Хэй, Джудитт!

— Малявка, ты сделай там Стелле что-нибудь перекусить, а то мы не дали ей позавтракать, — Зоро полчаса, всю дорогу до «Эдит», думал, как не пустить к обездвиженному коку его дочку, которая совершенно точно захочет помочь Стелле. И вроде хорошо вышло, он был доволен, Джудитт радостно понеслась ставить чайник для ее дорогой Стеллы. Зоро же кивнул в сторону спальни кока. — Он на кровати.       Кок встретил их пристальным взглядом, пропитанным одновременно протестом и смирением. — Да, да, ты был так беспомощен, что пришлось беспокоить меллорин, — передразнил его интонации Зоро, точно считав выражение глаз. — Санджи-сан, у вас не вернулась подвижность? Вообще? — тут же засуетилась Стелла, приставляя корзину к кровати. Прикоснувшись к запястью и прощупав пульс на шее кока, она закусила губу. — Это плохо. Значит, доза была сильно превышена. Вот почему неопытные люди не должны трогать снадобья травников! — она хмурила рыжие брови. — Ох, Санджи-сан, я, конечно, могу очистить ваш организм, но будет… немного неприятно. — Это она имеет в виду, что больно будет — шописец, — перевел Зоро. — И шописец - это не бранное выражение. Нечего мне тут высказывать, чтобы я при девке не выражался! — рявкнул он на осуждающий взгляд кока. Он тоже начал нервничать после заявления Стеллы, как-то слишком туманно она сказала «неприятно». — И девка — тоже не выражение! Я тебе сам пропишу!       Но Стелла упреждающе подняла руку. — Зоро-сан, ему и так будет нехорошо. Вы мне очень поможете, если не будете переругиваться с пациентом во время лечения.       Зоро было открыл рот огрызнуться в духе «Он первый начал», но только клацнул зубами.       Травница принялась доставать из корзины разные баночки и пучки трав. Последним она извлекла очень большой шприц. Даже у Зоро глаза расширились от его размеров. — Санджи-сан, доза такая большая, что кровь почти не двигается. Это вредно, и для мозга тоже, он же работает в обычном режиме. Потому придется ввести средство, которое быстрее будет прогонять кровь и постепенно избавит тело от парализующего вещества. Просто это средство… немного неприятное. Там, где оно проходит, будет больно. Вы не должны пугаться… — С такой красивой девушкой ничего не страшно, — сказал Зоро. А когда Стелла удивленно на него взглянула, покраснел и вскинул руки. — Это не я. Это кок вон глазищами говорит чушь всякую. А я перевожу.       Стелла улыбнулась. Хорошо, что коммуникация не потеряна. — Для начала дайте мне простой кипяченой воды. У Санджи-сана же глаза сохнут, — Стелла вдруг начала отдавать приказы. Не требовательно, но четко и быстро, даже напомнила Зоро в какой-то момент Ло за работой, Чоппер так себя никогда не вел. Вот какой оказывается в девчонке стержень. Он послушно поспешил на кухню к Джудитт за водой. Пусть девка его вылечит, тогда кок пропитается к ней признательностью, втюрится и тут же очарует Стеллу, и Чиби-Завитушка будет счастлива, и кок будет счастлив, и Стелла будет счастлива, потому что кок умеет делать счастливыми. И Зоро… стоп, а почему Зоро не будет счастлив? Он не мог найти ответа, но точно знал — он при таком раскладе почему-то станет несчастнее.       