Хэй, Джудитт!

      Молчаливая борьба в постели продолжалась уже минут десять — кок вертелся, как уж на сковородке. Со времени их путешествия на остров Зоро даже начала нравиться его гибкость, а вот сейчас резко разонравилась. Сдирая с того остатки одежды, Зоро раздражался все сильнее, ощущая себя маньяком-насильником. Долбанутый Завитушка при этом сексом заняться был согласен, но — не на их с Эдит общей кровати. Потому по сути Зоро конечно сражался с Санджи не за то, чтобы его трахнуть, а за то, чтобы трахнуть его на этой кровати. Но со стороны-то выглядит и ощущается одинаково.       Дело бы пошло легче, если бы Зоро не боялся покалечить или оставить синяк на коке, потому что он тут вроде как делает ему добро. Силой, но без увечий. Когда он в очередной раз занял временно превосходящую позицию и вжал кока в матрас, оба они тяжело дышали. Непродолжительный обмен взглядами — и оба взяли минутную передышку, не меняя позиций. Кто бы знал, что драться в постели так утомительно. — Не лезь в мою семейную жизнь, — наконец выдавил кок. — Ты ебанутый? — искренне поинтересовался Зоро, потому что под семейной жизнью кок конечно же понимал ношение как минимум двадцатилетнего траура с обязательным моральным самоистязанием. — Тебе не понять! — Ха. Я со стороны как раз все получше тебя понимаю, — они опять устроили поединок взглядами. Зоро был не намерен отступать. — Одного я не понимаю, ты ж в каждой бочке затычка, любитель натанцеваться и по мордасам от баб получить на праздниках. Как ты это называл тогда? «Жить полной жизнью, а не надираться в одиночку как ты, тупое Маримо». И где все это? Как смерть жены запрещает тебе любить жизнь?       Зоро вперил злой взгляд в подмятого Завитушку и замер: тот не буровил его взглядом, не кипятился, а лежал притихшим, склонив голову на бок и отведя взгляд. Кажется, Зоро что-то нащупал. — И? Как любовь к мертвой женушке запрещает тебе быть счастливым, кок?       Кок закопался бы лицом в постель, не лежи он на спине. Выворачивать голову на сто восемьдесят градусов он пока не умел, но очень старался научиться вот прямо сейчас. — Я жду.       Санджи облизал губы и еле слышно выдавил из себя. — Потому что я облажался. — Что? — Потому что облажался, Маримо, вот что! — наконец он повернул голову и вперил яростный взгляд потемневших до синего глаз в Зоро. — Во всем, что я хотел больше всего, я облажался! И продолжаю спускать все к чертям!       Зоро оторопело уставился на кока — это что за фигня? Того уже несло. — Разве Луффи когда-нибудь мечтал, что у него будет крепкая семья, ребенок? Нет! А вот на тебе, больше десятка лет, еще и с Нами-сан, по которой я сох в юности. А он этого даже не просил! Или вот Усопп, он и не думал, что станет многодетным папашей, здоровье Кайи не позволяло — но посмотри на его стаю! А я этого хотел! С самого детства у чертовых Винсмоуков я думал, что заведу собственную семью, и у меня все будет по-другому. В моей семье все будут счастливы! Все будут просто купаться по уши в долбаной любви! «У меня будет человек, которого я сделаю самым счастливым!». Это была моя чертова мечта не меньше, чем найти Олл-Блю!       Зоро немного заартачился, даже отпуская прижатые к постели руки Завитушки. Но тот даже не заметил, переживая эмоциональный взрыв. — И посмотри теперь вокруг, — продолжал Санджи, все распаляясь. — У всех есть семья. У Луффи, у Усоппа, даже у Фрэнки, хотя он тот еще извращенец! Ты не в счет, оживший мох размножается спорами. Но из всех них я хотел полноценную семью больше всего и не смог сохранить! Именно я, Маримо! Подумай! — Ты что, кок. Ты же не виноват, что Эдит была больна… Чоппер сказал, что у нее было врожденное заболевание. — Но она была жива до встречи со мной! — закричал Санджи. — Они скрывали это от меня, но я слышал, как Чоппер говорил с Робин, что причиной запуска механизма болезни могла быть и беременность Эдит. А я не подумал об этом, я думал как тупой эгоист: «Как здорово было бы, чтобы наша семья стала больше». Мы даже не задумались тогда об этом, и так я убил Эдит! Я не хотел знать о последствиях и потерял ее. Знаешь, почему? Потому что я херово сделан под семью! Потому что во мне долбаный генетический код Винсмоуков. Разве Луффи бы додумался заводить детей с Нами-сан, если бы от этого ее врожденная болезнь перешла в активную стадию?! А Фрэнки? Нет, это сделал только я!        