Хэй, Джудитт!

— А вот это Большая медведица, — прочертила пальчиком Джудитт. — Ты у меня такая умница! — кок был в восторге от знаний своей дочки. Один лежащий ничком, лицом в подушку Зоро неопределенно что-то промычал. Наверное, ему не нравилось, что он выступает в качестве материала для игры. Но поделом ему.       Нет, ладно Джудитт, она еще ребенок и для нее подхватить где-то на прогулке ветрянку — весьма ожидаемо и даже благожелательно. Но Зоро, тридцатилетний мужик, и свалиться с ветрянкой в один день с семилетней девочкой? При этом как всякий взрослый, болезнь он переносил в более тяжелой форме. Умудрившись не переболеть ветрянкой еще в детстве, теперь Зоро покрылся красными пятнами, как и Джудитт, свалился с огромной температурой по контрасту с лишь слегка горящими щечками Джудитт, и вообще — еле ворочал языком. Глаза его были красные, нездорово блестящие, если бы не связь с Чоппером, Санджи бы даже волновался за горемычное Маримо.       Начиналось все смешно. — Ой, дядя Маримо, у тебя на носу красное пятнышко! — Джудитт за завтраком подбежала к Зоро и дзынь-дзынь, нажала ему на нос. — Подумаешь, у тебя тоже, — Зоро «позвонил» в носик-кнопку своим указательным пальцем. — А у тебя еще и на лбу, тук-тук, — засмеялась Джудитт. — И у тебя. — Так, что вы там… — повернулся от кастрюль Санджи. Покрытая с ног до головы красными пятнами парочка посмотрела на него озадаченным взглядом: ничего, а что? Санджи шумно выдохнул.       Диагноз был поставлен верно и безошибочно, сам Санджи успел переболеть ветрянкой и знал все ее признаки. И теперь, когда он лично смазал зеленкой на вертлявой Джудитт все точки воспаления, они вместе взялись за Зоро. У Зоро была широкая спина и грудь, огромные мышцы рук — работы было много. Неудивительно, что отец и дочь быстро нашли себе развлечение, чтобы не скучать. Они соединяли смазанные зеленкой красные островки в созвездия, соревнуясь, кто первый найдет очередное на «оспяной карте Зоро». Санджи немного корил себя, еще ночью руки снова забравшегося к нему под одеяло Зоро показались очень горячими, но он не придал этому значения. Теперь же Зоро буквально сшибла с ног высокая температура, и он даже не сопротивлялся художествам Завитушек.       В первую очередь они изрисовали грудь, там появилось сердце (Джудитт дорисовала зеленкой пронзающую его стрелу), на животе оспинки складывались не в еду, как предлагал Санджи, а в бабочек. Зато на одной ноге Санджи с похихикиванием начертил сетку чулок. Потом Джудитт утомилась, она клевала носом, сидя над Зоро.  — Что такое, Солнышко? Иди сюда, — Санджи склонился через Зоро к дочери и прикоснулся губами к ее лбу. — Да у тебя же температура. Я принесу тебе попить освежающего, и поспи, хорошо? Ну-ка, Маримо…       На лоб Зоро легла рука, и он вдруг ощутил разочарование. Температуру Чиби-Завитушки кок мерил поцелуем, его — заботливой, но все же ладонью. Он не склонялся с аккуратной нежностью к его голове, задерживая на секунду губы на горячей коже. И обижаться, что к Зоро относятся не точно так же, как к семилетнему ребенку, было глупо, но даже понимая это, Зоро не переставал чувствовать легкую досаду. Кок заботился о дочке с любовью, а о нем — с заботой накама.       Потом кок обработал оспинки на его спине — быстрыми и точными движениями, руки не останавливались в своем быстром танце, он не прерывался, чтоб пощекотать Зоро, как делал это, обрабатывая Джудитт. У Зоро появилась новая причина не любить болеть. Хорошо, хоть проснувшаяся после пары часов отдыха Джудитт тут же обняла Зоро и заботливо погладила по голове, как своего плюшевого зайца. — Дядя Маримо, теперь мы с тобой одинаково зеленые. И я даже больше похожа на тебя, чем на папу. Хочешь, как нам станет лучше, пойдем гулять, и все будут говорить, что я твоя дочка, а мы будем хитро-хитро улыбаться и ничего им не говорить?       