Стелла же серьезно посмотрела на Санджи, стоило Зоро закрыть за собой дверь. — Санджи-сан, я скажу это с глазу на глаз, иначе Зоро-сан будет сердиться. Да, он мне объяснил, как вы получили передозировку, — она прикусила губу. — И я… я нашла раненного Нидо. Я перевязала его. Я знаю, он поступил подло, дважды подло, что украл мой порошок и сделал меня соучастницей. Но я просто не могла бросить его так, вы же меня понимаете? Я знаю, понимаете. Я постараюсь все исправить, только будет немного трудно. У вас слабая циркуляция, противоядие будет слишком плохо распространяться по телу, тем более глотать вам опасно. Я сделаю укол, но будет больно. Придется потерпеть, потому лучше попросить Джудитт где-нибудь погулять. Я бы попросила Зоро-сана увести ее, но он будет нужен нам, если вас начнет колотить. Не стоит вас связывать, ведь кровь должна как можно лучше циркулировать. Я пока ничего не понимаю, что вы отвечаете. Придет Зоро-сан и вас переведет. Но… — Стелла взяла безвольно лежащую поверх одеяла руку кока. — Попросите его не трогать Нидо. Он же не злой, вы знаете, он просто… его некому было воспитывать. Обидно погибнуть просто потому что о тебе с детства никто не заботился, и ты не знал, как правильно поступить.       Не получив ожидаемо никакого ответа, Стелла виновато улыбнулась и взялась за большой шприц с колпачком. Она набрала его полный из какой-то мутной баночки. Потом снова улыбнулась и откинула одеяло Санджи.       Если бы тот мог, он пошел бы пятнами от стыда. Вчера после мытья Маримо и не подумал его хоть немного приодеть, под одеялом Санджи был совершенно голый. Поспешно извинившись, Стелла натянула одеяло чуть выше бедер, оставляя живот полностью открытым. — Укол нужно сделать в брюшную полость. Там была самая большая концентрация… Читайте про себя стишок, Санджи-сан, и не сбивайтесь, что бы ни почувствовали, хорошо? — она поднесла к животу шприц. Санджи удивленно дернул бы бровями, если бы мог. При чем тут стишок, что за метод. Ну хорошо, вот стихи, что он посвятил Эдит… Он даже почти не заметил, как игла проколола кожу.       Перед глазами выстрелило черным, а потом черное пошло желтыми и зелеными кругами. Боль началась сразу же, стоило первым каплям выйти из кончика шприца, разлилась по бедрам, побежала вверх в грудь и руки. Если бы он мог кричать, он бы закричал. Но пока Санджи мог только лежать и чувствовать концентрированную боль, не способный ослабить ее криком или слезами. — Я знаю, Санджи-сан, я знаю… — виновато приговаривала Стелла, безжалостно вводя в него весь огромный шприц до капли. «Прекрати! Ты убиваешь меня!» — вырвалось бы у него, но снова — он не мог…       В комнату вошел Зоро с чашкой охлажденного кипятка. Он смотрел на чашку, чтобы не расплескать воду, потому не сразу заметил происходящее. Стоило ему поднять взгляд и увидеть полные невыносимой боли глаза кока, как инстинкты сработали моментально — он бросил чашку на пол, выхватил катану и приставил ее к шее Стеллы. — Что ты творишь! Он в агонии! — рявкнул в ужасе мечник, но рука его была тверда и не дрогнула. — Нет, вы не так поняли. Это лечение! — а вот рука Стеллы дрогнула, она не слишком аккуратно от испуга выдернула шприц из тела Санджи.       Зоро внимательно посмотрел на Санджи. Через пелену боли в его взгляде все же проскользнуло волнение за девушку — нет, это не доказательство, он всегда волнуется за своих меллорин, даже за ту, что ему чуть пулю промеж глаз не всадила. А вот гнев на Зоро… да, это верный ответ, что Зоро погорячился. Он аккуратно убрал катану. — Извини… я чашку пролил… пойду за еще одной.       