Хэй, Джудитт!

      За секунду, как по армейской команде, Санджи замотался в халат и быстро провел сканирование ситуации: Джудитт заспанная, стоит в самых дверях — отсюда стула даже не видно, услышал он топот заранее. И перевел дух — ничего непотребного его малышка, кажется, не увидела. — О чем поговорить, милая? Можно и утром, дядя Маримо никуда не денется, он же обещал, — натужно засмеялся он, все еще переваривающий внутри себя слова Зоро. — Нет, сейчас, — голая пяточка ударилась о доски пола. Осуждающе посмотрел плюшевый заяц глазами-пуговицами. — Эй, да на нем мой харамаки! — возмутился Зоро, увидев, во что одета набивная игрушка Джудитт. Точно, он же отдал ей свой харамаки перед отъездом. Та сурово посмотрела на Зоро и обняла зайца крепче: поздно, что мое — не отдам, сам виноват.       Санджи выдохнул и повернулся к дочке с легкой улыбкой. — Хорошо, милая, что ты хотела нам сказать? — Дядя Маримо… — Джудитт немного помялась, переступая с ноги на ногу. — А тебе ведь нравится у нас жить? — Нравится, — пожал плечами Зоро. — Не нравилось бы, не жил бы. — Это хорошо! — обрадовалась чему-то своему Джудитт и тут же выпалила. — А папочка? — А что кок? — Папочка нравится? — Джудитт вдруг растеряла запал, стала неуверенной. — Ну, когда он не ругается. И не дерется с тобой. И прилично себя ведет, он же такой хороший.       Зоро недоуменно почесал голову и посмотрел на кока. Тот пожал плечами: «А я почем знаю, к чему это, Маримо?». — Да и когда дерется нормальный. Я не прочь подраться. А к ругани я привык, — честно ответил Зоро. — Нормальный он. — Ага… — неуверенно протянула Джудитт, даже она не верила, что к ее отцу можно применить слово «нормальный».  — В смысле «хороший», ты, мелкая, главное не волнуйся, мы не ссоримся, и я не уезжаю, — Зоро увидел, что Чиби-Завитушка расстроилась, и сам заволновался. — Правда?! — Джудитт снова включилась, как лампочка. — Да, да, чумовой папаша у тебя, — поддержал Зоро, игнорируя ехидный хмык кока. — Ты про это хотела спросить? Небось опять, дуро-кок, накуролесил ты… — Я?! Я ответственный отец!       Джудитт упрямо замотала кучерявой головой, требуя прекратить начинающуюся перепалку. — Нет, нет, папочка хороший. Просто я все думала… после моего дня рождения я постоянно думала, как тетя Робин расспрашивала меня, на ком бы я хотела, чтобы дядя Маримо женился. А я не хочу, чтобы он женился и уплывал! Но тетя Робин сказала, что он будет сильно счастливее, если женится. Папочке же нравилось быть женатым, и тетя Робин замужем, и даже дядя Луффи. А если дядя Луффи может, то кто угодно может! — Это да, — серьезно кивнул Зоро, вспоминая тот аттракцион, что назывался семьей короля Пиратов. — Но ведь я плохая, если не хочу, чтобы дядя Маримо женился и стал счастливее, — убежденно заявила Джудитт. — Ну что ты, милая, конечно… — Плохая, — топнула она ножкой на встрявшего было отца. — Но я все равно хочу, чтобы дядя Маримо был счастливый. Но вот тетя Габриэлла говорила, что так можно, и еще дядя Ло и дядя Кид… — Джудитт выдохнула и решилась: — Папочка, нам надо, чтобы ты и дядя Маримо поженились! — Что? — сморгнул кок. — Дает малявка! Огонь! — радостно заявил Зоро. Санджи подумал вмазать Зоро подзатыльник, но рука дернулась и ослабла. Он смущенно спрятал ее в карман халата.       