Хэй, Джудитт!

— Вам конец за три хода.       Свет от низкой кухонной лампы бросал на его лицо резкие тени, скрывая азартный блеск глаз. Лампа неровно поскрипывала, раскачиваясь на проводе, сумрак из углов комнаты только и ждал, чтобы окутать ножки стола, а потом и самих играющих. Зоро осмотрел подозрительным взглядом своих соперников, те ответили равноценным презрительно-оценивающим видом. Каждый из них скрывал, сколько у него на руках карточек. Но Зоро считал в процессе игры, его так легко вокруг пальца не обвести. Он глянул на серьезно закусившего нераскуренную сигарету кока — тот явно мухлюет с картами, но лучшего мечника так не победить. Чиби-Завитушка посмотрела Зоро в глаза и потянулась к карте. Она перевернула ее не глядя, не отрывая пронзительно взгляда от лица Зоро — это был вызов. Она подняла карту на уровень глаз и просияла: — Ура! Тигруля!       Они играли в меморию.       Зоро в отчаянии отбросил голову назад. Как вообще так выходит, что мелкая Завитушка его обходит?! Ладно кок, у того жизненный принцип уесть Зоро. Но малявка запоминала и брала карточки «только с кусачими» животными. И теперь у нее на счету, насколько Зоро помнил, была собранная пара крокодилов, собак, варанов и вомбатов. — А вомбат разве кусается? — не понял еще в тот момент Зоро. — Да! Еще как! — закивала Чиби-Завитушка. — Да, еще как, — грустно подтвердил большой Завитушка. Зоро не стал уточнять, что за грустная история связана с вомбатами у завихренистого семейства.       У самого Зоро в загашнике было только три пары карточек — какие-то бабочки и персидская кошка. Он гордо забрал их себе в руку под сдавленный смех кока. Ну и что! Он их выиграл, он их запомнил! Он виноват что ли, что с ним в детстве в такие игры не играли.       Довольно хихикая, Джудитт быстро цапнула вторую карточку, угадала и уволокла с довольным «Тигрули!» пару в стопку своих приобретении. — Там еще колибри остались, Маримо, — хмыкнул кок. Да что с ними не так, будто они играют не в игру «найти пару одинаковых животных», а в «собери самых крутых животных, а кто не собрал — тот лузер»! И почему Зоро сразу правила не объяснили? — Колибри — тоже животинки нормальные, — хмуро буркнул Зоро и наугад потянулся к лежащий на столе рубашкой вверх карте. Он понятия не имел, что под ней, с замиранием сердца приподнял… из травы пялилась черными умильными глазками пушистая морская свинка. Джудитт с коком даже сдерживаться не стали, расхохотались в голос. У кока даже карточки со стола слетели, как он ржал.       Зоро обиженно хлопнул карточку на место и сложил руки на груди. Он и играть согласился, чтобы отвлечь Джудитт от грустных мыслей о его скором отъезде, а они ржут. — Я вообще-то лучший мечник, а не Мистер Принц детских игр, как некоторые, — сказал он через губу. Завитушки прохохотались, Санджи стер пальцем проступившую от смеха слезу. — Смотри, Джудитт, Маримо надулось. Как рыба-шар! — Пфпфпф, — еще больше надулся Зоро. Внезапно Джудитт встала на его защиту. — Ладно, папа, не дразнись. Дядя Маримо же завтра уезжает, вдруг он обидится и не вернется? — она слезла со своего стула и подбежала к Зоро, протискивая голову ему подмышку. Зоро дулся, но незаметно руку чуть приподнял, чтобы Джудитт протиснулась. — С чего ты взяла, что я не вернусь, мелкая? — Тссс, это я папу пугаю, чтобы он тебя не дразнил, дядя Маримо! — громко зашептала она. — А ты конечно же вернешься. Тебе просто нужно оставить здесь что-нибудь ценное. Чтобы тебе обязательно нужно было за ним вернуться, а когда ты приедешь, ты опять у нас приживешься и не захочешь уплывать.       Зоро мельком глянул на Санджи, тот делал вид, что пересчитывает свои карточки с животными. Зоро уже оставлял тут что-то очень ценное, вот только Джудитт об этом кок говорить запретил. — И что же? — Хммм, — Джудитт задумалась, смешно прикладывая маленький пальчик ко лбу, копируя жест отца. — Ты очень заботишься о катанах, но их нельзя, как же ты на турнире без катан… О, раздевайся, дядя Маримо! — Что, зачем?! — Харамаки снимай. Ты его всегда носишь, как ты без него. — Да, раздевайся, дядя Маримо, — хрюкнул кок, снова углубляясь в своих панд и дельфинов. Зоро запыхтел, но все же встал и стянул с себя харамаки. Он мог купить себе пояс в любом городе, попросить сшить теплый у лавочника, но если Чиби-Завитушку это успокоит, то пусть берет. В конце концов, вернется ведь Зоро не ради пояса, а ради нее и ее папаши.       