Стелла только успела кивнуть, как вдруг кока выгнуло мостиком и ударило со всей силы о кровать. — Подвижность! Подвижность возвращается! — закричала Стелла и навалилась на кока. Все еще голого, только с прикрытыми бедрами кока, этой своей пышной грудью. Зоро подумал почему-то, что зря убрал катану. — Мышцы пока сокращаются спорадически. К нему еще не вернулся контроль. Нужно подержать его, чтобы он ничего не вывихнул и не растянул себе! — быстро говорила Стелла, вовсю распластавшаяся на коке, но это мало помогало. Сильные мышцы спины и ног позволяли ему вставать в обратный прогиб даже с весом юной девушки на нем. Зоро бросился к ним, не то чтобы помочь Стелле, не то, чтобы прекратить это развратное постельное родео.       У Зоро получилось лучше, он уселся на кровать, вжавшись в спинку, прижал к своей груди спину Санджи, обхватив того сзади, чтобы руки кока не трепыхались. Ноги еще пытались выкинуть коленце, но в сидячей позиции вариантов для изгибов было маловато. Рыжая девка наконец отцепилась от кока и перевела дух, поправляя сбившиеся от такого заезда волосы, щеки у нее были раскрасневшиеся. В общем, как после страстных пары минут с коком в постели, Зоро даже начал подозревать: «Что они эти пять минут тут делали». И пришел к выводу, что он совсем чеканулся, откуда такие мысли в его голове? — Я же говорила, мышцы сами сокращаются, само лекарство неприятное. Санджи-сану сейчас больно. Вы аккуратнее с ним, — одернула платье девушка. Только она успела сесть на свой стул, как в комнату, пятясь, вошла Джудитт — ее руки были заняты большим подносом. Она будто светилась, гордая, что угощение для гостьи ей поручили сервировать самостоятельно — она очень старалась, потому что из-под варенья на блюдечке не видно было аккуратно поджаренного тоста. Джудитт застыла в дверях с тем же выражением лица, что и Зоро: Какого черта тут происходит?! Она тоже злилась. — Что вы творите! — повторила она Зоро слово в слово. — Обнимаетесь, и без меня!       Она молниеносно бухнула поднос с завтраком на столик, варенье равномерно расплескалось по всему подносу. Но Джудитт было не до этого, она быстро вскарабкалась на кровать, где Зоро прижимал к себе сидящего кока, и с удовольствием прижалась к голой груди отца, обнимая его спереди так сильно, насколько хватало сил у маленьких ручек. — Папочка, что же ты не сказал, что тебе одиноко! Я бы пришла и сама тебя обняла. А то ведь ты же сам говорил, что дядя Маримо не любит обниматься. А вдруг ему надоест, и он от нас еще быстрее, чем собирался, уйдет. Нет, давай, я буду делать то, что не любит дядя Маримо, чтобы он остался у нас подольше! Я могу даже есть его пенку с какао, если он не хочет!       Зоро тем временем потел. Потому что единственный, кто мог сейчас красиво все разрулить с дочкой, был кок, но он был все еще нем. Стелла улыбалась, глядя на картину бутербродного обнимания. — Да не уйду я из-за такой фигни, Чиби-Завитушка, — нашелся наконец Зоро. — Подумаешь. Для дела можно и кока потискать. — Правда? — Джудитт наконец подняла измазанную в варенье (потому что как можно подавать гостю блюдо, самой его не попробовав?) мордочку от голого торса отца. — Это здорово! А то я очень боюсь, что ты уйдешь и сдохнешь, как собака сутулая под забором, грызя штакетник, — проговорило это маленькое солнышко. — Что? — челюсти одновременно отпали и у Зоро, и у Стеллы. — Я слышала, как папа так говорил, — невинно пояснила Джудитт. — Что дядя Маримо даже не может отличить съедобное от несъедобного. И выпивка, что он пьет, несъедобна. И потому, когда он уйдет, то неизвестно чем будет питаться, и сдохнет, как собака суту… — Да понял я, понял! — перебил ее Зоро и заворчал. — Чтобы ты еще раз, кок, мне вякнул, что малявка от меня плохим словам учится. Я