. — Руки будут заняты, а я столько всего хочу съесть! — важно пояснила она, и отец согласился — столько-столько всего! Вот, например, келеве — жареные с острым перцем бананы, Санджи так и облизывался попробовать, как это забавное блюдо вышло у повара. Он повернулся к дочке, радостно улыбаясь:  — Давай начнем с необычного завтрака прямо на ули… — копна каштановых волос у соседней стойки, легкая, летящая юбка, — це… — договорил он, полминуты спустя. А потом схватил дочку за плечи и поставил около прилавка с келеве, кидая монеты на прилавок. — Попробуешь и возьмешь одну порцию папочке, а он… мне надо… я сейчас.       Санджи вскочил на ноги, оглядываясь, но у того дальнего прилавка с фруктами уже никого не было. Он ринулся в ту точку, где она стояла, быть может оттуда он сможет увидеть, куда она направилась. Но люди были одеты так пестро, смеялись, толкались, дергали за шарики — он рыскал глазами по площади: нет, нет, нет, нет… То, как она поворачивала голову, слегка вскидывая волосы, дергая одним плечиком, словно говорила «Пустяки, мелочи жизни», это движение сначала привлекло его внимание в тысячной толпе. А потом уже и ее белая шляпка, вон там, на ведущей с площади улочке. Невозможно два раза обознаться. И даже если Санджи обознался, он должен проверить… Оставив дочь у прилавка с жареными бананами, он принялся продираться сквозь толпу, жадно пытаясь еще раз выхватить ее глазами. — Как понять «специально», Чиби-Завитушка? Ты что-то путаешь. Твой папаша никогда тебя так не оставит. Тут что-то нечисто, — нахмурился Зоро, внутри все же ругая кока. Но Джудитт мотала головой. — Он сказал, что следует за кем-то… но там никого не было. А он даже не подождал меня, хотя я не хотела бананов, я хотела быть с ним… — слезы покатились по щекам девочки. Зоро запаниковал. — Погоди, погоди, не рыдай. Сейчас мы его найдем, давно он пропал? — Еще утрооом, — все равно рыдала Чиби-Завитушка, а Зоро даже испугался — она одна в этой толпе неизвестных людей уже несколько часов, а кока все нет. Что-то и правда случилось. — Иди-ка ко мне на плечи, малявка, — сказал Зоро, сам больше испытывая необходимость держать к себе поближе Джудитт, чем пытаясь ее так успокоить. — Будем искать твоего дуро-папашу, а ты будешь сверху смотреть — так заметнее.       Джудитт хлюпнула носом и кивнула.       Стелла пробиралась через шумную толпу, то и дело толкающую локтями ее большую корзину. Ей тоже хотелось танцевать на площади, тоже хотелось попробовать запеченых яблок, ей же было всего двадцать лет! Но сначала нужно найти ту лавочку с редкими снадобьями для Нидо. Вот угораздило же ее поспеть к самому дню праздника, может статься, аптекаря нет на месте, а ведь Нидо лекарство нужно поскорее. Он уже вне опасности, потому Стелла и оставила его одного в своем домике на другом острове, но чем быстрее тело начнет восстанавливаться…       Она споткнулась о какую-то юркую лохматую карапучииллу, та с лающим бебеканьем тут же скрылась между мельтешащих ног в толпе. Равновесие было безнадежно потеряно, она выкинула вперед руку, чтобы хоть как-то замедлить падение, и ухватилась за белый маринерский плащ. Тот слегка затрещал, но не порвался, спасая Стеллу от разбитого лица и локтей. — Кхя-кхя-кхя! — обладатель белого плаща дозорного — молодой, слегка взлохмаченный шатен трепыхался в обратном прогибе: плащ был плотно застегнут у него под горлом, и тянувшая вниз Стелла весьма сильно душила дозорного. — О, прошу прощения, — моментально застыдилась она, отпустила плащ, и тут же упала на землю, забыв, что еще сама не успела поймать равновесие. Шатена отпустило, по инерции его кинуло вперед, и он