Санджи воспользовался тем, что Зоро больше не держал его за руку — схватил себя за волосы и с силой дернул. Зоро даже услышал треск выдираемых волос и поспешил снова зафиксировать Завитушку. Покалечится еще. Тот даже не заметил, что его руки снова прижаты.  — Думал, что умнее их, что моя-то семья — Блэклеги, а не Винсмоуки — уж точно будет полной и счастливой. Но суть в том, Зоро, что я облажался и не сохранил Эдит, и продолжаю лажать. Я потерял ее кольцо! Я чуть не потерял построенный для нее ресторан! Я бы наверняка потерял Джудитт, если бы мне не помогали Нами и Робин, пока она была совсем крошкой. И я потеряю ее, я разобью ее сердце еще сильнее, если попытаюсь жениться еще раз и снова облажаюсь. Если позволю себе думать хоть немного, что полноценная семья — это про Санджи Блэклега. Как бы я этого ни хотел, если я сделаю это снова, то снова облажаюсь, и Джудитт будет только хуже! Я не из тех, кто быстро сдается, но тут иначе нельзя! Как-то Луффи сказал, что если он не попадет на Рафтель с первого раза, то просто оплывет весь океан еще раз. Но если ты создаешь семью и лажаешь, это стоит кому-то жизни, это стоит ребенку детства без матери. Как считаешь, есть у меня право «попытаться еще раз» и сломать чью-то судьбу еще, а потом еще и еще? Могу ли я так рисковать сердцем моей Джудитт?! Нет, я же не сумасшедший! И все, что я могу — помнить об Эдит, она дала безумный, счастливый шанс построить свою мечту такому ублюдку, как я! И умерла! Она не заслуживала смерти, но я был так глуп… И теперь разве она не заслуживает своей памяти?! Чтобы я помнил ее до последнего своего вздоха. Как тот, кто был обязан, но не сохранил ее? Что я могу еще ей дать?!       Санджи задохнулся после тирады, захлебнулся от избытка слов и сейчас сбился, смотрел на Зоро отчаянным взглядом. Зоро же изучал его в ответ с холодностью, даже со злостью. Потому что он всегда подкалывал Завитушку, называя дуро-коком, а он оказывается просто клинический идиот. Может быть, Чоппер пропишет ему пилюли от дурости? Надо спросить. Как кок мог знать, что Эдит заболеет после беременности? В чем он еще виноват, в урагане в прошлый четверг? И ведь Ведьма с Робин явно втирали ему после смерти женушки, что «она хотела бы, чтобы ты смог снова стать счастливым, когда ее не станет». И даже увещевания его меллорин не сработали и не переключили тумблер в дуро-башке. — Ты тупица, — резюмировал Зоро, и ему даже как-то полегчало — ему нравилось давать вещам точные определения. — Люди — хрупкие создания, — вспомнил он фразу, которую сказал ему сенсей после смерти Куины. Но тогда Зоро был безутешным мелким пацаном и не до конца понимал, насколько хрупкими могут быть люди. И если они крепки и жилисты телом, как кок, как легко можно сломать их хрупкое сердце. Тогда близкий ему человек погиб из-за сломавшегося слабого тела, сейчас погибал из-за слишком мягкого, раскуроченного сердца. — Ее мог укусить ядовитый жук, как когда-то Нами, она могла пойти попить и нечаянно захлебнуться спросонья, ее могла сбить взбесившаяся лошадь, она могла, — Зоро сглотнул, — упасть ночью с лестницы и сломать шею. А ты с чего-то взял, что если ты рядом, так Эдит должна жить вечно. Будто ты — гарант бессмертия, а не тупой поварешка. — Я был рядом и должен был защитить ее от всего… Как я могу иметь семью, если не могу защитить ее?! Я должен был предвидеть. Я не заслужива…       Зоро ударил кока в челюсть. Коротко, быстро, но яростно. Чтобы не смел говорить эти слова, чтобы выкинул из своей тупой башки. Если кто-то из мугивар и заслуживал