Зоро только хмыкнул. Вот Чиби-Завитушка — золотце, а кок — гад. В этот момент гад кок подошел и перевернул его на грудь — еще раз осмотреть, не появились ли новые оспинки на спине. Конечно это опять переросло в рисование по точкам. — А вот тогда это будет Компас, он тут у Маримо и должен быть… — ради художественной правды Санджи пришлось немного оттянуть с оголенной задницы прикрывавшую ее простыню и нарисовать созвездие Компаса с заходом на филейную часть. — Ой, папочка, на попе тоже нужно! А то представляешь, везде у дяди Маримо вылечится, а на попе нет. Он же сидеть не сможет! — заволновалась Джудитт, быстро поднимая простынку еще больше. Зоро невнятно забурчал, и Санджи засмеялся. — Хорошо, там я тоже проверю, а ты не смущай дядю Маримо, давай накроем его обратно. — А он смутится? — Конечно! Представь, если бы тебе пришлось лежать голой попой вверх, и пришел дядя Маримо? — Ну да… — согласилась Джудитт и тут же переключилась на лопатки Зоро. Между ними старательно рисовалось созвездие Пегаса. — Ты не волнуйся, дядя Маримо, ты будешь очень красиво болеть.       Но Зоро волновало совсем не это. А то, что какая-то детская болезнь со смешными прыщиками уложила его на лопатки. Вон Чиби-Завитушка просто быстрее утомляется. Поспала после обеда и снова бодра и весела, а Зоро никак не может набраться сил и оторвать голову от подушки. При этом мстительный кок благодушно разрешил Зоро временно съехать с дивана валяться на его большой постели. Объяснил он это тем, что Джудитт может поспать рядом, а ему легче так присматривать за обоими больными враз. Зоро было обрадовался, вот только начавший обрабатывать спину кок аккуратно уложил его лицом в ту самую подушку, лицом в которую, пытаясь скрыть громкие стоны, проводил по ночам в последние недели немало времени сам Санджи. Он аккуратно уложил Зоро и шепнул ему на ухо: «Как тебе? Почувствуй себя мной, Маримо». Но у Зоро был жар, мысли путались, подушка пахла Санджи, и его преследовали бредовые мысли на грани сна и реальности. В них уже Зоро мазал стоящего пред ним на четвереньках кока зеленкой, а он от каждого прикосновения ватной палочки издавал глубинный, полный истомы стон. Зоро это возбуждало, и он ставил новые и новые точки, получая все больше стонов, иногда кок молил: «Ах, Зоро, прекрати, я больше не могу», и тогда Зоро обмакивал свежую палочку в баночку с зеленкой и ставил новое влажное, большое, растекающееся пятно на светлой спине кока, и тот стонал до дрожи в позвоночнике.       Иногда Зоро проваливался в эту странную дрему, иногда просыпался и понимал, что он в спальне, рядом играет со своим зайцем Джудитт или они с отцом опять инспектируют Зоро на предмет появления новых оспочек. Потому он не понял, в реальности или горячечной фантазии прозвучал этот звонкий женский голос: — Хозяева! Есть кто дома? Я к вам!       Зоро почувствовал, как распрямляется матрас после поднявшегося с края кровати кока, как тот уходит. Он не хотел, чтобы кок оставлял его ради этого голоса, чтобы тот уходил прочь, но не мог ничего поделать. Лучший мечник был слаб перед ветрянкой. — Побудь с дядей Маримо, может, он захочет попить, хорошо, Солнышко?       Джудитт весело угукнула, и Зоро расслабленно прикрыл глаза. Если Джудитт осталась с ним, то кок не уйдет и не исчезнет, кок всегда вернется к дочке, а значит — и к нему.       