Хэй, Джудитт!

      Джудитт продолжала скрываться в беседке на крыше. Туда-то кок с серьезным видом отправил Зоро мириться. В глубине души Зоро понимал, что от Джудитт зависит все будущее его отношений с коком. Стоит малявке его отвергнуть, не пожелать больше видеть, и кок подчинится ее воле. Это было неправильно, но Зоро понимал, что именно в этом вопросе ему Завитушку не перебороть. Потому это был бой, который Ророноа Зоро не мог позволить себе проиграть.       Перекладины внешней лестницы оказались покрыты чем-то липким, мгновенно прихватывающим кожу. Зоро понюхал едва спасенную ладонь — пахло какими-то травками, как пить дать — суперсостав Усоппа почему-то на лесенку пролили. Это от насекомых? Вздохнув, он уперся носками сапог в вертикальную жердь и забрался вверх не как по лестнице, а как столбу.       Разбежался, взлетел наверх, запрыгивая на бортик — слегка качнуло. Бортик напротив, был аккуратно покрыт слоем чего-то очень скользкого и липкого. Зоро нелепо взмахнул руками и умудрился неловко приземлиться все же внутри беседки. Хмуро оглядел проделанную работу: над люком, ведущим в беседку из жилых помещений, была сооружена какая-то сложная мышеловка. Он начал о чем-то догадываться и порадовался, что выбрал внешнюю лестницу.       Самой Джудитт в беседке не было. Только старый мешок-кресло с соломой был непривычно пухлым. Вряд ли это потому что в нем обновили набивку. Немного подумав, Зоро наклонился и оторвал приколоченную боковую лестницу, оттолкнув ее от стены — так мелкая не сбежит.        Зоро шагнул вперед — и тут же получил стрелу в бедро. Реакции хватило, чтобы услышать звук расправляющейся тетивы и в сантиметре от бедра перехватить деревянную стрелу от игрушечного арбалета. Повертел оружие в руках — со стрелы была снята пластиковая присоска безопасности.       Зоро немного напрягся — он не знал, какого коварства ожидать от Чиби-Завитушки, но посыл был очень явным. Его не просто не хотели видеть, ему объявляли войну, на которой все средства хороши. Надо бы решить проблему до ночи, а то засыпать опасно — у него совершенно не работает радар опасности на мелкую. — Эй, Джудитт, ты здесь? Эй, малявка?       Аккуратно, шаг за шагом, Зоро подобрался к тюфякам. Так и есть, у одного была заметная «горбинка». — Ну раз ее здесь нет, прилягу подождать Джудитт, — сказал он громко и аккуратно присел рядом с мешком, медленно облокачиваясь на «выступ». Внутри мешка зашевелилось. — Чем они этот мешок набили, какие-то кости? — завозился Зоро, слегка придавливая Джудитт, но полностью контролируя свой вес. — Ой, ой, ой, — запищал мешок с соломой. Зоро улыбнулся. — О, да ты все же здесь, Чиби-Завитушка, очень храбро так прятаться и не хотеть со мной разговаривать, — Зоро принципиально не менял положения. — Ты же даже не попрощался со мной, когда уплывал! — у мешка был очень обиженный голос, но тот был прав. — Прости, Чиби-Завитушка, я просто не хотел, чтобы тебе было лишний раз грустно. — Но мне все равно было грустно! — Прости, Джудитт… я заблудился. Я хотел вернуться даже раньше, но потерялся… — принялся оправдываться Зоро, но ответом ему была только тишина. — Эй, малявка, ты меня слушаешь. Ты же знаешь, я не специально… — Я ненавижу тебя, уходи! — пробурчал мешок. Зоро оторопел, он ожидал, что Джудитт будет злиться, но ненавидеть… Зоро вспомнил эти бесконечные пять месяцев, что его взгляд был устремлен в даль, в поисках ресторана на горизонте. Уйти? Немыслимо. Он ни за что не проиграет сейчас битву, даже ценой жизни. — Не могу, — Зоро сложил руки на груди, его голос был серьезен. — Потому что я-то тебя люблю. Куда я пойду, если там нет тебя.       