Хэй, Джудитт!

      Ресторан стоял у очередного острова, поскрипывая на волнах. Официанты привычно сновали по палубе с заказами. Зоро счастливо зажмурился и вдохнул аромат блюд кока, разносящийся по морю. Он тихо пришвартовал свою шхуну около якоря и забрался на палубу, окунаясь в привычную атмосферу, будто прыгая в воду — на секунду его оглушило погружением. Звуки ставящихся тарелок, переругивания с кухни, вон мелькнула где-то пушистая головка Джудитт, первые пять минут он с упоением просто стоял у перил. Он наконец вернулся. А потом как вдохнул резко — очнулся, и сейчас главное блюдо!       Кок нашелся на кухне, сосредоточенно подкидывал что-то на сковороде. — Хэй, кок, — у Зоро никак не получалось подавить в себе расползающуюся на пол-лица улыбку при его виде. Волосы у кока оказались чуть длиннее, чем Зоро запомнил, и потому слегка завивались у шеи мягкой волной. Но все остальное — расслабленная поза, ловкие движения — все было точно таким, каким впитал в себя Зоро. Он уже потянул еще более загорелые и обветренные от месяцев в одиночном плавании руки к коку — сграбастать и ощутить под ладонью твердые гибкие мышцы, как тот повернулся к нему и совершенно обыденно кивнул: — О, Маримо, садись-ка куда-нибудь, нет времени сейчас расспрашивать, как поездочка. Жрать хочешь?       Зоро слегка оторопел от такого приема мельком. Он думал, что кок как минимум оставит у него на лице пару отпечатков ботинок, наорет на него, как всполошный. Может даже будет продолжать бить его во время секса. Но он не ожидал, что кок будет настолько… не зол. И одновременно дружелюбен, словно Зоро уходил в город за покупками на пару часов и задержался на часик. Всего-то. Но Зоро был слишком пьян счастьем возвращения, потому счастливо вдохнул ароматы и позволил собой манипулировать: Да, хочу, спрашиваешь!       Кок хмыкнул и кивнул на крайний столик почти у кухни. Вскоре перед Зоро появились тарелки со свежайшими блюдами, приготовленными, кажется, пару секунд назад, но все они были его любимыми. И как кок успевал? А вот еще одно, как же он скучал по этому вкусу. Вот еще… Зоро жадно едва не зарылся лицом в тарелку и вдруг замер с открытым ртом и занесенной к нему ложкой.       Почему Завитушка так себя ведет? Разве Зоро не облажался? Не пропал без вести почти на полгода? А кок летает легкомысленно мимо с полными подносами, насвистывает да подкладывает походя Зоро добавки. Это было неожиданно и потому пугало. Как Зоро позволил завитушкиной еде обмануть его — у эро-кока в голове наверняка опять полный пиздец!       В рот больше не лезло ни крошки. Разочарованно отложив ложку, Зоро поискал глазами по кораблю. — Эй, Чиби-За… — каштановая макушка мелькнула на солнце и скрылась за оградой беседки на крыше. Хорошо хоть Джудитт ожидаемо сердится на него. Так почему же Завитушка…       Он рванул, чуть не роняя тарелки со стола, когда заметил, как кок зашел в кладовую. Некоторые гости успели испугаться, но не успели даже заметить, кто их так напугал.       