семьи, нуждался в ней больше всех, так это был кок. И если он продолжит думать про себя всякую чушь, Зоро из него это дерьмо выбьет. Или вытрахает. Завитушка среагировал непривычно: задумчиво пососал щеку изнутри, проверяя, пошла ли кровь, и уставился зло на Зоро. Тот обнажил зубы в жуткой улыбке в ответ. — А по мне, все сложилось неплохо. — Ублю… — Санджи дернулся, но Зоро предугадал его реакцию, впечатал руки в постель жестче. Прерванный рывок Санджи выглядел даже как-то жалко. — Посуди сам, кок, — Зоро не спеша по-хозяйски осматривал его. — Если бы я приехал через восемь лет, а ты был бы все еще женат, я бы все равно тебя трахнул. Твоей женушке это бы очень не понравилось, но что поделаешь… — Зоро склонился к самому уху пышущего яростью Завитушки: — Потому что ты создан, чтобы стонать подо мной.       Санджи затих, и Зоро готов был поклясться, что его лицо сейчас заливается краской. Хотя, зачем гадать? Он слегка приподнялся, чтобы посмотреть на пунцового кока, его уши алели, как розы. — Да, все, что случилось недавно, все равно бы произошло. Только ты бы еще мучился от чувства вины. А сейчас для нее нет причины.        Зоро уверенным движением провел рукой вдоль торса Завитушки, это — его. Стало его в ту пьяную ночь, и останется его насовсем. У Зоро крепкая хватка, и кок может крутить сколько душе угодно долбучие сальто мортале в своей башке, Зоро не отпустит. Рука погладила бедро и скользнула между ног. Кок лежал, пораженный наглым заявлением и больше не сопротивляясь. Только втянул воздух ноздрями чуть громче, когда уже натренированные к этому огрубевшие пальцы опять скользнули внутрь него. Зоро лег сверху, особо не напирая, просто поглаживая пальцами внутри, чтобы кок не забывал свое новое место. — Можно даже похвалить тебя за маниакальное вдовство, эро-кок. Не пришлось выживать никакую девку. Приезжаю я, а она занимает мое место… Я бы такого не потерпел. Согласись, вышло бы очень неловко, когда она бы застала тебя с ногами у меня на шее? Так что расклад отличный. Эдит умерла.       Санджи наконец осмысленно посмотрел на Зоро, снова собираясь вступить в противостояние. Но тот умело нажал на точку удовольствия внутри него, и вместо злых слов против воли изо рта кока вырвался еле слышный томный вздох. Он посмотрел на Зоро растеряно, как его тело посмело так предать его на их с Эдит кровати? Тот ухмыльнулся и запустил вторую руку под затылок кока, крепко беря его за волосы, заставляя смотреть на себя и не отворачивать головы. — Да, люди хрупкие создания, и твоя женушка умерла. Спасибо ей, кстати, за мелкую Завитушку, она просто чудо. Вроде как Завитушка, но не такая долбанутая, как ты. Видимо, ум-то от матери перешел, — Санджи испепелял его взглядом, но ничего не говорил. Только сжимал зубы, когда Зоро чуть сильнее нужного тянул его за волосы. — И вот что, Завитушка. Если ты думаешь, что ты не приспособлен к этому, что ты можешь сломать кого-то, если решишь попытаться жить дальше, то все сложилось идеально, эро-кок. Потому что я единственный, кого ты сломать не сможешь, сколько ты ни пытайся. Хах, хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь. Ни физически, — Зоро запустил пальцы глубже, руки Завитушки вскинулись, хватая его за бицепсы, тело слегка изогнулось от мучительно-приятных ощущений. Зоро довольно улыбнулся прямо в лицо кока. — Ни морально. У меня иммунитет на твою ебанутость. Что бы ты ни делал, как бы ни сходил с ума — меня не пробить. Так что можешь не бояться, приспособлен ты под семью, или не приспособлен. Это больше никогда не будет проблемой.       