Санджи вышел на палубу, жмурясь от яркого солнца. Почти весь день он провел в каюте в заботах о больных. Пришлось даже послать поварам весточку, что запуск и отплытие «Эдит» задерживаются из-за болезни. Потому ресторан все еще стоял у небольшого причала. Все местные знали, что, пока не выздоровеет от нападения бандитов один из поваров, вряд ли заведение откроется. Потому Санджи было любопытно, кто же к ним пожаловал.       Внизу, на деревянной пристани, стояла улыбчивая черноволосая девушка. Ветер трепал выбивающиеся из прически блестящие волосы, и та придерживала их рукой, забывая о треплющейся зеленой юбке. И выглядела она словно сошедшей с картины художника «Девушка и ветер». — Есть ли что-то, что какой-то мужчина осмелился не предоставить столь прекрасной леди, и теперь мне выпал подарок судьбы исправить эту непростительную оплошность? — Санджи заторопился к борту корабля. Девушка запрокинула голову и рассмеялась. — Значит, я по адресу. Я искала Ророноа Зоро, и в городе мне сказали, что он живет на большом корабле. И что я сразу узнаю его владельца, он сделает мне обескураживающий комплимент. Так вы папа Джудитт?       Санджи опустил широкие мостки и уже был рядом. Он просиял, услышав имя дочки. — Да, Джудитт моя дочь. Погодите, вы же сказали, что пришли к Зоро… О, нет, только не говорите, что эта парочка учудила что-то серьезное в тот раз, что я доверил Зоро своего ребенка. Я велел ему не сметь убивать перед Джудитт… — Ха-ха-ха, — лицо Санджи стало таким озабоченным, что черноволосая девушка засмеялась. — Нет, нет, скорее, — и тут она натурально повернулась к Санджи вполоборота и подмигнула. — Ваша дочь пригласила меня на ужин! — Джудитт? — Санджи смутился, но не понял всего плана дочки. — Я всегда безумно рад принять ее гостей, но, к сожалению, Джудитт и Зоро, этот зеленоволосый балбес, приболели, и не могут сейчас составить вам компанию. Потому я закрыл ресторан на небольшой карантин. — Так я опоздала… — девушка расстроилась, а потом тряхнула головой. — Меня зовут Габриэлла. Они вдвоем приходили посмотреть на моих альпак. Но там Руперт вызвал Ророноа на бой. Но я же не знала, что тогда этот настырный балбес уже подхватил ветрянку. Мне пришлось три дня просидеть у его кровати, так что я опоздала с предупреждением. Но, Ророноа Зоро тоже? — удивленно уточнила девушка. — О, я сам удивлен не меньше вашего. Как можно умудриться победить всех сильных мечников в мире, но ни разу не подхватить ветрянку! Маримо правда уникум! — Санджи заговорил о Зоро, и это раскрепостило его. Он засмеялся, забыв держаться элегантно перед девушкой, и та посмотрела на него с интересом. — А Джудитт и правда очень на вас похожа, — она смотрела на Санджи с легкой хитринкой, и тот снова поймал себя на смущении. Да что с ним такое? — О, все лучшее в ней конечно же от матери. Я надеюсь, Джудитт не преследовала вас со всякими идеями. Я только сейчас понимаю, как самонадеянно было отпускать Зоро с Джудитт. Я мог вернуться в ресторан и обнаружить, что они похитили кого-нибудь и примотали к стулу, только потому что этот человек понравился Джудитт.       Девушка искренне расхохоталась, хлопнув себя по коленям, а потом выпрямилась, утирая слезинку от смеха в уголке глаза. — На самом деле да, было что-то подобное. Ничего, ничего. Это было забавно. Я не жаловаться пришла, — и она опять подмигнула Санджи. — Я принесла на всякий случай мазь, чтобы после болезни точно не осталось меток на коже. Ни к чему такие взрослеющей девушке, не так ли? Но думаю, что и Ророноа Зоро они не нужны как дополнительное средство устрашения, — Габриэлла помахала узелком с замотанной в него большой банкой.       