Джудитт радостно сцапала харамаки и унеслась с ним куда-то в свою комнату — прятать. — Пойду уложу ее, поздно уже. Не хотел загонять ее спать перед твоим отъездом, она переживает.       Кок поднялся из-за стола, и Зоро перехватил его за руку. — Возвращайся. — Пфф, конечно, Маримо, — он потрепал Зоро по газону на голове и скрылся в коридоре. — Кстати, ты продул!        Зоро вздохнул: турнир через девятнадцать дней, туда нужно плыть на полном ходу. Потом еще состязания три дня, и двадцать дней обратно. Или можно быстрее? Полтора месяца без Завитушки. В желудке было неприятно пусто, хотя Зоро только что поел. Он нетерпеливо заглянул в коридор — скоро кок уже там? Ему нужно наобнимать кока намного прозапас.       На столе лежали мини-завитушкины карточки с «тигрулей», и Зоро стащил одну, теперь они не смогут играть без него. У него тоже должно быть что-то ценное, чтобы приехать и вернуть это на место.       Зоро тихо пробирался через плавучий ресторан, утро было таким ранним, что ползущий по морю туман даже нагло освоился на палубе. Кок был где-то в кладовой, потому Зоро уже было решил, что сможет прыгнуть в свою лодку незамеченным. Таков был план, особенно касательно Джудитт. Лучше пусть она проснется, когда Зоро уже уплывет, а то испортит малявке весь день утренним расставанием.       И какого черта Зоро вообще так волнуется! Он восемь лет бороздил моря, бывал на островках, где не бывала его команда, путь — это его колыбель, в нем ему спокойно. Но уже у перил, перед тем как спрыгнуть в шхуну, он конечно попался. Кок окликнул его, как пуля попала в спину: — Эй, Маримо, это ли не феномен, побег растения? — Может я перекати-поле, — парировал Зоро, ожидая перепалки, но кок как всегда выбил его из колеи, только он так мог. Он хмыкнул себе в сигарету. — Да, скорее всего перекати-поле, но вот еще — возьми, — он протянул корзину, накрытую подаренным Габриэллой альпаковым одеялом. — Это для тепла, ну и часть завтрака, что я приготовил для Джудитт. Скажу ей, что сегодня вы в разных местах, но все равно завтракаете вместе. — Хм… — Зоро смутился, он вроде наобнимал ночью Завитушку прозапас, но сейчас вдруг захотелось еще и еще. Запас так быстро кончился… — Спасибо, что прикрываешь меня перед Джудитт. Мелкая по-любому надуется, что я так рано уплыл. — Балда. Я делаю это ради нее, а не ради тебя, не благодари, — Санджи легко щелкнул Зоро по лбу, тот не заметил, как корзина оказалась у него в руках. — Давай, Маримо, попутного ветра в спину.       Зоро хотелось поцеловать кока, но почему-то именно сейчас стеснялся. Никогда у него не застревало, а сейчас как оторопь взяла. Он помялся у перил, перекидывая корзину за борт. Кок хмыкнул «в усы», сам шагнул вперед, закинул теплую ладонь на шею Зоро, слегка притягивая к себе. — Семь футов под килем, — прошептал кок и поцеловал Зоро, не многообещающе, как по вечерам. И не сонно, как по утрам в ванной, а просто, как давно узаконенный между ними знак близости. Это был поцелуй, говорящий: у тебя абонемент, ты совершенно точно получишь такой же завтра, и послезавтра, и в любой день, что бы ты ни натворил и что бы ни надумал. Зоро удержал вздумавшего тут же отстраниться кока свободной рукой, прижался лбом к его лбу. — Надо будет съездить на такой турнир на этом корабле. Всем вместе. — Да, да, больше кровавых зрелищ для маленьких девочек, — хехекнул кок. — Хм… тогда горячие источники? С водными горками. Когда вернусь. — Заметано, Маримо. Скажу Джудитт, чтобы тренировалась задерживать дыхание. Вы же все равно будете проводить дурацкие соревнования. — Эй, обычно это ты их начинаешь!       