Мешок замолчал, внутри Джудитт хлюпнула носом. Сердце Зоро сжалось. Так, что там сказал кок? «Будь терпелив к ее горю». — Эй, Чиби-Завитушка, что мне сделать, чтобы ты поверила. Я больше никогда настолько не пропаду. Мне было не весело без вас, вот совсем. Если опять объявят турнир, то поплыву либо с вами, либо никак. Пусть катится к черту! Это ничего, что ты меня ненавидишь, но можно я останусь и попробую завоевать твое доверие снова? — Я ненавижу тебя, потому что знаю, что сразу прощу тебя! — всхлипнул мешок. — И что ты можешь сдержать обещание или не сдержать, но когда ты опять уплывешь, я все равно буду любить тебя снова. Опять! И мне будет больно как в первый раз. За это я ненавижу тебя. За то, что прощу! Поэтому уходи сейчас! — Джудитт! — ох уж эти его Завитушки, разве таким сберечь свое сердце в одиночку? Тут точно нужен кто-то вроде Зоро. И Зоро сунул руки в мешок с соломой, пытаясь отыскать там девочку. Та никак не находилась. — Джудитт, послушай, тебе не нужно этого бояться. Если я сказал, что так надолго больше вас не оставлю, значит — это слово чести лучшего мечника. Значит, может случиться что угодно на свете, прилетит гигантская птица и унесет меня, а я прибуду к завтраку уже через неделю! Нет, даже меньше. Просто рассеку этого тупого орла прямо в полете и тут же вернусь!       Зоро уже начал отчаиваться, юркая Джудитт никак не давалась в руки. Вдруг из мешка сама навстречу Зоро подалась маленькая ручка. Он обрадовался, но замер, разглядев. В маленькой ладошке покорно сидел Истребитель Антикок. — О, жучара! — обрадовался Зоро, но прикусил язык, присмотревшись. Тот не жужжал и не шевелил лапками, это была пустая хитиновая оболочка. — Он умер, — вслед за рукой наконец высунулась головка, в пышных каштановых волосах запуталась солома. У Зоро потеплело на душе от вида привычной завитой бровки на детском лице. — Ты уплыл, а он прилетал и прилетал. Мы от него бегали, но не прогоняли. Потому что он грустил, и папа сказал поставить для него горшок с растениями, зелеными, как ты.       Зоро и вправду увидел большую кадку с аккуратно политой зеленью, судя по всему, Джудитт преданно ухаживала за ней. — Но он все равно умер. Он умер от грусти, наверное. Хотя папа говорит, что это потому что у жуков короткий срок жизни, а он же был такой большой, потому что уже очень старый, — Джудитт выпуталась из мешка с соломой, не выпуская Антикока из кулачка. Тот больше не жужжал и почему-то не пугал до этого до визга боящуюся его малявку. Быть может, их сдружило общее несчастье. — Он прилетал и кружил, кружил, кружил. Он ждал, а ты не приехал. А потом он умер. И как можно говорить, что это от старости, когда это от тоски…       Джудитт вдруг заплакала, громко, навзрыд, тут же упрямо затирая сопли свободной рукой. Не желая плакать при глупом дяде Маримо, и ничего не умея с собой поделать. — Чиби-Завитушка! — Зоро упал на колени, чтобы видеть ее лицо. Она отворачивалась, утирая рукавом утыканного соломой платья очередной каскад слез, из-за соломенной пыли на щеках образовались дорожки.       