ее только нужным словам учу, боцманскому языку, например. — Гребаная кочерыжка! — заулыбалась Джудитт. Стелла покачала головой. — Ладно, кок. Квиты, мы оба губим воспитание твоего ребенка, — вздохнул Зоро, устало опуская голову. Даже не замечая, что опускает он ее на голое плечо Санджи. Помытый кок пах очень вкусно — почему-то все еще морем, Зоро любил запах моря. В животе стало непривычно, как-то слишком тепло, Зоро не помнил, симптомы чего это. Но понял одно, чем больше вдыхать запах кока, тем сильнее это чувство. Аллергия такая на кока, наверное. Он неуютно завозился, потому что тепло пошло ниже, кровь расходилась и в бедрах. Надо завязывать с этим нюханием кока, а то глядишь опозорится немотивированным стояком, а ему не шестнадцать же.       Джудитт снова счастливо закопалась лицом в голый торс отца, тот старался утихомирить бешеное от боли сердцебиение, чтобы не пугать дочку. Он не мог кричать, он не мог сжаться от боли, но объятия Джудитт и, ладно, отчасти объятия Маримо, помогали немного утихомирить это невыносимое чувство. И Санджи умиротворенно прикрыл глаза…       Прикрыл глаза! Его веки наконец слушались его! Он отчаянно захлопал глазами, привлекая к себе внимание. Но Зоро обнимал его сзади, а Джудитт тискалась спереди, потому одна надежда была на Стеллу. Та одобрительно улыбнулась и показала ему большой палец вверх — все проходит правильно. А потом сочувственно покачала головой: «Знаю, больно». Но… было уже не так больно. Когда тебя обнимает дочь, которую ты боялся уже оставить круглой сиротой, а сзади обнимает Маримо, который ни за что не позволит беде случиться с Джудитт, даже если Санджи не будет рядом, даже самое болезненное лекарство не такое противное. Санджи улыбнулся кончиками губ, и они, с трудом, но послушались его. — Нужно дать твоему папе просто воды, — улыбнулась Стелла, но не захотела, чтобы дочка прерывала свои трогательные объятия. Она вспомнила себя и давно погибшего отца-травника. — Сиди, я сама принесу.       Санджи бы зарядил свое: «Не стоит беспокоиться, Маримо сходит», но речь к нему пока не вернулась. Потому он остался сидеть в собственной постели, обнимаемый дочкой и Зоро, а Стелла легкой походкой вышла из комнаты. — Папочка, ты что — голый? Значит, Стелла видела тебя голым, — заявила тут же Джудитт. — Теперь ей придется на тебе жениться.       Зоро с удовольствием наблюдал, как краснеют уши кока. Это значит, что кровь уже нормально ходит по телу. А потом все же крякнул. — Вот у тебя логика, малявка. Если бы это так работало, мне бы пришлось на твоем папаше уже сто раз жениться, сколько раз я его нагишом видал. — Когда мужчина с мужчиной, то это не работает, — уверенно ответила Джудитт. — И когда ребенок. И когда кошка. А вот если мужчина и женщина, и кто-то голый, так могут даже дети появиться.       Зоро запаниковал. Он снова опустил голову к плечу кока и яростно зашептал: — Давай быстрей очухивайся. Я точно не хочу объяснять твоей дочке, откуда берутся дети!       К счастью для Зоро, с палубы раздался душераздирающий крик Стеллы. Даже парализованный казалось бы кок дернулся вперед всем телом. Но Зоро тут же уронил его спиной на кровать, вскакивая и выхватывая катану. — Чиби-Завитушка, будь здесь! Защищай отца! — приказал он и выскочил за дверь.       