неуклюже пробежал несколько шагов, низко опустив голову, как бык на матадора. Матадором был прилавок с овощами, и ему от быка досталось. Добродушный народ лишь рассмеялся над неловким дозорным, все принялись вразнобой собирать разбежавшиеся фрукты для торговца. Паренек покраснел, как рак, и гневно посмотрел на Стеллу. — Ты что — наемный убийца, которого ко мне подослали? — Чего? — вылупилась Стелла. — Работаешь на того старика. Потому что я слишком близко подкопался к правде и вот-вот разоблачу вашу грязную схему с торговлей детьми.       На слово «грязную» Стелла почему-то обиделась, хотя дозорный явно на ее счет ошибался. — Вот еще, яды на тебя тратить, — буркнула она, поднимаясь и рассматривая покарябанные ладони. Ранки немного саднили. — Я думала, что девиз дозорных «Служить и защищать», а ты девушку от падения не защитил…       Они с дозорным зло смотрели друг на друга, прямо в глаза, почему-то никто первый не отводил взгляда, и никто в толпе не смел пройти между ними, прерывая что бы тут ни происходило. Стелле было жаль корзины, наверняка, что-то да разбилось. Дозорному было жаль себя. Вдруг между ними как черная кошка метнулась, разбивая непрерывный обмен взглядами, но Стелла узнала стремительную фигуру, вмиг поворачиваясь следом. — Санджи-сан?! — пискнула было она. — Потом, Стелла, потом, я должен кое-кого догнать! — прокричал ни на секунду не притормозивший Санджи. Она вздохнула и повернулась к узкой улочке — ей еще ту лавочку найти, а дозорный обойдется без извинений, раз назвал ее асассином. — Мы его мигом найдем, если вместе. А если и не найдем, то уплывем на «Эдит», будем сами ресторан вести! Пусть так и знает, как нас бросать, — говорил Зоро Чиби-Завитушке, как-то притихшей у него на плечах. Чем больше времени проходило, тем грустнее и тревожнее становилась девочка. Долбаный кок! Не смей пропадать, не смей бросать искорку-Завитушку! Зоро грубый, Зоро не сможет вырастить ребенка настолько счастливым, как смог ты. Ты нужен Зоро, чтобы Чиби-Завитушка была такой невероятной. Ты нужен Зоро, чтобы сердце нервно и болезненно билось от вида того, как ты куришь по утрам в тумане на палубе. Ты нужен Зоро. — Там! — заорала Чиби-Завитушка и резко сжала острыми коленками щеки Зоро. Он скользнул взглядом по пальчику и ринулся вперед. Кок! Там кок! Ведь с ним все в порядке? Зоро хочет его увидеть…       Кок несся по диагонали площади, иногда сталкиваясь с людьми в тесноте толпы, извиняясь, но ни на секунду не останавливаясь. Зоро как ледокол ринулся наперерез, просто отталкивая грудью людей на пути. — Кок! Эй, кок! Ты что, оставил Джудитт! — закричал он ему издалека. Санджи оглянулся, будто Зоро ему докучает, а сейчас есть дела поважнее. — Не сейчас, Маримо! Я занят, — он опять полез вперед, игнорируя Зоро, игнорируя дочь. Зоро выхватил бы катаны, чтобы проучить тупую поварешку, но везде были счастливые празднующие люди — не место для боя. — Папочка! — Джудитт же ликовала от одного вида отца, она высоко махала руками. — Кок. Да стой ты, бровастый! Напугал Джудитт! — Отвянь, Маримо, присмотри за Джудитт. Мне нужно… мне нужно догнать ее. — Ее?! — рявкнул Зоро, во не вовремя у бровастого тяга к бабам вернулась, ох не вовремя. — Да, да, она так спешит. Вон там! — там, куда ломился и тыкал пальцем кок, была только тесная узкая улочка с лениво умывающейся кошкой. И ничего не было, Зоро был уверен. Разве что ветер трепал низко свешивающуюся с балкона простынь, и в какой-то момент, то ли это была игра света и тени, но Зоро показалось, что он почти увидел за простыней тень женского силуэта с пышными, каштановыми, почему-то это он точно знал, волосами.