Кок даже не вздрогнул, когда Зоро захлопнул за собой дверь. Снова скользнул взглядом и склонился к полкам, сосредоточенно выискивая банку с коротким сроком годности. — Кок, — серьезно позвал Зоро. И Завитушка не стал намеренно его игнорировать, играть в цацу, он наконец откликнулся и повернулся к нему, уделяя максимум внимания. — Ты что-то хотел, Зоро? — Кок, — уже расстроено пробормотал Зоро. Он не понимал, что происходит. Он скучал, так безумно скучал все эти месяцы — и днем, пока рулил лодкой, и всякий раз в мучительных ревнивых снах. Все дни сплелись в одно бесконечное путешествие обратно, но в конце пути его не ждало гневное воссоединение? По нему не скучали? — Кок… — горько прошептал Зоро. — Что? — взгляд у Санджи был участливый, а голос мягкий. Таким любящим голосом, Зоро точно знал, он спрашивал у дочки, что стряслось. Но как Зоро мог хотя бы отчасти сформулировать весь тот страх, весь тот ужас, что он вернулся слишком поздно — уже не нужным? — Кок, — выдохнул Зоро и ринулся вперед. Длить это было невыносимо. Он сшиб Завитушку с ног, не давая упасть, пригвождая к стене кладовой. Тот болезненно ойкнул при ударе спиной. — Кок, — прохрипел Зоро, утыкаясь лицом в мягкие волосы, царапая обветренными в море губами светлую кожу за ухом. По щеке скользнула гладкая сережка-капелька — кок не снял ее.       Руки, казавшиеся самому Зоро неловкими и огрубелыми, забывшими, с какой именно силой надо сжимать кока, сжимали слишком сильно и грубо. Для верности рука пролезла под пиджак и вцепилась ногтями в спину Завитушки — чтобы тот не выскользнул. Что бы он сейчас ни сказал, что нашел невесту, что забыл Зоро, что зол и никогда не простит Зоро — он ни за что не отпустит. Это его. Его.       Зоро судорожно выдохнул, слегка успокаиваясь: Завитушка не вырывался, не шипел на него, как закипающий чайник. Рука ощутила, как из-за царапающих губ на шее по спине Завитушки прошлись мурашки, и Зоро счастливо еще плотнее прижался к коку. Тот наконец поднял руку и положил ее на спину мечника. — Что такое, Маримо? — рука принялась медленно выводить успокаивающие круги. Ласковые и неспешные, почему-то у Зоро затряслась нижняя губа. Хорошо, что кок этого не видит. — Что случилось, Завитушка? Ты не перебьешь мне переносицу? Я ведь обещал двадцать дней туда, двадцать обратно… А сам пропал. Почему ты не в ярости? Что за ебанина у тебя сейчас в башке, признавайся? — Ебанина, — кок мурлыкающе хохотнул, звук приятно разнесся по прижатой к Зоро груди. — С чего бы. Ты плавал, но ты вернулся. Почему я должен злиться? Все хорошо. Я рад тебя видеть.       И кок действительно был рад: его руки были теплыми, голос ласковым. В довершение своих слов он повернул голову и сам уткнулся носом в ухо Зоро, блаженно прикрывая глаза. — С возвращением.       Зоро все еще не понимал. Он наконец выпрямился, вглядываясь в смотрящего на него с теплотой кока. — Но ведь меня не было почти полгода! Меня носило черти где полгода, почему ты не вышибешь мне мозги?! — его глаза бегали в волнении, он пытался уловить — что стряслось такое с коком. Неужели тот ни минуты не скучал по нему? — Зоро, Зоро, послушай, — Санджи воспользовался тем, что Зоро смотрит на него, и взял его лицо в ладони: бережно и нежно, любяще. — Все хорошо. Ты путешествовал, я понимаю. А теперь вернулся ко мне, и я так рад. Почему я должен злиться? Все хорошо, говорю тебе. — Потому что меня не было ебаных полгода! — рявкнул уже злой за то, что на него не злятся, Зоро. — Ничего страшного. Это же ты, я готов к тому, что ты ночью в сортир пойдешь и на три дня потеряешься. А тут плавание в другой океан, — мягко улыбнулся кок, его глаза смотрели с такой любовью, что это было невыносимо. — Я знаю тебя столько лет, ты — это ты. Это было неизбежно. Я рад, что ты приехал так скоро.       