Хэй, Джудитт!

      Они упустили кока. Зоро сам себе не поверил, кок, конечно, быстроногий, но не в беге по пересеченной местности, не в искусстве петляния по подворотням. Однако мелькнула расплывчатая тень, кок нырнул за ней под висящую в проулке простыню, они ринулись следом, но стоило белой ткани опуститься — закоулок был пуст и тих, словно и не вбегал в него взмыленный Завитушка.       А главное — на плечах у Зоро теперь сидела Джудитт и еле слышно всхлипывала. Кок что сейчас — сбежал от своих родительских обязанностей и скинул ребенка на Зоро? Малявка поверить не могла, что папочка так убежал от них, и отчаянно обнимала Зоро за зеленую голову. И тот точно знал — тут что-то ну очень нечисто, но где найти ответы? — Пойдем, Мини-Завитушка, купим мешок и веревки. Поймаем чертова кока в силки, а там уже разберемся. Все путем будет, я лошадь умею стреноживать. Ты не расстраивайся, он это не нарочно, наверное, его просто опоили, — пояснил Зоро. Почему-то новость о том, что ее отца опоили и заставляют себя странно вести, никак не развеселила Джудитт.       На площади продавали сласти, воздушные шарики и венки из цветов, всю ту праздничную мишуру, которая больше не радовала Джудитт. А вот такой нужный набор по похищению человека сегодня никто на продажу не принес. Растерянные Зоро и Джудитт протискивались дальше на старые улочки, чтобы набрести на скобяную лавку или мелкий хозяйственный магазинчик. По дороге они обсуждали, что лучше взять на приманку для кока. Зоро утверждал, что баб. Джудитт говорила, что в центре ловушки должен стоять дядя Маримо и есть карри руками, капая на одежду. Папа мимо такого спокойно пройти точно не сможет. Зоро старался ничем не выдать девочке, что на самом деле и он боится за кока.       Совместными усилиями они потерялись и понятия не имели, откуда пришли и куда идти, примерно через семь минут. Зоро озадаченно почесал затылок, но поскольку на плечах у него сидела Чиби-Завитушка, то он почесал ее. Тоже хорошо.       В просвете узкой улочки, вдали от шумной праздничной толпы, мягко звенел колокольчик, словно шелестел на ветру. Заблудшие будто по его команде направили свои стопы туда, точнее — Зоро направил. В конце улочки оказался небольшой перекресток, и в стороне, чтобы не мешать движению (которого тут и не было) стояла старая повозка, покрытая выгоревшим тентом. Спереди она была увешана выцветшими от солнца и полинявшими от дождя тряпичными куклами, довольно жуткими на вид. Внутри кто-то сидел. Вдруг Джудитт задрыгала ногами, колотя Зоро по груди, пришлось быстренько спустить ее на землю. — Это же дядя Оберон! Он умеет заставлять кукол говорить! — запрыгала девочка радостно. Из старенькой кибитки высунулся облезлый серый заяц. — Привет, морковка! Я тебя помню! — проговорил заяц деланным тоненьким голосом. Джудитт запищала от восторга. — Видишь, дядя Маримо, видишь! — Зоро улыбнулся тому, как бесхитростно порой можно восхитить кукольным театром маленького ребенка. Хорошо, что на минуту Джудитт забыла о своей беде. — Хозяин, я вижу, у тебя есть лошадь. Значит, должна быть и веревка, не продашь нам немного? — склонился Зоро, всматриваясь в сумрак под тентом. Заяц посмотрел на Зоро глазками-пуговками и скрылся. Кибитка закачалась, когда из нее вылезал пухлый старик в засаленном сюртуке. — Добрый день, веревка? Была где-то… Привет, малышка, я помню, что тебе понравился этот заяц, он хочет тебе кое-что сказать…       Когда Стелла выбралась из очередного лабиринта узких улочек на более-менее просторный перекресток, она стала озираться, неужели все на празднике — у кого бы спросить про эту ускользающую от нее аптекарскую лавку. Она уже себе все ноги стерла! И тут она увидела: не просто кого-то, а малышку Джудитт и Зоро-сана рядом с тем стариком из повозки, что собирал детей в одном