Зоро был не мастер справляться с девчачьими слезами, но это плакала его Джудитт, и он не нашел ничего больше, кроме как притянуть ее к себе и уткнуть носом в мягкое зеленое кимоно. Сначала Джудитт залилась пуще прежнего, Зоро нахмурился и положил ей руку на спину, крепче прижимая к себе. Он бы сделал что угодно, чтобы унять это глубокое горе, но сделать ничего было нельзя. Только гладить рукой по спине и слегка покачиваться из стороны в сторону. И Джудитт начала затихать, всхлипывая все реже, а потом уже и простецки вытерев нос о плечо Зоро. — Я понимаю, что ничего не исправить. Что столько всего случилось, — проговорил тихо Зоро. — Твой папаша сказал, что ты пошла в школу? — Джудитт соглашательно высморкалась в кимоно Зоро. — Я бы хотел тоже первым услышать, каким был твой первый день в школе. Если там были забияки, вроде Эйса, ты им наверняка задала по первое число. И день рождения. У тебя был день рождения? — Джудитт уже отозвалась тихим «угу». — Прости, малявка, я так спешил вернуться, что даже ничего не захватил. — Меч, — пробубнила Джудитт в кимоно. Зоро попытался оторвать ее мордашку, чтобы услышать лучше, но та упорно не далась. — Ты обещал мне подарить меч второго лучшего мечника, но он сам пришел к нам. И папочка сам отобрал меч. Но этот дядя… он ранил папочку. — Да, прости, послушай. Если ты разрешишь мне остаться, если дашь мне еще один шанс. Я клянусь, никто не посмеет не то что ранить, даже напасть на твоего отца. — Я не боюсь бандитов и пиратов, и папа не боится, — помотала головой Джудитт. — Я боюсь умереть от грусти, как жучок. И папа… Но сейчас мне уже не так грустно, ты же пришел. Только ты должен будешь поклясться, что не оставишь нас. И дать мне что-нибудь в залог. — В залог? — не понял Зоро. — Да, так тетя Нами говорит.       Зоро хмыкнул, эта Ведьма и душевные терзания превратит в способ разжиться золотишком… погодите-ка. — Эй, малявка, я придумал одну шалость, но ты должна меня поддержать. А то твой папаша меня выставит, а я только приплыл. — Какую? — Джудитт наконец отлепилась от Зоро, мокрое личико было чумазое, как у рудокопа. — Иди умойся, а потом втихаря сбежим с корабля. У меня есть для тебя подарок на день рождения. — Ладно! — Джудитт рванула прочь, вниз… и сама попалась в мышеловку, расставленную для Зоро. Хорошо, что тот успел быстро сунуть в затвор саю катаны, и Джудитт не ударило по голове. — Спасибо! Дядя Маримо, ты только на диван свой не ложись пока, ладно? И шкаф не открывай! Я сейчас! — Джудитт скрылась в люке. Зоро был прав, объявившая войну Джудитт успела заготовить немало ловушек.       Через десять минут они шагали по каменной мостовой ближайшего портового городка, переглядываясь, как настоящие заговорщики. Общая тайна и хулиганство быстро сблизили их, позволяя на время забыть обиду. Джудитт болтала обо всем, что случилось за полгода. — А еще папа познакомил меня с дядей Ло и дядей Кидом. У него рука — вся из железяк, дядя Фрэнки бы с ума сошел, как круто! А еще представляешь, они женаты! Габриелла говорила, что так можно, дяде с дядей, но я никогда не видела. А теперь увидела! Жалко, что они так быстро уехали. — Быстро уехали? — Ага. Я не очень поняла, почему. Дядя Кид позвал куда-то папочку третьим. Папочка разозлился и начал дядю Кида бить. Потом пришел дядя Ло, и спросил, что случилось, папочка сказал, что дядя Кид позвал его третьим. И тогда дядя Ло тоже стал бить дядю Кида. И они очень быстро уехали за то, что портили в драке ресторан. Вот. — По… нятно, — выдавил Зоро, в тайне радуясь — туда им дорога. Будут еще в гости ездить и кока ему совращать. У него же ребенок, постыдились бы. Он ревностно посмотрел на Джудитт. Та ради веселья ловко шла задом, чтобы смотреть на Зоро. — А еще на мой день рождения приезжала тетя Робин. — Робин?! — Зоро вспомнил, что заявил свои права на кока именно ей, а потом исчез на полгода. Он понадеялся, что Робин не взяла покинутого кока под свою опеку, чтобы Зоро больше не смел к нему приближаться и разбивать сердце. Против Робин выстоять