Зоро замер пораженный. — Так… скоро? Да ты о чем?! — Маримо, ты не должен волноваться. Это же мой выбор, я сам его принял, потому я дождусь тебя. Можешь странствовать, сколько душа просит. Тебе не нужно бояться, что я забуду и оставлю тебя. Я не хочу быть гирей на твоих ногах.       И вдруг Зоро ударило, словно молнией. Ах вот что кок о нем думает. После того, как они достигли Рафтеля и Луффи стал королем пиратов, каждый из накама последовал за личным счастьем. Кок всегда мечтал о семье и ресторане на Олл Блю, Нами о карте мира, Усопп — вернуться храбрым воином к Кайе, Робин собирала библиотеку в Вотер Севен. Все занялись тем, к чему лежит сердце. А Зоро продолжил странствие. Восемь лет, что Завитушка растил Джудитт и натирал палубу ресторана, Зоро правил штурвал своей шхуны. И кок думает, что вечное путешествие и вызов — это его мечта? Его многолетний жизненный выбор? И полгода — это еще мало, ведь последнее путешествие между встречей с коком продлилось восемь лет. Стойте, неужели… кок с легкостью был готов ждать, даже если Зоро прошляется еще восемь лет?!       Сердце вдруг сжало сильно-сильно, словно тисками. Вот как по-настоящему любит Завитушка — он дозволяет и прощает все. Раньше он позволял своим меллорин быть сколь угодно невыносимыми с ним и был тому счастлив, а теперь в эту категорию не требующей и не упрекающей любви попал Зоро? Неужели Эдит тоже было дозволено творить все, что вздумается? Лучше бы этой бабе не обижать его кока!       Зоро резко прижал Завитушку к себе, тот снова болезненно ойкнул, но Зоро не обращал внимания. Он может пропадать десяток лет, а кок все равно будет счастлив и верен, когда он вернется — таков уж его выбор. Зоро может творить безумства… Погодите-ка, это Зоро устроил ему сцену ревности и запретил касаться дамочек, Завитушка и не думал налагать на Зоро никаких ограничений. Неужели в своем странствии мечнику позволено все, и его все равно примут в кольцо ласковых рук? Беззаветная, безусловная Завитушкина любовь, что бы Зоро ни вытворял, была невыносимой. Потому что Зоро ее не заслуживал, никто в мире не заслуживал, чтобы его любили настолько. Ну, кроме самого Санджи.       Зоро рухнул на пол, увлекая Санджи с собой и усаживая его спиной к стене. Сам тут же встал на колени между его ногами, слегка возвышаясь над удивленно поднявшим к нему лицо коком. — Не смей, — процедил Зоро, теперь уже была его очередь — он взял в ладони озадаченное лицо Завитушки. — Не смей и думать, что к тебе можно не возвращаться сей же час, — он поцеловал верхнюю губу, нижнюю, подбородок, щеки, дугу брови. Каждый следующий поцелуй был все более быстрым и рваным, Зоро едва успевал яростно шептать между ними. — Не смей думать, что на других берегах вообще может быть что-то важнее тебя. Ты такой идиот, я изобью тебя, если ты посмеешь так думать и прощать меня, — он обещал избить, а сам не прекращал целовать. — Сотни островов и тысячи людей, ничто и никто так не стоил тебя. Неужели ты думаешь, что эти бессмысленные скитания важнее тебя или Мини-Завитушки?       Кок не отвечал, потонувший в неожиданно посыпавшемся на него граде поцелуев. — Не смей прощать мне. Не смей позволять мне. Не смей думать, что ты счастлив и так! Не смей ждать месяцами и думать, что это нормально! Ты ведь понимаешь, как ты можешь не понимать, что другие бы руку отдали, чтобы оказаться на моем месте?!       