городке и прихватил Джудитт. Стелла до мельчайших подробностей помнила тот день, ведь тогда она впервые встретила Зоро-сана, и он избавил ее от работы на подпольных боях. Девушка радостно вскинула руку: — Джу… МПФХП! — чья-то горячая ладонь плотно зажала ей рот, ее спину прижали к чьей-то груди, тут же ловя руки, чтобы она не отбивалась. В сердце Стеллы мелькнул леденящий ужас. Если ее похитят, что будет с Нидо! Она забилась из всех сил в руках схватившего, только бы Зоро-сан ее заметил! Но похититель только сжал ее сильнее, увлекая за угол здания, на ухо зашептал мужской голос. — Тихо! Прошу тебя, тихо! Ты в безопасности, я из Морского Дозора! Происходит операция по разоблачению похитителя детей, прошу не вмешиваться… Ты! — кажется, ее похититель ее узнал. Стелла аккуратно скосила глаза, так и есть — тот незадачливый молодой дозорный, которого она нечаянно чуть не придушила на площади. Она вздохнула и обмякла — у нее нелепый похититель. Тем временем старик из повозки достал куклу и стал что-то показывать Джудитт. Взлохмаченный дозорный весь подался вперед, не выпуская Стеллу, глаза его горели. — Поверить не могу, смотри, — зашептал он, скрываясь в тени здания. — Я слежу за этим стариком уже несколько лет. По некоторым причинам проблема бездомных детей мне… близка. И вот он собирает по всем островам Олл Блю бездомных детей целый год, а потом пуф — его фургончик снова пустой. Я смог выяснить, что все дети покидают его фургончик на этом празднике каждый год, и он уезжает налегке. Скорее всего под шумок он встречается с оптовыми торговцами детьми… Но я и вообразить не мог. Представить себе не мог, кто у него в сообщниках. Как мог правая рука Короля Пиратов опуститься так низко и начать торговать детьми! Посмотри на эту невинную девочку, я следил за ними с конца улицы — она вытирала глаза от слез! Он напугал ее и похитил! Я разоблачу Ророноа Зоро и доложу Монки Ди Луффи, тот должен знать, что творят его пираты… Но я не глупец сейчас врываться на площадь и арестовывать его, он лучший в мире мечник. Я не смогу противостоять ему в одиночку.       Он все еще зажимал рот Стеллы, не давая ей и слова вставить про «похитителя». Она опять скосила глаза — взлохмаченные каштановые волосы, горящий справедливым возмездием взгляд: что за придурок, она не будет ему говорить, что Зоро-сан никого не похищал. На удивление, сграбастанная Стелла чувствовала себя в безопасности: этот парень ведет себя нелепо, но благородно. Если и прикончит, то только нечаянно. — Умнмнм, — сказала она. Дозорный уставился на нее: — Ой, прости, — он тут же опустил руку со рта и опять вперился взглядом в происходящее у фургончика. Стелла посмотрела вниз — опустившаяся ото рта рука легла прямо ей на грудь. Она посмотрела на дозорного — тот не замечал своей оплошности и просто дырявил глазами Зоро-сана. Стелла опять посмотрела на чужую руку на своей груди и вздохнула — дай ей господь терпение избавиться от этого парня и найти уже злосчастную аптеку. Она дернулась было, но дозорный тут же прижал ее обратно к себе. — Тихо! У них идет сделка продажи ребенка! Мало ли что они могут сделать со свидетельницей! Посиди пока со мной в засаде, я тебя защищу! — с этими словами он дернул Стеллу вниз и укрылся с ней за пустующую торговую лавку. Тут же их головы высунулись над лотком, как проклюнувшиеся луковицы. — Вот так, тут ты в безопасности, — прошептал Дозорный и наконец заметил, что прижимает Стеллу рукой к себе прямо за грудь. Его лицо пошло чудовищными красными пятнами стыда, он булькнул горлом. Стелла задумалась, достать ли из корзины приводящую в чувства настойку или пусть окочурится? — Про-про-прости! Я не хотел! Я не такой, как всякие бандиты! — он отпрянул на добрый метр, но вспомнил, что не может выдать себя. Пришлось со стыдом подползти обратно к Стелле. Та лишь усмехнулась, подумаешь, тронул нечаянно, с кем не бывает. Стелла была не из тех хрупких девиц, что краснеют, если кто-то нечаянно споткнется и схватится за их нежные части — ну глупо же! Она проработала год, подавая пиво на подпольных боях, она знает, что одним сальным взглядом можно раздеть и унизить девушку сильнее, чем нечаянным касанием неуклюжего дозорного.       