будет сложно… — Ага! Я сказала ей, что ты, наверное, женился, и не хочешь больше возвращаться… — Что?! Нет, Джудитт, я не стал бы! — Ага… я тоже ей так сказала, — Джудитт все равно немного расстроилась. А потом подняла на Зоро внимательные глаза. — Она спросила, какую бы жену я для тебя хотела. Я сказала, что никакую! Не хочу, чтобы ты женился и уплывал. — Если ты не хочешь — не буду, — уверенно кивнул Зоро. Кок велел ему только помириться, об отношениях с мечником он хотел рассказать сам. «А то ты мне всю психику ребенку поломаешь, Маримо», сказал. — Что мне какая-то девка. Я ее не знаю даже, а тебя знаю. Пусть вот и катится к чертям! — Правильно, дядя Маримо! — Джудитт просто просияла и радостно заскакала по бордюру. У Зоро тоже поднялось настроение, пока девочка не продолжила. — Вот и Енна-сан от этого замужества только плакала и плакала! Папе даже пришлось ее обнять. — Коку… что? Что за Енна-сан такая?! — Зоро был ревнивым собственником. Он узнал про себя этот факт совершенно неожиданно, и только связавшись с коком. Он винил в этом конечно же завитушкину любвеобильную натуру, не себя же. Потому даже трогательное воссоединение с преданным Завитушкой не могло никак не перешибить новости о какой-то там девке, с которой кок обнимался. — Ну, учительница в школе нашей. Там один дядя постоянно ходил: я на тебе женюсь, я на тебе женюсь. И букеты ей носил — красивущие! И на лошадке белой приезжал, а в гриве — ленточки! — восторженно рассказывала Джудитт. — С отцом твоим зачем обнималась-то?! — нетерпеливо поторопил Зоро. — Папа сказал другим ребятам не говорить… — Джудитт остановилась, призадумавшись. — Но ты же не из нашей школы, так что можно! Я ночью подслушала, когда пошла попить, а там папочка с Енной-сан шепчутся. Даже свет не включили. — Где шепчутся?! — прохрипел Зоро, у него перехватило дыхание. — На кухне, — так же шепотом, думая, что так и нужно, вторила ему Джудитт. — А потом она заплакала, а папочке пришлось ее обнять за плечи и прижать к себе. Я не против новой мамы, но я хотела пожурить папочку, Енна-сан же уже собиралась замуж. Потому я осталась послушать, чтобы папочка не поступал неправильно. Оказалось, что этот дядя очень важный дядя в городе, и очень страшный. И он заставляет Енну-сан выйти за него замуж, а она не может не послушаться. Она так рыдала, что папочка сказал, что сам с этим дядей поговорит… — А, — выдохнул Зоро. Кок и его рыцарство, как не помочь дамочке в беде. — С тех пор тот дядя не приходил. А все думали, куда он делся. А я знала, что это папа его прогнал. И Енна-сан ходила такая счастливая! — Вот видишь, как все хорошо, — расслабился Зоро, улыбаясь. — Ага. Папа сказал, что конечно все хотят жениться на Енне-сан, у нее такие красивые зеленые волосы. Как у тебя, только длинные-длинные. Очень красиво. Она еще в них цветы вплетала, когда к нам в ресторан приходила. Папе очень нравилось. — Она приходила в ресторан, а папаше твоему нравилось? — елейным голосом уточнил Зоро. Джудитт зря решила продолжить рассказ. — Ага. Каждый вечер после этого приходила. И даже папе помогала со мной книжки читать вечером. Говорила, что я очень способная! Я им читала, а они сидели вместе и слушали. — Сидели, вместе, говоришь, — Зоро поправил катаны на поясе. — Ага, — не замечала ничего Джудитт. — Папа ей всякие угощения делал. Она всегда хвалила очень и рецепты записывала. Только не знаю, зачем, она же говорила, что не любит готовить. — Готовить, значит, не любит… Джудитт, а далеко отсюда тот остров, на котором твоя школа? — процедил сквозь зубы Зоро, сжимая рукоять