Завитушка наконец ожил, смешно сморщил нос под поцелуями, засмеялся. — Ха-ха, Зоро, при чем тут другие. Это же мой выбор, если бы я не хотел, я бы не ждал. При чем тут ты? — Придурок, — простонал Зоро, теперь уже обхватывая голову кока руками и прижимая к груди. Он больше никогда не расстанется так надолго с дуро-коком. — Послушай, кок, я скажу это только один раз, мне не легко это признавать. Так что не пропусти мимо ушей. Я… — Зоро глубоко вздохнул, выдерживая трагическую паузу, — потерялся. — Хмхр! — расхохотался кок в тугих объятиях. Свершилось — Маримо признал свой топографический кретинизм. Он не понимал, почему Зоро так яростен и даже зол на него. Ведь он обещал ждать Зоро, Зоро приехал — так что не так? Санджи принимал факт, что того, кого любишь, можно ждать и годами, разве это не естественно. Зоро стоил того, чтобы его ждать, что тут не логичного? Санджи не умел любить корыстной любовью. — Да, я потерялся, и я хотел вернуться раньше. Я хотел вернуться сразу, потому что пошли к черту эти драки с неудачниками. Я не хочу отдавать им и одного дня, которые мог бы провести здесь. И я плавал все эти восемь лет, просто потому что не было места, где мне хотелось бы задержаться. Я не думал, что когда-нибудь найду его. Но я нашел. Так что можно — это будет моим домом, кок? — он уткнулся носом в торчащую пшеничную макушку. — Эдит? Конечно, Зоро, здесь всегда есть для тебя место. — Нет, не Эдит! А там, где вы! В любом месте, где вы!       Санджи на секунду задержал дыхание, он забыл или никогда не ощущал, как это — быть для того, кому отдал сердце, тоже центром мира. Не то чтобы жизнь его этим баловала. Он очнулся и поспешил ответить, чтобы не мучить своего Маримо. — Конечно, Зоро. Конечно, зачем ты вообще спрашиваешь? — Чтобы рассказать Джудитт все, как есть.       Тут Санджи испуганно замер, и даже попытался отстраниться, выдирая свою голову из цепких объятий. Зоро неохотно отпустил его. — Нет, Зоро, не нужно… Понимаешь, она еще ребенок. Для детей время течет иначе. Я не хочу, чтобы она с детства привыкала, что твой близкий человек далеко от тебя, и все, что тебе остается, вести свою жизнь и радоваться редким встречам. Я хочу, чтобы она в будущем нашла себе человека, с которым будет счастлива каждый день. Чтобы у нее было всегда в избытке… Джудитт… она такая тактильная, так прикипает сердцем, я не хочу, чтобы она привыкала, что это обыденность, когда твой близкий человек не рядом. Но я не хочу лишать тебя свободы. Сковывать тебя кандалами, ты же не решившая выйти замуж и осесть девушка. Ты вольный пират.       Зоро уставился на кока, сузив глаза. Неужели, в этом дело? — То есть ты говоришь, что будешь рад мне, даже если я буду шляться где-то даже еще восемь лет с гаком. Но не желаешь такой судьбы Чиби-Завитушке? Так, кок?! — Пойми, Зоро, она еще ребенок. Пусть ее детство не будет омрачено тоской по близким. У нее и так нет матери. Сейчас каждый месяц для нее — как целая жизнь. А полгода как эпоха. Она научилась плавать брасом и свистеть через два пальца, она пошла в школу и… — Мелкая Завитушка пошла в школу?! — Да, все восьмилетние девочки… — Ей уже восемь?! — оторопел Зоро. — Кок, я пропустил день рождения Джудитт? — Ничего, Зоро. Мы не широко его празднуем, для нас это семейный праздник, только для нас дво… — Ты сказал, что вы теперь и мой дом! Что я тоже с вами, а сам теперь говоришь, что это праздник только для вас! — рявкнул Зоро. И Санджи осекся, видя, как тот расстроен. — Извини, я не хотел… — и долбаный кок еще и извиняется перед ним, хотя это Зоро оставил их одних. — Я