Санджи польщено поклонился. — Я тронут вашей заботой, такое внимание! Не хотите поприветствовать Джудитт? Думаю, вы ей очень понравились.       Девушка кивнула, сама направляясь вверх по трапу. — Да, даже поступило предложение поступить в новые мамы, — Она услышала, как Санджи позади нее поперхнулся, и довольно улыбаясь, первая взошла на борт. — Впрочем, я уже обручена, — пожала она плечами, сама определяя, где находится вход под крышу, и направляясь по коридору в спальню. — Поз…поздравляю, — выкашлял Санджи. — Я поговорю с Джудитт, чтобы она не приставала к людям. — Не надо, вы лучше женитесь, — с этими словами Габриэлла вошла в населенную больными спальню. Джудитт, услышав ключевое слово, тут же подняла головку от своего занятия. Она красила Зоро пятки зеленкой. — Посмотри, кто пришел, Солнышко! Как дела у дяди Маримо? — Здорово! Это Габриэлла! Она впечатлилась, как дядя Маримо победил того дяденьку, и пришла. Здорово, да, папа? Это мы с дядей Маримо для тебя победили! — Как у вас тут художественно! — Габриэлла остановилась, рассматривая рисунки на спине Зоро. Санджи даже показалось, что она рассматривает не столько созвездия, сколько крепкую спину и бугры мышц — у Маримо была отличная фигура. Он поторопился повыше натянуть на голом Зоро простынь. Чтобы не смущать прекрасную леди таким бесстыдством, конечно же. Джудитт восторженно запрыгала на кровати рядом с лежащим ничком Зоро. Тот практически не шевелился, ловя по большей части голоса, а не смысл слов. Тут был кок, и тут была та бойкая смешливая альпаковая владелица, которая легко может прибрать кока к рукам. Все внутри Зоро дыбилось и волновалось, но сил сделать хоть что-то не было.       Потому когда кок подошел посмотреть, как там Зоро, его рука непроизвольно протянулась и цап — схватила крепкой хваткой Санджи под коленку. Он никуда кока пускать не собирается. Кок ойкнул. — Ты чего, Маримо? Проснулся хватательный рефлекс? — Хватательно-обнимательный, — поддержала Джудитт, стиснула голубого зайца и потом доставшую банку с мазью Габриэллу. Столько всего — зеленочный камуфляж, папочка разрешил им с дядей Маримо спать вместе в одной кровати, визит красивой тети — Джудитт была счастлива.       Правда, быстро погрустнела, когда Габриэлла отказалась остаться на ужин, потому что Руперт только-только начал выздоравливать, и ему нужна забота. Габриэлла на этот раз подмигнула уже Джудитт и принялась разворачивать ткань, в которую была замотана банка мази. Это оказался довольно большой, но тонкий и легкий плед. — Я все понимаю, детка. Потому принесла тебе подарок, правда, его обычно покупают незамужние девушки. Если начать спать под одеялом из альпаковой шерсти, то обязательно выйдешь замуж в течение года. Тебе туда еще рановато, потому подарим его твоему папе? Тогда у него точно появится вторая половинка.       Джудитт смотрела с горящими глазами на мягкий плед, она благоговейно потрогала его пятнистой ручкой. — Волшебный…       Тем временем Санджи пытался отцепиться от мертвой хватки Зоро. Тот же пытался заснуть несмотря ни на что, кок в руках дарил приятное чувство спокойствия. Отпускать он не собирался, а то пока Зоро спит — мало ли с какими девушками он там чаи распивать будет? — Ага, волшебный. Потому ты не должна удивляться, если когда-нибудь увидишь под этим пледом на кровати не только папу, но и какую-нибудь тетю! — Габриэлла подумала и добавила: — Или другого дядю. — А другого дядю тоже можно?! — кажется, только что горизонты сознания Джудитт были раздвинуты до невероятных пределов. — Габриэлла-сан, не вкладывайте в ее головку еще более странные идеи! Что мне делать потом с притащившимися ко мне на ужин мужиками! — запаниковал Санджи, он не мог высвободиться и покорно стоял у кровати рядом с Зоро. — Ничего страшного. С вами же путешествует лучший мечник, если они вам не понравятся, он их победит. — Габриэлла, ты такая умная! — ликовала Джудитт. — Что значит «если»! — трепыхался у кровати Санджи.       