Тем временем осматривающая площадь Джудитт заметила рыжую макушку девушки, расплылась в улыбке и радостно помахала ей. Стелла с удовольствием помахала в ответ — она была рада увидеть девочку. — Прекрати махать жертве преступления! — зашуршал молодой дозорный, хватая Стеллу за руки и увлекая под прилавок. — Ты срываешь тайну операции! Ты вообще проблемная какая-то!       Стелла открыла было рот что-то ответить, но потеряла дар речи от наглого заявления. Это не она тут случайно лапает девушек и подозревает Ророноа Зоро в торговле детьми. Меж тем что-то хрустнуло у нее под носом. — На, — прошептал молодой дозорный, не смотря на нее, а уставившись на «похитителей» через дырку в доске. В руках у него был какой-то ароматный кулек из промасленной бумаги. — Что это? — зашептала Стелла. — Жареный миндаль. У всех праздник, а у меня слежка. Но мне же тоже хочется. Похоже, долго будем сидеть, пока не узнаем, куда он девает детей. Угощайся.       Стелла посмотрела на кулек миндаля. На горе-дозорного. На кулек миндаля. А потом кивнула и взяла себе полную горсть. Был же праздник, все веселились и покупали воздушные шарики, ей было только двадцать и ей тоже хотелось сахарной ваты, жареного миндаля и танцевать. Так они и сидели в засаде, хрумкая и по очереди запуская руку в большой пакет с угощением.       Тем временем Джудитт нахмурилась. Что это за дядя был сейчас со Стеллой? Почему он ее трогал? Им этот дядя не нужен, он будет мешать папе жениться на Стелле. Наконец копавшийся в куче хлама внутри кибитки старик вынырнул с мотком добротной веревки. — Нашлась, милые. У меня находится только то, что очень нужно, так ведь? — горделиво подмигнул он Джудитт. — Например, потерявшиеся маленькие девочки. Смотрю, вы больше с тех пор не теряетесь, и у вас все хорошо. — Нет, — замотала головкой Джудитт. — Дядя Маримо часто заблуждается, но никогда не теряется! А вот папа… Папочка… — глаза девочки наполнились слезами. Зоро цыкнул, опять разбередили ребенку душу. — Да изловим мы его сейчас, малявка, не раскисай. У нас и веревка есть!       Зоро уже потянулся к мотку веревки, как Оберон ошеломленно опустил руку вниз, Зоро цапнул пустоту. — Как так «папочка»? — переспросил он. — Мой папочка, — хлюпнула носом Джудитт. — Мы были на празднике, и он специально потерялся. И мы с дядей Маримо никак не можем его поймать.       Оберон вдруг весь осел, словно силы покинули его, веревка выпала, и он ухватился рукой за край кибитки, чтобы не упасть. — А… а разве этот дядя не твой опекун? Он так за тебя волновался в тот день, и ты так легко к нему тогда пошла, что я решил, что он твой названный отец… — Нет, — замотала головой Джудитт. — Это — дядя Маримо. Он папин накама. А папа — это папа.       Старик вдруг кинулся на колени, не обращая внимания на пыль и больно врезающиеся в ноги мелкие камушки, и схватил девочку за плечи. За торговым лотком зашевелились — этот старик сейчас обидит ребенка! Но Стелла успокоила молодого дозорного, не дав выдать себя. Зоро-сан ни за что не даст Джудитт в обиду. — А мама! У тебя же есть мама?! Или та рыжая девушка, ты говорила, что она твоя новая мама? — с надеждой выпалил старик. — Нет, — грустно вздохнула Джудитт. — Стелла пока еще не моя новая мама. А моя настоящая мама давно умерла. А папочка сказал, что кого-то увидел, и побежал за этим человеком. Только он никак догнать не может, — девочка подняла печальное личико вверх, смотря прямо на Зоро, от чего у того сжалось сердце. — Разве может кто-то убежать от папочки? Папа же самый-самый быстрый!       