Безусловно, он был счастлив в браке с Эдит, и считал семейную жизнь лучшим из вариантов счастья, что ему довелось испытать. Но Санджи никогда не предложил бы подобного Маримо, это было бы слишком жалко. Это ведь Зоро, долбаный Лучший мечник, которому Санджи никогда не уступал ни на сантиметр. И который внезапно заявился спустя восемь лет и взял верх уже тем, что только он после смерти Эдит заставил сердце Санджи забиться. Санджи и без этого слишком сильно эмоционально от него зависел, и озвучить подобную просьбу было официальным признанием: у тебя есть полная власть надо мной. Это как молить «не оставляй меня, прошу тебя, без тебя все не то и не так». Потому он замолчал, смущенный, Джудитт заговорила о том, о чем он не заикнулся бы никогда. — Не смейся, дядя Маримо. Вы послушайте! — Джудитт замахала руками на хохочущего Зоро. — Я все продумала. Папочка, без тебя дядя Маримо «шатается по кабакам и сдохнет к сорока», ты же сам так говорил, — Санджи покраснел. Ну говорил, ну зачем повторять… — Так что дяде Маримо будет полезно остаться с тобой. А тебе не нужно будет волноваться, полюбит ли меня новая тетя, которую ты встретишь. Потому что дядя Маримо меня уже любит. Тем более ты с ним так хорошо ладишь! Здорово я придумала? — Н-н-но детка… — залепетал кок, все еще не понимающий, как эта безумная мысль вообще угнездилась в голове его дочки.       Зоро снова нагло заржал. У Санджи не было сил даже на него цыкнуть, он поискал невидяще стул, не нашел, облокотился на кухонный стол. — А что! Малая дело говорит! — Не время гоготать, Маримо! — огрызнулся Санджи, но Зоро только фыркнул, кося на того одним глазом в полумраке кухни.       Идея малявки сначала его рассмешила едва ли не до слез, а потом он серьезно в нее вдумался. Кок же фанат всего этого — семейных торжеств, фоточек в рамке, короче — брачных уз. Конкретно двинутый на теме, что у него будет настоящая семья, а не очередные Винсмоуки. И уж точно не позволит себе косячить, будучи женатым. Эта карта ведь может сыграть на стороне Зоро! Ни тебе учительниц каких, ни расставаний «иди нахер, тупой мечник», даже если они поругаются. Законное средство владеть коком — идеально же! Только Завитушка вряд ли согласится, слишком уж чтит долбаную память мертвой женушки, устроил из спальни молельню. Что же это выходит, чтобы романы крутить — Зоро годится, а жениться на нем Санджи не захочет?! Ну нет, дуро-кок, получай! — Мелкая, а идея ничего так. Кок икнул. — Урааааа! — Джудитт с трудом подкинула вверх большого зайца. — Тебе понравится, дядя Маримо! Папочка очень хороший. Во всем! — Эй, эй, эй, вам не кажется, что тут должно и мое мнение учитываться?! — Санджи ощущал, что теряет бразды контроля над ситуацией. — Все хорошо, папочка, — Джудитт подошла к отцу и уставилась своими карими — копия мать — глазами, это был обезоруживающий взгляд. — Это не страшно. Я буду рядом. — Ты что… Где ты выражений-то таких набралась! — запаниковал поддающийся обаянию дочки Санджи. — Тетя Робин сказала. Что ты можешь бояться второй раз жениться. Потому я должна поддержать и даже уговорить тебя, если найду подходящего человека. — Хах, — выдал Зоро. Он ошибался в Робин, его накама верили ему. И если Робин не объявила ему войну после того, как он случайно оставил кока, это значило, что Робин готова доверить ему кока по-настоящему. Более того, знала упрямую натуру Завитушки и решила действовать через его главную слабость — Джудитт. Та его на раз-два окучит и подаст Зоро на блюдечке с каемочкой. Он довольно сложил руки на груди. — Не расстраивай малявку, кок. — Я и не собирался! Но она хочет… — Я прекрасно слышал, что она хочет, — фыркнул Зоро. — Не такая уж и дурная идея, на мой взгляд. — Дядя Маримо — ты СУПЕР! — ликовала Джудитт. Кок начал менять цвета, как медуза на солнце: то краснел, то бледнел, то вообще забыл, как дышать, и чуть не посинел. — Папочка, я сирота-а-а, — запричитала тем временем Джудитт, дожимая отца. — Какая же ты сирота, милая, а я? — опомнился кок.  — Ну, наполовину.       