Габриэлла помогла нанести мазь на Джудитт и ушла, озабоченно посмотрев на так и не очнувшегося Зоро. — Взрослые мужчины тяжело переносят ветрянку, думаю, вы знаете. У него очень высокая температура, ее нужно немного сбить в холодной воде, — предложила она. Санджи серьезно кивал, Маримо и правда совсем спекся и ничего не соображает. Санджи в итоге даже не смог проводить Габриэллу — рука под коленкой держала цепко, но разжалась тут же, стоило девушке уйти.       Взбешенный своевольной конечностью, Санджи взвалил на себя Зоро и потащил в ванную комнату. Там было прохладно даже без всякого холодного душа. Зоро мычал, но как только почувствовал под собой спину кока, обмяк на ней мешком, утыкаясь носом в шею Санджи. — Мог бы быть посговорчивей, Маримо. То мне ногу чуть не оторвал, то теперь вот капризничаешь… — Санджи с трудом протиснул в узкую дверь ванной неповоротливого Зоро, а потом прислонил его к стене. Ему нужны были пара минут включить не слишком холодную воду. Но стоило ему вернуться к Зоро и обхватить его руками, чтобы посадить в саму ванну, как горячие руки мечника сомкнулись на его спине. Тяжелое и пышащее жаром тело с силой прижало его к прохладному кафелю стены. Зоро был в одной простыне на бедрах, его тело буквально обжигало Санджи. — Эй, да ты весь горишь, Маримо, — прошептал Санджи, прикладывая для ясности ладонь еще и ко лбу зажавшего его Зоро. Тот смотрел мутными глазами, казалось, не осознавая четко всего происходящего, а потом, ничего не говоря, просто наклонился и впился шершавыми и треснувшими губами в шею кока чуть выше воротника рубашки. Санджи вздрогнул, а чужие руки уже трогали и терзали его везде, куда дотягивались. Одна рука вытягивала рубашку из-под ремня, другая просто нагло жамкала его за задницу. — Э… э.! Маримо, полегче! Ты чего! — Санджи попытался отцепить от себя Зоро. Но в горячке тот держал намертво. Зоро казалось, что где-то там, снаружи, рыскает опасная черноволосая красавица с крокодильей хваткой. И стоит коку высунуть макушку за дверь, она схватит его и уволочет в свое гнездо, а ведь Завитушка был его, его, его! Кок не признает это, заботится о Зоро просто как о накама, не как о Джудитт, для которой в сердце кока всегда есть место. Но Зоро плевать, он просто не отпустит свое, не позволит коку упорхнуть. Бредящее сознание Зоро путалось все больше, скоро ему начало казаться, что снаружи ванной живая и настоящая Эдит, и он ни за что не может отпустить к ней кока. Завитушка его, Завитушка всегда его, только его, он не отдаст. — Нет, Зоро, прекрати, — Санджи уже с силой отталкивал его руками в грудь, но Зоро не обращал внимания. Рубашка была задрана, рука прерывисто гладила и сжимала гладкую спину кока. Вторая рука уже грубо мяла одну его ягодицу. — Да что с тобой, — зашипел Санджи. Около шеи жег кожу горячий лоб Зоро, стоило Санджи попытаться хоть немного дернуться, как тиски объятий сжимались все крепче. Он думал было ударить ногой со всех сил, но Зоро только что с трудом дошел до ванной, а Габриэлла-сан говорила, что у взрослых болезнь протекает тяжело и опасно…       Санджи вздохнул и отмел мысль избить Зоро. Он покорно