Хэй, Джудитт!

      Завитушка был пьян просто в стельку, когда они приплыли обратно на «Эдит». Переставлять ноги он перестал уже на середине пути, безвольно повиснув на плече Зоро, но тот упорно тащил его так, не перекидывая через плечо и не беря на руки. Вот еще — принцесса нашлась! Алко-Завитушка! Дойдешь до кровати на своих двоих и гордо задрыхнешь, чтобы всем показать, что в этом году ты гораздо лучше справился с потерей, а в следующем году так вообще придешь домой свежий и чуть только немного грустный и поцелуешь дочку в макушку и предложишь ей посмотреть мамины фотографии.       Но сейчас кок не переставляет ног, и Зоро медленно приподнимает и подволакивает его, имитируя, будто кок идет. Тот что-то бормочет, но разобрать даже пару слогов невозможно. Зоро втаскивает кока в спальню и роняет на кровать, тот громко мычит. Молчи уж, горе-папаша, если бы Джудитт не забрал Зефф, напугал бы ребенка своим «му-му». Зоро вздыхает, смотря на смешную завитушку на лбу — такие завитушки боги раздают людям для счастья, а не для горя, в небесной канцелярии явно нечаянно ошиблись насчет кока…       Нужно снять ботинки, чтобы тот не валялся на простынях в обуви. Зоро садится на край кровати и кладет ноги кока себе на колени, длинные ноги, которыми тот распинал не одну сотню врагов и даже подарил пару трещин ребрам Зоро в особо яростных схватках. Зоро стягивает ботинки с голой ступни без носок, нет, ну что за пижон! Первый ботинок падает на пол, и Завитушка с облегчением благодарно стонет, наконец ноги могут расслабиться. Второй ботинок… Зоро рассматривает ногу кока со смешно загнутыми пальчиками. Надо будет ему сказать, что у него пальцы младенца, пусть позлится. Что, совсем отрубился? Зоро немного щекочет пятку Завитушки, и тот хихикает точно так же, как хихикает Чиби-Завитушка от щекотки. От этого понимания на душе у мечника становится очень-очень тепло и очень-очень грустно: это не его семья. Это семья кока, Чиби-Завитушки и ЕЕ. Незримо присутствующей на фотографиях в каждой детали этого ресторана Эдит. Прожившей так мало, но до сих пор владеющей почти всем здесь, включая кока.       Зоро повернулся к Санджи и увидел, что у того раскраснелось лицо. Надо бы ослабить галстук и расстегнуть ворот, сегодня так и быть, Зоро будет добрым. Мечник склоняется к лицу кока и слышит снова невнятное бормотание. — Здесь… не хочу… — Да что ты там бормочешь, алконавт? — Зоро, — глаза кока вдруг приоткрываются и почти приобретают ясность. — Останься тут. Не хочу… это наша с ней постель… она слишком большая… слишком большая, чтобы не думать постоянно о ней… постоянно… каждый день, понимаешь, Зоро! — Санджи хватает Зоро за плечи и смотрит прямо в лицо пронзительно и отчаянно. Трезвый Завитушка себе такого никогда не позволит, потому что это — мольба о помощи. — Понял, понял, я никуда не уйду, — буркает Зоро, сильно смутившись, но Санджи не отпускает и смотрит на него выжидающе. Мечнику ничего не остается, кроме как перелезть через кока и улечься рядом с ним на кровати ближе к стенке, быть его защитником от одиночества. — Доволен?       Ответ не требуется, Санджи слабо улыбается и поворачивается на бок, чтобы смотреть в темноте на мечника. Минуту спустя Зоро думает, что Завитушка уже спит, как тот протягивает руку к его лицу и аккуратно проводит по линии бровей, скуле, челюсти, то ли поглаживая, то ли исследуя его черты лица. — Ненавижу… ненавижу, — Зоро с досадой думает, что кок сейчас признается, как он его бесит, но он говорит: — Ненавижу быть один в эту ночь. Во все ночи я привык… мне уже почти нормально… а в эту не могу.       С каждым словом Завитушки лицо Зоро обдает алкогольными парами, тот и сам любитель выпить, так что это его не особо отталкивает. — Ну не в этот раз, да, чертова Завитушка, — Зоро вдруг испытывает прилив нежности и заботы об этом вечно крепящемся и строящем из себя невесть что парне. Зоро тоже переживал потерю, у него и мыслей нет смотреть на страдающего от душевной боли кока свысока. — Я же приплыл, чтобы ты не был сегодня один. — Правда? Правда, Зоро? — Санджи говорит это, а спрашивает, кажется, о чем-то о своем. Зоро ничего не отвечает, а тоже протягивает руку и гладит Санджи по мягким волосам, ласково, успокаивающе, чтобы убаюкать болтливого пьяного кока — спи уже, алкоголик. Тот ощущает ласку и начинает едва ли не мурлыкать от нее, даже подставляя ухо под поглаживания. Пьяный кок такой забавный.       