Санджи засмеялся и толкнул ладонью Зоро в грудь, тот наконец отпустил Завитушку с легким сердцем и прыгнул за борт в свою шхуну. Тут же оттолкнулся плавно от бока «Эдит», не желая мучить себя видом уменьшающейся и исчезающей в тумане фигурки кока у перил. Но она все равно там была. Даже если Зоро не смотрел. Зоро откинулся на скамье, лениво держа руль, и открыл корзину с завтраком. Там были только его любимые блюда — штук десять, вот же лживый кок — «просто завтрак», «то, что готовил для Джудитт».       Шхуна плыла споро, и Зоро даже опережал график, он может приплыть на турнир такими темпами даже раньше. На третий день закончились онигири кока, а утро в море и тишине было таким похожим на прошлое и позапрошлое, что показалось стотысячным.       На четвертый день Зоро проснулся от того, что долбаный кок опять пихался на кровати «Зоро, хватит тискать меня во сне, мне жарко, ты горячий». Кок при этом всегда толкал его ладонью в щеку, а Зоро коварно только притягивал к себе плотнее, устраивая возню. На этот раз по лицу Зоро била летучая рыба, запрыгнувшая ему в лодку. Он посмотрел на трепыхающуся рыбину и выбросил ее за борт. Лети, тварюшка, повезло тебе, что у Зоро полно еды от Завитушки.       Осознание «нафига я это делаю» пришло к Зоро на пятый день его одиночного путешествия на своей шхуне. Он проснулся очередным утром и никак не мог понять, куда, а главное — зафига он плывет? Почему не сопит на подушке Завитушка? Не прыгает по доскам на палубе легконогая Джудитт? Почему сейчас у Зоро только море?       Почему он должен путешествовать и драться, чтобы подтвердить свой статус лучшего, как пятнадцатилетний мальчишка, которому никто не верит? Разве не сами мечники должны отыскать его и доказать свои умения? Разве Михоук занимался таким дерьмом? Нет, он жил как сыч на Курайгане, но все равно никто не посмел и думать, что он не лучший.       И какой смысл для Зоро просто в путешествии, чтобы сражаться с очередной шайкой бандитов на новом острове, если с Завитушками он точно так же путешествовал от острова к острову? И какой во всем этом смысл, если все это лишает его утреннего завтрака на залитой солнцем кухне, когда они с Чиби-Завитушкой перемигиваются, пока отец не видит, и меняются едой — он ей все сладкое, она ему весь гарнир. И стоит ли что-то там, в конце пути, того, что он уже пять ночей не прижимался к коку, перебираясь в его кровать? И что же там такое должно быть в конце пути, что Зоро отдаст еще сорок таких ночей ради этого. Зоро думал и не мог придумать, что же там должно быть, чтобы стоить всех этих ночей без Завитушки, дней без Джудитт.        К вечеру пятого дня сильно похолодало, Зоро даже достал со дна лодки большой теплый спальник, в котором они с коком… И решительно повернул руль шхуны. Он достаточно взрослый человек, чтобы делать то, что ему хочется. А ему хочется засыпать в обнимку с коком, а не рубить каких-то очередных возомнивших о себе претендентов. Это нужно им, а не ему. Кажется, Зоро начал понимать семейных накама, которые теперь меньше путешествовали и всегда вместе с близкими. Они выросли, и какой во всем веселье был смысл, если ты не разделяешь его вместе с самыми дорогими людьми? Так, попытка забить пустоту в душе событиями. Он плыл назад. Туда, где по-настоящему хотел быть.       И хотя тумана больше не было, а море Олл Блю было как никогда тихим и ласковым в это время года, Зоро не мог найти дороги назад. Будто море крутило его лодку и переставляло острова местами. Компас показывал верно, но острова попадались не те. Ушел месяц, когда он вернулся к тому острову, откуда покинул «Эдит» — Завитушки уже уплыли со своим рестораном. Зоро припомнил, что через сорок дней они договорились встретиться у острова Фуа-фуа. Но тот будто дрейфовал по всему Олл Блю, и Зоро нашел его только на исходе третьего месяца — никаких ресторанов около острова-курорта припарковано не было.       Он бросился к следующему, расспросив местных, куда направился всемирно известный ресторан, но снова заблудился и приплыл туда поздно. Там он узнал, что «Эдит» направилась на остров, с которого он только что приплыл. Потом он снова попал на другой… Запасы от кока закончились, и он закупался безвкусными лепешками и дурной жрачкой в самых близких в порту тавернах, чтобы тут же двинуться дальше.       