катаны. Джудитт задумалась, постукивая пальчиком по подбородку. — Далеко, кажется… мы же не собирались возвращаться. Один раз Енна-сан хотела обнять папу, а он отшагнул назад. И она как заплачет, а потом ка-а-а-ак вмажет папе пощечину, и ушла! У папы аж все пальцы на лице отпечатались. Вот папа и спросил, не против ли я, чтобы после каникул в новую школу пойти. Потому, наверное, что Енна-сан дерется, а что папе делать? А я и не против, так даже интереснее! — радостно заключила Джудитт. — Отшагнул, говоришь? — Зоро перебирал пальцами по рукояти катан. — Ага! Ну это, когда она уже в третий раз. — В третий раз?! О, мы пришли.       Дело определенно требовало дознаний с пристрастиями, но они с Чиби-Завитушкой успели достигнуть цели их путешествия. На витой кованой вывеске значилось «Цирюльник».  — Ага, она то падала ему в объятия. То в обморок ему на колени падала. Она очень была неуклюжая. То и дело бум — и на папочку упадет. Только успевала за шею ему схватиться, — беспечно пожала плечами Джудитт, разглядывая витрину. Она сдала отца с потрохами. Пусть тот и не сделал ничего предосудительного, кровь у Зоро немного кипела. Всякие девки покушаются на его кока, пользуясь отсутствием мечника! Вот как уедешь снова после такого?! Да ни в жизнь.       Зоро положил ладонь Джудитт на макушку. — Малявка, я хочу кое-что тебе подарить. Видела может, папаша твой сережку носит золотую, как у меня? — Угу, он сказал, что он ее у тебя выиграл в большо-о-о-о-й игре «Кто самый лучший». А я ему сказала, что получается, что у папочки такая одна, а у тебя их все равно две. Значит, ты в два раза самый лучший! Он согласился. Тогда еще я не успела на тебя разозлиться. — Хм, может и так… — хмыкнул под нос Зоро. — А всего их у меня было три. Одна теперь у папаши твоего, одна у меня будет, а третья — тебе достанется. Ты же просила оставить что-то в залог обещания. Она и будет нашим обещанием.       Зоро не ожидал, но Джудитт подняла на него лицо, и ее глазенки вдруг засияли таким счастьем, которое он боялся больше никогда не увидеть у девочки из-за разбитого сердца. — Правда? У всех у нас будет по одной? Это же СУПЕР-здорово! Они будут как метка, что мы есть друг у друга. Только мы трое. И больше ни у кого, ни у кого. Это покруче даже, чем общая фамилия!       Зоро смутился такой эмоциональной реакции. Он втайне надеялся, что Джудитт поймет, что так он хочет сделать ее частью их общей семьи. Теперь уже новой большей семьи, а не только ее с коком. Но не думал, что малявка будет так счастлива. — Ты правда не против? Ты же злишься, ты меня больше не ненавидишь? — неуверенно уточнил Зоро. — Конечно злюсь! Ужасно, дядя Маримо, — весело мотнула Джудитт копной волос. — Но и люблю тоже. Что же тут такого необычного?       Зоро хохотнул, а малявка-то — дочь своего отца. Быть может, потому у Зоро к ней нулевое сопротивление. Впервые в жизни Зоро не желал приобретать иммунитет. — Хмхм, только там у парикмахера надо уши прокалывать, чтобы сережку повесить. Говорят, что будет немного больно. Стерпишь один укол? — Зоро подозревал, что Завитушка за своевольный прокол его малолетней дочке ушей по голове не погладит. Ну и пусть, это их с мелкой дело и отношения. — Да я стерплю десять тысяч уколов за твою сережку, дядя Маримо! А еще, мы все будем крутые, как пираты! Арр-р-р!       С этим пиратским криком Джудитт первая влетела в приоткрытую дверь парикмахерской. Зоро задержался немного у своего отражения в витрине, вот снимая вторую по счету сережку-капельку. По числу людей, которых он теперь никогда не сможет прогнать из своего сердца.