Нападение очередной шайки пиратов-рыболюдей? Кто-то прознал, что в ресторане главная угроза боевой кок сильно заболел? Он разрежет этих ублюдков на мелкие…       На выходе из кухни в дверях стояла Стелла и прижимала руки ко рту. Но за ней на палубе не маячило мерзких пиратских рож, наоборот — на палубе не было ни души, и вся она была испрещена жуткими кровавыми линиями, складывающимися в какую-то чудовищную кабалистику. У Зоро тоже кровь застыла в жилах на секунду. Но потом он решительно отодвинул Стеллу от двери и вышел на свет. На палубе все еще не было ни души.       Зоро закрыл глаза. Досчитал про себя до пяти и выдохнул через зубы. — Джудитт! — заорал он. — Живо сюда!       Если ее папаша сейчас не в форме, он просто обязан выполнить родительские обязанности. И он, в отличие от кока, сам за нее все это отмывать не намерен. — Да, дядя Маримо! — прискакала радостная Джудитт. Зоро, сжав челюсти и сурово сложив руки на груди, кивнул на кровавые письмена на палубе. — Твоя работа? — Да! Чтобы все знали, что папочка ну очень-очень хочет жениться! И что он замечательный охотник! Ты не волнуйся, я из холодильника кровь взяла, а не тушу волочила, — радостно показывала она свою работу. — Это я кисточкой! — Вот спасибо. А теперь бери тряпку, ведро и отмывай, — все так же сурово продолжил Зоро. — Но как же все узнают, что папочка… — удивилась Джудитт. — А так все узнают, когда в ресторан к вам придут, что у вас тут грязища и мухи летают. Ты же знаешь, что сейчас все мухи сюда прилетят, — назидательно проворчал Зоро. — Ты помнишь, в честь кого назван этот ресторан? — В честь моей мамы, — угрюмо отозвалась Джудитт, уже обиженно вытирая соплю под носом. — А как ты думаешь, твой папа хочет, чтобы про ресторан в честь твоей мамы плохо говорили? — Не хочет, — еще более угрюмо ответила та. — Но я ведь хотела…       Зоро снова закрыл глаза, досчитал до пяти, а потом положил руку на макушку Джудитт. — Я знаю, малявка. Но нам придется найти какой-нибудь другой способ. Этот не подходит. И тот вариант, где Стелла видела твоего папашу голым — тоже.       Стелла удивленно посмотрела на парочку у дверей кухни. Джудитт обиженно сопела. В конце концов она выдавила. — Хорошо, дядя Маримо. Папочка хочет, чтобы все восхищались, как у нас тут все красиво и вкусно. Ты, пожалуйста, не говори папочке. Я сама палубу отмою. — Молодец, Чиби-Завитушка, — облегченно вздохнул Зоро. Одно дело раздавать резкие указания этому рыжему задире Эйсу, а совсем другое - его мелкой кудряшке. Хочется сразу перестать хмуриться и присесть перед ней, когда она начинает хлюпать носом и супиться. Дочь решительно сложнее воспитывать, он даже коку сочувствует. — Я пойду посмотрю, как там папаша твой выздоравливает.       Когда Зоро ушел, Стелла подмигнула Джудитт. — А давай, кто быстрее половину палубы вымоет? Чур моя — правая!       Когда Зоро вошел в спальню, кок сидел на кровати с тостом в руках. Что было странно, потому что вряд ли он уже мог так легко двигать руками. Тост стекал вареньем на одеяло, все понятно, его сунула отцу в руки перед уходом заботливая Джудитт. Взгляд у кока был очень сердитый, Зоро даже обрадовался, что тот пока еще нем. Но не тут-то было. — Во-первых, Джудитт должна вымыть руки, с самого утра хочу сказать! Кто отправляет ребенка завтракать, не умывшись! Во-вторых, Маримо, я тебя прикончу за то, что ты швырнул меня, за ванную, за мою кровать, за челку…       В коке скопилось за день столько невысказанных слов, что они выстреливали из него пулеметной очередью. Санджи начал с самого раннего утра и перечислял все косяки функционировавшей без него в своем стиле семейки, не упуская и малейшего промаха. Зоро не стал дослушивать, он с облегчением расхохотался.