Старик стоял, как громом пораженный, он мелко-мелко тряс головой: нет, нет. Зоро вдруг осознал, что давно напряженно сжимает рукояти катан. — Ты что-то знаешь! Говори, старик! — рявкнул Зоро, и старик неловко плюхнулся на зад прямо на дорогу. Того гляди, его сейчас удар хватит, и они с Чиби-Завитушкой так ничего и не узнают. — Я… я отцепил его… Я отцепил твоего папу. Я не знал. Этот мужчина с катанами так о тебе заботился, он вел себя, как твой отец. Вот я и решил, что он твой самый близкий… Я хотел, чтобы вы никогда не терялись. Чтобы вы были счастливы. И я перекрутил твой канат… — старик дышал часто и прерывисто, будто в ужасе. — Твой самый сильный канат, я прицепил его к мечнику… — Да о чем ты! — рявкнул снова Зоро, но Джудитт сердито дернула его за полу кимоно: не ори на старших, дядя Маримо. Она тихонько подошла к Оберону и положила руку на его торчащее вверх колено. — Дядя Оберон, ты отцепил моего папочку, потому он потерялся? — малышка удивительно умела смотреть в суть даже непонятных вещей. Старик поднял на нее ошарашенный взгляд. — Прости, деточка. Я хотел, чтобы ты была счастлива. — Да что за фигня. Кок никогда не был ни к чему прицеплен. И никаких канатов у Чиби-Завитушки нет! О чем ты, старикан? — Зоро присел на корточки, не убирая руки с катан. Грозный взгляд уперся в испуганного Оберона. — Это… это из-за моего дьявольского фрукта. — Как у дяди Луффи и тети Робин? — обрадовалась Джудитт. — Какого фрукта, — сузил глаз Зоро. — Акаи-ито-но-ми*, я вижу нити, хотя скорее — веревки, которые связывают людей. Чем толще веревка, тем крепче и ближе связь. Я хотел вам помочь… вы потеряли девочку и так переживали. Вы искренне о ней заботились. Чтобы вы никогда больше не потеряли девочку, я сделал… — Оберон замешкался, подыскивая слова. — Что ты сделал?! — почти рычал Зоро. — Ничего плохого! Честно! Просто сделал вашу с ней связь самой крепкой. Я взял нити из самого толстого ее каната. Это же дети, они часто тоскуют по бросившим их в приюте родителям. Все ждут, когда те появятся, и не дают себе привязаться к приемным, по-настоящему любящим родителям. Вы выглядели как преданный новый отец для девочки, хотя немного растяпистый, и я укрепил вашу связь за счет старой… Я истончил тот канат для вашей связи. Теперь я понимаю, это был канат, соединяющий девочку и отца. — Ты разрубил связь Джудитт и кока?! — Зоро подался вперед, Оберон испуганно пополз назад на руках. Джудитт пришлось топнуть ножкой, чтобы дядя Маримо не буянил. — Невозможно разрубить связь! Я не управляю людскими сердцами! Я не заставляю любить или не любить кого-то, — залепетал Оберон. — Я просто укрепил канат между вами, чтобы малышка не терялась. Чтобы вы всегда находили друг друга, мне нужны были нити… — Что с ее отцом?! — Мне очень жаль, я ошибался. Мне очень жаль! Я сделал это ради малышки! — принялся извиняться Оберон вместо объяснений. И Зоро это ну очень не нравилось. — Я не знал, что этот канат — спасение для вашего друга, обычно это дети зависят от родителей. — Ближе к делу, фруктовик, — прошипел Зоро. — Судя по всему, тот толстый канат от девочки к отцу был самой сильной связью не только для нее, но и для него. Когда связь стала тоньше, его стали тянуть другие канаты… Другие веревки теперь самые толстые. Скорее всего… — Оберон замялся. — Наверное… — Наверное, теперь, когда я привязана к дяде Маримо, а не к папочке, папочка еще сильнее тоскует по маме, — заключила Джудитт и грустно вздохнула, и двое на земле уставились на нее. — Она права, фруктовик?       