больше не пропущу ни одного дня рождения Чиби-Завитушки. Даю слово лучшего мечника, — выпалил Зоро, и Санджи захлопал недоуменно глазами. — Что? К чему такие сильные обещания… — Что мне нужно пообещать еще, чтобы ты поверил? Я выполню любое условие, — Зоро наконец опустился с колен, садясь на пол лицом к лицу с коком. — Я клянусь, и я не спрашиваю твоего разрешения. Я клянусь, что отныне я не проведу ни одного дня рождения Джудитт вдали от нее. Где бы я ни был, даже если я окажусь в застенках Импел Дауна, я прогрызу прутья собственными зубами и не опоздаю к твоему торту! — Пфф, Зоро, твои зубы конечно… — Я серьезно, кок! — Зоро резко схватил Санджи за плечи, и тот снова всхлипнул. — Я так же серьезен, как был в своей решимости стать лучшим мечником. И если Ророноа Зоро что-то решил, то ничто на свете не может остановить его, ты же понимаешь. Даже ты.       Наконец Санджи поднял на него серьезный взгляд и коротко кивнул. — Да, Зоро, я понимаю. — Тогда позволь мне тоже быть вашей семьей! Не смей говорить, что я могу пропадать где-то, пока здесь ты, пока взрослеет Джудитт. Не смей думать, что я могу хотеть находиться вдали от вас. Я хотел вернуться. Каждый долбаный день в проклятущем море… В обмен на мою клятву… нет, в обмен на мою любовь, ты позволишь, чтобы вы были и моей семьей тоже? — Джудитт… — Я никогда не подведу Чиби-Завитушку.       Санджи замолчал, опуская взгляд. И Зоро понял: коку страшно. Потому что каким бы ни было большим его сердце, все равно ждать и не знать, когда еще раз увидишь того, кого полюбил, мучительно больно. И кок боялся слишком близко впустить Зоро в жизнь Джудитт и нанести такую же боль ее маленькому сердечку. Но у самого кока было непозволительно большое сердце: — Хорошо, Бака-Маримо.       И Зоро никогда не позволит себе разбить это большое сердце.       Кок слабо улыбнулся. — Рэйджу подарила библ-карту Джудитт. Я… — Дай мне половину! — выпалил Зоро. — Я и собирался тебе это предложить, балда. Так ты всегда сможешь найти путь. Смотри, не потеряй, они стоят целое состояние.       Зоро хмыкнул. Целое состояние? Для него библ-карта Джудитт стоила гораздо больше. Он прижался лбом ко лбу кока, наслаждаясь осознанием, что последняя линия обороны пала. Вот только кок умудряется полностью принадлежать Зоро, но при этом с ним нужно вести постоянную войну. — И тебе придется помириться с Джудитт. Она на тебя надулась. Но это я виноват, Маримо… — С чего бы? — приоткрыл глаз Зоро. — Ну, я нечаянно дал тебе в плавание альпаковое одеяло от Габриэллы. Которое «волшебное» для женитьбы. Вот Джудитт и думает, что ты спал под ним и теперь где-то там женился. И приедешь уже через много лет с целой семьей и будешь «тратить свою любовь между всеми, и больше будет доставаться всегда жене и детям, а не нам». Она такая маленькая собственница! — кок хохотнул, и Зоро повторил — не удержался. Но он был рад, хоть Джудитт растет нормальная. Зоро не видел ничего страшного в том, чтобы ревновать и желать, чтобы тот, кого ты любишь, любил тебя не меньше. Это кок у них с Джудитт дефектный, но теперь они не дадут его в обиду.       