Зоро склонился ниже, отгибая назад голову кока, чтобы провести губами по незащищенной шее. По телу под ним прошел легкий озноб возбуждения, из горла вырвался уже явный страстный хрип. — Зоро… стой… о чем ты… — ногти Завитушки мягко царапали бицепс, ослабевшие от томления и удовольствия, которое доставляли пальцы Зоро внутри него, но требующие обратить внимание. — О чем я? Кроме того, что ты тупой и ебанутый? Кроме того, что я бы не оставил тебя в покое и невинным, даже если бы ты оказался женат к моему приезду? На ком бы ты ни оказался женат, даже на Эдит? Кроме того, что собираюсь сделать эту кровать нашей, а не твоей с Эдит? — Зоро говорил и целовал извивающегося под ним Санджи — шею, ключицы, грудь. Он все еще крепко держал голову кока за волосы, но уже только потому, что коку нравилось немного насилия во время секса. А еще Фрэнки у него извращенец. — Даже не знаю, эро-кок, быть может я о том, что место рядом с тобой теперь принадлежит мне. И если какая-то баба захочет его отвоевать, ей там придется сразиться с лучшим мечником, и все такое… — Зоро… — кок хватал прерывисто ртом воздух, потому что Зоро поймал вдруг языком его сосок, и изголодавшееся по чувственным ласкам тело просто разрывалось изнутри от удовольствия. — Я не пони… — Ты все понимаешь, дуро-кок, — Зоро наконец прекратил его дразнить, он сам раздвинул ноги Санджи и устроил их у себя за спиной. Сам тот уже был не в силах координировано двигаться, ноги не совсем слушались его, все тело потряхивало от ожидания, когда же Зоро… И Зоро вошел, подбадриваемый наконец откровенным, громким стоном кока. Они замерли — Санджи, пытаясь справиться с волной чувственных ощущений, Зоро — позволяя коку привыкнуть к ощущениям внутри себя. — Ты все понимаешь. Просто ты упрямый бровастый олух, и всегда таким был. Ты все понял, и ты позволил мне все, когда перестал сопротивляться. Разве можно заставить тебя что-то сделать, дуро-кок? — Чертово Маримо, — прошипел Завитушка, но это был жалкий вскрик последнего пораженного на поле боя. Он лежал под Зоро на кровати, которую некогда делил с Эдит, и он позволил Зоро взять его. Не потому что он изголодался по сексу, и его тело было слабее духа, не потому что решил позволить Зоро покуражиться разок, чтобы тот отстал наконец. А потому что знал: Зоро упрямый, и Зоро никогда не отступает. И если посмотреть вперед, то там будет еще тысяча схваток и перепалок, быть может — разбитый корабль и напуганная Джудитт. Но в итоге, какое развитие событий бы Санджи ни придумывал, если он оставался реалистом, то все заканчивалось одной картиной: Зоро взгромоздился над ним на широкой постели. Челка у Санджи сбилась, потому Зоро ласково проводит большим пальцем по его лбу, убирая волосы, а потом целуя Санджи прямо в обнажившуюся завитушку брови. И эта картина немного пугала. Даже не тем, как он всякий раз оказывался беспомощно нагим и разложенным под мечником, а тем, какими нежными всякий раз были пальцы Зоро и тихим, баюкающим поцелуй.       Как бы истерзанному сердцу Санджи ни хотелось найти тихую гавань, он неизменно запрещал это себе. Он должен был чтить память Эдит и не забывать, что не имеет права на другую ошибку. Но спорить с упертым Ророноа Зоро не было никакого смысла, лучший мечник никогда не слушает ничьих доводов, когда выбирает себе цель. — Ты все понимаешь, дуро-Завитушка, — прошептал Зоро. — Просто не признаешься в силу ублюдочного характера. Но мне не нужны признания, чтобы быть уверенным. Потому что я не претендент, я новый владелец твоего сердца. Даже если ты сам этого пока не понимаешь.       И лучший мечник склонился над ним, и точно как на увиденной Санджи картине аккуратно убрал большим пальцем со лба разлохмаченную светлую челку. Стала видна одна возмущенно приподнятая завитая бровь, и Зоро тихо, очень серьезно ее поцеловал.       Санджи не понимал, почему именно сейчас, когда он лежит и никуда не может деться от чертового мечника, к его глазам подступили предательские слезы. Но их пришлось спешно утирать ладонью, потом второй, потом их стало слишком много, и Зоро вытирал их своими горячими ладонями. А потом, ни о чем не говоря, они наконец занялись любовью. И Санджи помнил, что это их с Эдит кровать, и ему было немного стыдно, но вместе с тем странно легко. С чего бы это?       Ах да, так же бывает, когда плачешь не от горя.