стоял, прижатый к стене ванной, позволяя рукам Зоро сжимать, хватать, щупать его везде, где тот мог дотянуться. Будто Зоро хотел взять его прямо у стены. Но Зоро дышал тяжело и болезненно, его голова упала на плечо Санджи чугунной тяжестью. И Санджи понял: у того совсем нет сил, это не Зоро, это какая-то горячка заставляет Маримо так вцепляться в него, словно Санджи может ускользнуть из рук и исчезнуть. А на самом деле Маримо чертовски устал и ослаб, просто не может позволить себе никакой слабости. Дурацкое Маримо всегда стоит до последнего.       И тогда взгляд Санджи потеплел. И пока его зад грубо мяла одна запущенная уже под ремень брюк рука, а вторая обвивала и с силой вцеплялась ногтями в бок, чтобы Санджи не мог вырваться, он аккуратно положил подбородок на жаркое плечо Маримо, поднял пока еще свободные руки и ласково положил их на покрытую зеленочными созвездиями спину Зоро. — Тс, тс, Маримо, все хорошо, — он погладил широкую спину, как гладил Джудитт по голове — легко и нежно. Грубо терзавшая его ягодицу рука остановилась. — Ну, ну, здоровяк, я знаю, что ты болен, но я присмотрю за тобой. Я никуда не уйду.       Санджи провел рукой вверх и ласково потрепал зеленый загривок. Жестко впившаяся в бок рука Зоро ослабла, тот отпустил Санджи, позволяя наконец нормально дышать. — Я тут, я с тобой, — ласковые движения убаюкивали Зоро, успокаивали, как флейта заклинателя змей. Санджи приговаривал мелодичным полушепотом, как колыбельную: — Я присматриваю за вами с Джудитт и никуда не денусь. Все, что ты хочешь, можно будет сделать потом. Завтра ты проснешься, я буду рядом. И послезавтра. Столько, сколько потребуется.       Зоро все еще был в бреду и плохо различал речь. Но он замер, блаженно выдохнув: по его спине порхали ласковые руки кока, успокаивая его, как взбрыкнувшего коня. Они не царапали ее в порыве страсти, не щипали из злости, они гладили точно так же, как кок гладил Джудитт. И сердце Зоро постепенно успокаивалось, будто убаюканное. Наконец он шумно выдохнул и уткнулся носом в ложбинку у шеи кока. Но уже не за тем, чтобы хватать кожу губами, а чтобы закрыть глаза и блаженно расслабить все мышцы в теле.       Кок со смешком поймал слегка потяжелевшего мечника. В последний месяц он постоянно чувствовал себя в слабой позиции. Это он, а не Зоро, никак не мог смириться со смертью жены, это Санджи угораздило отдаться по пьяни, а потом еще и пореветь пару раз в постели. Сильный волевой Зоро не мог оказаться в такой ситуации в принципе. Потому Санджи неизменно чувствовал себя уязвимым рядом с Зоро, будто тот взял верх в их постоянном соперничестве, будто теперь он владеет Санджи, а тот ничего не может с этим поделать — только подчиниться.       Но сейчас лучший мечник в мире покорно сопел ему в плечо, послушный и кроткий. Поддавшийся всего паре тихих слов и нежным поглаживаниям, и полностью ими разоруженный. Санджи улыбнулся и еще раз ласково погладил Зоро, тот еще плотнее вжался горячим носом ему в шею, покорно позволяя отлепиться от стены и проводить себя к налитой ванной. Он подчинялся малейшему желанию Санджи и позволил усадить себя.       Санджи потрепал Зоро по волосам — молодец, заслужил. И на душе у него стало легче, он больше не чувствовал себя разрушенным и слабым, проигрывающим в цельности Зоро, и потому вынужденным уступать ему в экспансивных желаниях. Лучший мечник оказался так невероятно уязвим к ласке, что у Санджи снова была верхняя рука во всех отношениях. Он снова был победителем. Держись, Ророноа Зоро, ты в моей власти.       Санджи хохотнул и поцеловал Зоро в зеленую макушку.