В один момент он разозлился, море не покорялось ему! И схватил какого-то парня, который говорил, что видел не так давно проплывающий ресторан «Эдит». Закинул в свою лодку и приказал рулить, пообещал награду и подарить лодку, когда тот привезет его к Эдит. Перепуганный парняга долго правил куда-то в сторону горизонта, а когда Зоро заснул, выпрыгнул в море и уплыл. Зоро, сам того не желая, нашел его следующим же утром, почти доплывшим до берега.       Парень трясущимися губами признался, что не знал, куда рулить и вообще — соврал про «Эдит», чтобы покрасоваться, просто очень боялся признаться в этом самому Ророноа Зоро. Пришлось вернуть его домой и подарить кое-что из пожитков в качестве извинений.       На третий месяц Зоро был вынужден сойти на берег — найти какого-нибудь бандита, чтобы сдать его Дозору и заработать деньжат на продукты. В этот день над островком зависла гигантским куполом летающая Джерма. Рэйджу! Никогда Зоро не был так рад этой жуткой завитушкиной сестрице. Он махал руками в небо, но Джерма повисела над ним, покрутила неповоротливо усыпанными бойницами боками, и уплыла дальше, расталкивая облака. Она его увидела, она точно его увидела и оставила здесь!       Начались сны, или скорее кошмары о том, что прошло уже несколько месяцев, и кок решил, что Зоро освободился от него, а значит, и он сам свободен. И даже упреждающий эбеновый дилдо в нижнем ящике комода больше не охранял для Зоро Завитушку. Кок во снах Зоро просто танцевал, ласково прижимая партнершу к груди, с какой-то изящной девушкой. Сначала в ресторане было шумно и тесно от клиентов и шнырявших официантов, но они танцевали. Потом спускались сумерки, на столиках зажигали лампады, а кок продолжал кружить эту девушку. Потом гости начинали расходиться, персонал поднимал стулья на столы, но кок не поднимал головы, склоненной к плечу тайной красавицы. Он скользил вместе с ней по деревянному настилу палубы под непрекращающуюся музыку. Не желал и не мог ее покинуть. Зоро просыпался в поту.       Он даже написал письмо своим Завитушкам с просьбой забрать его с одного из центральных островов. Но в почтовой службе начался падеж птицы из-за какой-то болезни, и сотни альбатросов канули в море, похоронив тысячи чужих деловых писем, судебных предписаний и отчаянных слов любви. Зоро зря прождал двадцать дней в таверне у берега моря, среди портовых шлюх и дешевой выпивки. Хотя не без дела, избавился от подпольной группы бандитов, промышляющих кражей детей, но скорее нечаянно, от скуки ожидания.       Зоро ловил каждые обрывки фраз на рынках — о чем болтают торговцы, был ли у них покупатель с завитой бровью и смешной дочкой? Не проводится ли где-то соревнования кулинаров или ресторанов? Он искал зацепки, как ему вернуться. Сроки, отведенные на изначальное путешествие на турнир, истекли, умножились в два, в три раза. Море не пускало его назад, словно он был его пленник. Словно мстило ему, что в какой-то момент оставил свое восьмилетнее беспрерывное странствие наедине с морем.       Вернуться к Завитушкам он смог только через пять с половиной месяцев. И они многое в Зоро изменили. Решение вернуться к коку и мелкой он принял на пятый день, и каждый день из долгих месяцев его сердце только укреплялось в своей решимости и почему-то наполнялось тоской. Это было неправильно, ведь скоро, вот-вот, и он увидит их, но Зоро ничего не мог с собой поделать. Он лежал в спальнике и скучал по ощущению теплой кожи кока, он ел купленную еду и вспоминал, как обязательно просунулась бы под рукой Чиби-Завитушка, чтобы откусить у него кончик пирожка и присосаться к вытекающей начинке, как коварный вампир. На островах, куда он попадал по пути, были и сильные бандиты для боев, и непрошенные приключения, но все они были Зоро уже не так интересны. Они перестали быть целью его путешествия.       И вот одним днем, когда глаза уже устали всматриваться в горизонт, он увидел «Эдит».