Смешок сорвался с губ кока, сорвался с губ Зоро, их смешки встретились, а потом и губы. Зоро целовал не спеша, но собственнически. Но ведь Завитушка и правда принадлежал ему, так что он был в своем праве. Санджи порывисто выдохнул ему в рот, когда Зоро приподнял его бедра, усаживая себе на колени. Зоро ощутил, как стали горячее и запылали краской его щеки, когда руки мечника подольше задержались на бедрах и сжали ягодицы. Кок совсем отвык от вечных приставаний Зоро. Никто ведь не касался его Завитушку, пока он плыл через чертов бесконечный Олл Блю? Не заставлял его дышать прерывисто, а сердце колотиться часто-часто, не срывал с его губ возгласы и стоны? Зоро жадно вжал в себя Завитушку, он не кок, он никогда не отпускает свое, он не делится.       Когда Зоро взялся за ворот пиджака, чтобы содрать его с кока, а потом разложить Завитушку тут же — на полу кладовки, тот резко дернулся и замер, вцепившись в плечи Зоро пальцами. — Что такое, Завитушка? — Мм… ничего. Ресторан, между прочим, еще открыт. Я же пошел за продуктами. Мне надо…       Конечно Зоро не позволил ему выскользнуть и сбежать. Он жестко дернул его обратно за предплечье, и Завитушка упал на колени, болезненно шипя. — Да что такое! — Зоро быстро сунул руки под пиджак, ощупывая тело кока. Под рубашкой на левом плече прощупывалась толстая повязка, она же пересекала наискось грудь. — Что это? — Мелочи, как всегда бандиты, — отмахнулся кок. И по тому, как он отводил глаза, Зоро понял — кок сильно не договаривает. — Я все узнаю от Джудитт, так что лучше вываливай все ты, чтобы я тебе «ребенка не травмировал», — пригрозил он, и Санджи закатил глаза: вот же настырный. — Это победитель того турнира, на который ты не попал. Заявился сюда примерно месяц назад. Вопил, что Ророноа Зоро трус, раз не пришел бороться за звание сильнейшего. Я даже начал волноваться, что с тобой случилось, раз ты не доплыл. Даже потом попросил Рэйджу посмотреть, жив ли ты. — Вот же стерва! — вырвалось у Зоро, припомнившего, как Джерма повисела над ним, а потом уплыла по небу восвояси. — От темы не отходи, кок. Что за повязка? — А, это? — Санджи попытался легкомысленно пожать плечами, но ничего не вышло. «Месяц назад, — отметил про себя Зоро, — а до сих пор не зажило. Какая же глубокая там рана». — Ну он искал тебя, вызнал, что ты долго гостил на Эдит, и притащился сюда. Требовал, чтобы вынули тебя да положили ему, чтобы он окончательно титул утвердил. Хамил, обозвал тебя слабаком, Джудитт расстроилась… Ну я и навалял ему. Правда, у него было преимущество. Он не боялся рушить мой ресторан, а я все же не хотел подпалить Эдит. Потому у него было больше возможности для маневра, и он задел меня. — Я убью его! — прорычал Зоро. — Не знаю, получится ли, — вздохнул кок. — Я все же отправил его избитого за борт. Не стал уточнять дальнейшую судьбу. Кстати, его клинок забрала себе Джудитт. Она сказала, что ты обещал ей меч последнего претендента. Пришлось подарить его ей за тебя, дуро-Маримо. Еле уговорил не таскать его в школу. — Прости, я должен был быть здесь, чтобы разделаться с ним. Он не посмел бы тебя ранить, — Зоро вдруг представил себе, что случилось бы, если бы претендент на звание лучшего действительно был его ровней, если бы не был пустомелей. Он еще крепче сжал кока, тот тихо засмеялся. — Да все хорошо. Он тебе и в подметки не годился. Забей, ты не обязан сам вычищать подобную шушеру.       Зоро в который раз разозлился на всепрощающую любовь кока. Он так скучал по нему, так заботился, но все равно не удержался — слегка наклонил его назад и назидательно стукнул затылком о стену. Еще и словами добавил в ответ на возмущенный взгляд: — Придурок. Тупой кок. Дебильная поварешка. Я убью тебя, если ты умрешь. Ты бесишь меня. Я люблю тебя.