Фруктовик собрался духом и кивнул. — Да. Такое редко, но случается. Люди не перестают любить других людей просто потому, что те умерли. Просто со временем их связи с живыми становятся все крепче, они используют нити из старых канатов, чтобы сплетать новые. Если канат твоего отца к маме не истончался с годами, если он не плел новые связи со своим сердцем, то сейчас именно эта веревка тянет его сильнее всего. В этом месте… В этом месте сплетаются нити судьбы в клубок. Весь год я наматываю на палец тонкую нить от каждого, кого встречаю. А потом привожу сюда бездомных детей и начинаю стягивать все нити в один клубок. Он спутывается, переплетается, а когда распутывается, удивительным образом получается, что те, кому суждено быть вместе, связаны пока тонкой, но нерушимой нитью. Так мои детишки находят себе самых лучших новых родителей. Но я не привязывал малышку на свой палец, я просто сделал вашу связь крепче, ведь у нее уже был опекун, — принялся оправдываться старик. — Так где сейчас кок? — напирал Зоро, ничуть не впечатленный благородной миссией старика. У того сразу забегали глаза. — Говори! — Если… если его удерживала только связь с одним человеком, с этой малышкой, теперь его ничто не держит. Если малышка права, теперь ваш друг стремится всем сердцем к той, кто давно мертва. Он связан сильнее с миром мертвых, чем живых. Он преследует ее образ, я прав? Он может видеть ее в изломе солнечных лучей или игре теней? Будто мелькнувшей в толпе на площади. — Я не понял. Так Эдит есть или ее нет? — нахмурился Зоро. — Дядя Маримо, ты что — глупый? Нельзя оживить мертвого человека, — назидательно сказала Джудитт. — Просто папочка так хочет увидеть маму, что видит. Это грустно, мне бы хотелось, чтобы он хотел увидеть Стеллу. Точно! Дядя Оберон, а вы можете примотать папочку к Стелле? Вон она, там сидит! — Джудитт неприлично тыкнула пальцем в сторону торгового лотка, сидящие в засаде забеспокоились, что их раскроют, дернулись и больно стукнулись лбами. Дозорный боялся, что сорвется его план-разоблачение, Стелле просто было стыдно перед знакомыми, что она занимается такой ерундой.       Оберон проследил взглядом за пальцем девочки, изучающе посмотрел на укрытие. — Прости, деточка. Я, конечно, привязал на палец нитку этой девушки и твоего дяди Маримо, но, похоже, ее клубок уже распутался, и на том конце нитки оказался кое-кто другой. — Не папочка? — губы Джудитт дрогнули, но она старалась не показывать, как ей горько. Старик только помотал головой, Джудитт стоически хлюпнула носом. Сердце Зоро опять дрогнуло, не в его правилах было нежничать на глазах у других, но он должен был успокоить девочку. Потому он положил руку на пушистую макушку и привлек ее к себе, утыкая лицом в зеленое кимоно на груди.       В засаде зашевелились. — Что он делает? Почему похищенная девочка его обнимает? — ерзал сидящий за лавкой дозорный. Стелла методично лопала миндаль. Когда все разойдутся, она выберется отсюда, найдет аптеку, а потом потанцует хотя бы на закрытии фестиваля и уплывет первым же рейсовым лайнером обратно. И больше не вляпается ни в какую ерундистику с этим дозорным. — Эй, старик, как нам выцепить кока? Он носится по городу, как бешеный, — буркнул Зоро, смущенно поглаживая по затылку уткнувшуюся в него Джудитт. — Мы просили его остановиться, но он не желает слушать. — Я переплету канат назад. Но нужно сначала остановить его. Нужно притянуть его за нить назад, тогда он сам к вам выбежит. Вы вместе с его дочерью должны изо всех сил хотеть его увидеть, — сбивчиво пояснял Оберон, Зоро хмурился. — Мы его полдня ищем, девчонка по отцу скучает. Конечно мы изо всех сил хотим увидеть этого засранца, но он как испарился! — Ох. — Что «Ох», — ох как Зоро не понравился этот стариковский «ох», вот что. Он обнял Джудитт за плечи в защитном жесте, словно стараясь уберечь ее и от дурных вестей. Что, конечно, было невозможно. — Значит, тот канат тянет теперь ее отца сильнее всех ваших вместе взятых.