Зоро улыбается, вот же кот. И понимает, что кок истосковался по ласке, по тактильному контакту с близким человеком. Интересно, сколько лет он не целовался, неужто с самой смерти жены? Неужто Нидо посчастливилось обнулить счетчик шестилетнего «простоя» губ Завитушки? Зоро сам не замечает, как подтягивает Завитушку к себе поближе, чтобы тот уткнулся носом ему в шею, и чтобы неспешно гладить не только его волосы, но и спину, он знает, что это очень успокаивает животных, и людей, наверное, тоже. Пусть ощущает каждой клеткой, что сегодня не один. Еще немного, и он запоет одну из тех колыбельных, которые кок напевает иногда своей дочке, а Зоро позорно подслушивает чужую семейную идиллию.       Санджи вдруг всхлипывает ему в шею, и Зоро немного отстраняется, чтобы приподнять подбородок кока и посмотреть, не развезло ли его опять и не рыдает ли он в три ручья. И когда его лицо оказывается так близко от лица Завитушки, что они чувствуют дыхание друг друга, Завитушка подается вперед и целует его просящим, пьяным поцелуем. Зоро ударяет молния, горячие губы, мягкая постель, близость пьяного и льнущего к нему Завитушки, он просто не ожидал, что желание может возникнуть от такого. От пьяного мужика в одежде! Странное желание наполовину с какой-то невыносимой болезненной нежностью уже горело внутри, заставляя неосознанно прижать к себе кока и тут же углубить поцелуй. Тот жарко дышит и постанывает, когда Зоро, сам не понимая, что творит, срывается целовать его шею и скулы. Совершенно ясно, Завитушкой сейчас руководят алкоголь, страх одиночества и вечная душевная боль. А что творит Зоро?       И Зоро осознает — он вор, в то время как Эдит владеет тут всем, сейчас он собирается украсть немного того, кого когда-то она украла у него. Прямо на их супружеской постели, и твои десятки костюмов, дизайны, фотографии, песенки не помогут тебе, безупречная Эдит. Не одна ты можешь любить кока, так что смотри и завидуй, как завидовал Зоро. Сегодняшний день тоже сильно подействовал на мечника, он увидел пропасть, на краю которой постоянно балансирует кок, в надежде когда-нибудь да упасть.       Пьяный кок запрокидывает голову и начинает постанывать, его тело отвыкло от поцелуев, отвыкло от прикосновений, кроме объятий с дочкой и рукопожатий. Зоро аккуратно расстегивает рубашку — вот расстегнул одну пуговицу — поцеловал обнажившийся участок кожи, расстегнул вторую — и его поцеловал, и так ниже, ниже вплоть до пупка, на этом месте Санджи уже начинает извиваться и вжиматься в Зоро всем телом, сучить ногами в нетерпении. В нетерпении чего? Ты хотя бы понимаешь, что сейчас случится, Завитушка?       Зоро расстегивает ремень и стаскивает с кока брюки, его вид в расстегнутой рубашке и полностью без штанов, когда в глазах поблескивают слезы, кажется Зоро самым развратным, что он вообще в своей жизни видел. Он проводит рукой по уже возбужденному члену Санджи, и тот громко стонет. Хочешь разрядки, кок? Я тебе не обслуживающий персонал, придется потерпеть и тоже доставить мне удовольствие.       Смочив два пальца слюной, он опускает руку вниз, аккуратно толкается ими внутрь. Санджи всхлипывает, но не пытается отстраниться или протестовать. Когда один палец полностью входит в него, он наоборот хватается руками за Зоро и пытается притянуться к нему. Завитушке это нужно, необходимо не быть одному, потому мечник притягивает к себе его голову, ласково-ласково гладит по волосам, в то время как другая рука продолжает толкаться в него. Толчок, еще, теперь два пальца. Кажется, Санджи заплакал, но не от боли, Зоро знает, от чего. Завитушка пьян, и Зоро позволяет себе быть нежным, не боясь последующих подколок от язвительного кока. Он аккуратно целует его глаза и чувствует соль на языке. Что он делает — это долбаный эро-кок, он вдовец, у него дочь — где в этом уравнении место для страстно желающего его Зоро? Нужно срочно все прекратить, оставить пьяного кока отсыпаться.       Но как только Зоро усилием воли заставляет себя вынуть пальцы из Завитушки, даже не перестает гладить его по голове и целовать, тот прижимается к нему еще сильнее, словно почувствовав на животном уровне решительное намерение Зоро прекратить начатое, и шепчет: — Нет, нет, не уходи…       Зоро пытается высвободиться, но Санджи обхватывает его шею руками, прижимается лицом куда-то в плечо, его щеки влажные от недавних слез. — Каждый раз, каждый год я остаюсь здесь один… и все ударяет с новой силой… Одному так холодно, у меня не хватит сил… впустить сюда кого-то нового. Но сегодня… сегодня, — шепчет Санджи, он так сильно пытается удержать Зоро, что его ногти врезаются через кимоно в мускулистую спину. Одна сильная нога уже обхватывает талию мечника, плотнее прижимая к телу под ним. Зоро пытается уложить и убаюкать его, он никуда не уйдет, нет нужды дурить. Но стоит ему повернуть голову к лицу Завитушки, как тот снова его целует: жарко, отчаянно, словно цепляется за соломинку. «Останься».       И Зоро больше не может уйти. Он возьмет то, что хочет, и что само так податливо идет в руки. Он стягивает до колен собственные штаны и хватается за задницу кока, чтобы повернуть его на бок к себе лицом, направить его и аккуратно насадить на собственный член. Дело идет туго, смазки из слюны получилось мало, Зоро не успел достаточно расслабить кока двумя пальцами, но Санджи не обращает на это внимания, он продолжает обнимать Зоро и бормотать что-то, чтобы тот остался. И Зоро хочет остаться, но только кок говорит про сегодня, а Зоро хочет навсегда. Когда член входит в Санджи до середины, тот начинает шептать: — Больно, больно, — Зоро напрягается, — иногда вспоминать так больно, и это не проходит.       Зоро целует дурную поварешку в лоб. У всех бывают минуты слабости, но его кок больше не будет проживать их в одиночестве на опустевшей двуспальной кровати. «Где я был эти годы, где я был эти семь лет, сколько раз ты ходил на ее могилу и рыдал, сотрясаясь, в подушку, чтобы дочь не услышала?». Зоро продолжает медленно вдавливаться в тело Санджи и входит до упора, тот хрипит, но не отпускает рук, которыми держится за мечника. И дело сейчас совсем не в страсти, совсем не в сексе, дело в том, что это самый простой, понятный даже пьяному язык тела, чтобы показать, что сейчас он не один, и у него есть настолько близкий человек.       Плечо Зоро промокло от слез и того, что течет из носа периодически рыдающего Санджи. Потому он стягивает кимоно с плеч и прижимает немного отстранившегося кока к себе еще крепче, медленно двигая бедрами, чтобы тот привык к ощущениям внутри себя. Сначала тот выгибается от новых ощущений, потом чисто инстинктивно пытается отстраниться, а потом стонет от того, как размеренно касается его член живота Зоро. Тот не перестает гладить Санджи одной рукой по волосам, целовать его лоб и виски и при этом наращивать темп при помощи второй руки. В один момент кок начинает резко стонать и вцепляется пальцами в кожу Зоро до красных бороздок, мечник поворачивает голову и зачарованно смотрит, как блестит на бедрах от пота светлая кожа. И когда Зоро уже хочет получить разрядку, Санджи вдруг вырывается, отталкивает его от своего лица и заставляет лечь на спину, перекатываясь вместе с ним. И вот Зоро лежит на спине, а пьяный кок, чьего лица не видно из-за темноты, сам сидит на нем и неистово насаживается на его член. Он делает это резко и порой не ритмично, Зоро чувствует, что у Санджи совершенно нет в этом деле опыта, и ему больше нравится боль, чем удовольствие, которое он может получить, но Зоро не перечит. Он обхватывает рукой торчащий член кока и быстро доводит его до разрядки, чтобы тот ослаб и не успел покалечиться в этом побеге на скорость от душевной боли к боли физической.       Санджи стонет, и его стон медленно перетекает во всхлипывания, он падает на залитый собственной спермой торс Зоро, утыкается ему в шею носом и лежит недвижимо, пока тот аккуратно заканчивает начатое и кончает внутрь кока. Ему было важно это сделать, как преступнику, который желает быть пойманным и потому оставляет улики, которые трудно не заметить. Утро не сулило Зоро ничего хорошего, вполне вероятно, если он проснется позже кока, то проснется уже в залитой смолой бочке посреди океана. Проткнутой тремя катанами. Он ласково погладил кока по уткнувшейся ему в плечо голове.       Впервые в жизни у Зоро был настолько жалкий секс. Со слезами, соплями, пьяными жалобами, с попыткой навредить самому себе при помощи партнера. Но Зоро крепко прижимает к себе распластавшегося на нем Завитушку и, кажется, тоже тихо поскуливает, как одинокая собака ночью. Впервые в его жизни был секс по любви.