Зоро в который раз захохотал, Санджи тоже хмыкнул. А что если попробовать шагнуть навстречу? Он никогда не предложит сам Зоро, но если просто не отказываться? Это не будет так позорно для Санджи, если первым попятную даст другой! Хах, получай же, дерьмовый мечник. — И… что же для этого нужно сделать? — наконец выдавил кок. — Ой, да ничего особенного! — затараторила Джудитт, принимаясь ходить по комнате. Эту часть, судя по всему, она продумала досконально. — Тетя Робин сказала, что дядя Маримо не верит ни в каких богов. Потому не нужно искать всякие там храмы. Дяде Маримо просто нужно признать, что он женат. Ну и поклясться, как жених и невеста на свадьбе, и все почти! — Как много тетя Робин про это говорила… — Санджи подозрительно зыркнул на мечника. Тот на удивление не отвел взгляд и не прикусил язык, а уставился на Санджи с усмешкой и вызовом. Ублюдочное Маримо смеет бросать ему вызов! Сам напросился. — И что же нужно сказать? — Сначала я спрошу: «Согласен ли ты, дядя Маримо, жениться на моем папе, любить, оберегать и всякое такое?». А потом… — Согласен, валяй дальше, — бросил Зоро, бросая наглый взгляд на кока.       Джудитт с умным видом выставила рогатку из пальцев и загнула один. Так, с одним торчащим пальцем, она повернулась к отцу. — Согласен ли ты, папочка, жениться… — Это что — уже сейчас происходит? — не понял кок. — Не перебивай ведущего церемонии, это некрасиво, — укорила его Джудитт. — Согласен ли ты, папочка, жениться на дяде Маримо? Любить, оберегать и всякое такое. — Зассыт, — прокомментировал Зоро. — Заткнись! А вот согласен! — сказал и сам оторопел. Что он сейчас вытворил?! — Тогда я объявляю вас женатыми! — Джудитт торжественно загнула второй торчащий палец и важно кивнула. Расчет окончен. — Чо? — кок не сразу поверил, что сейчас произошло. Он думал, что это репетиция какая-то. Зоро довольно хмыкнул и победно уставился на кока. И почему победно, разве это не соревнование, кто дольше протянет перед тем, как сдуться? И теперь они вместе вляпались?        Джудитт тем временем восторженно скакала по кухне: — Ура! Ура! Эйс теперь от зависти точно сдохнет! У него-то один папка, а у меня целых два будет! Будет теперь к дяде Маримо лезть, а я ему, как он мне, — отлезь, это мой папка! Ахахаха! И когда в школу пойду, все обзавидуются. Раньше учительницы смотрели, говорили, какой у тебя папа. А теперь я аж в два раза больше приведу!       На последние слова Зоро усмехнулся, обнажая крепкие зубы, как хищник перед охотой. О, он сходит посмотреть на этих учительниц, что интересуются чужими отцами вместо того, чтобы детей учить. Санджи же наблюдал за радостью дочки с застывшей улыбкой. Внутри он был в панике. Все вышло из-под контроля. — Ты же понимаешь, что все это понарошку? — он склонился к сидящему на стуле Зоро, найдя изящный способ пойти на попятную. Не то чтобы он был против того, чтобы жениться на Зоро, но лучший мечник никогда не хотел обзавестись семьей, становиться навязанной обузой так унизительно. — Нет, — пожал плечами Зоро, самодовольно улыбаясь. — Не понимаю. — Ой, ой, а вот сейчас будет трудно, — остановила внезапно свое ликование Джудитт, помешав отцу ударить новоявленного мужа пяткой в грудь с разворота. — Почему?       Джудитт округлила глаза и прошептала страшным шепотом: — Теперь для завершения церемонии надо будет поцеловаться.       У Зоро от хохота заболел живот. Джудитт погрозила ему кулачком: не смейся над священными узами брака. — Иди сюда, кок, — Зоро по-кошачьи намеренно медленно встал и деловито закинул руку на плечо коку. Тот вывернулся из-под объятий и забежал за стол, шипя: — Ну уж нет, Маримо. Ты правила знаешь. Не при ребенке же. — Какой ты чопорный, кок, это ритуал, — Зоро опять полез целоваться. Санджи встал в оборонительную позу. — Но это не для детских глаз! — Да что, ты думаешь, я сделаю, извращенная ты Завитушка?!       Джудитт подергала Зоро за полу кимоно: — Мне подержать папочку, пока ты его целуешь? — Джудитт! — Справлюсь, Чиби-Завитушка, не переживай, все под контролем. Цыпа-цыпа, — шутливо поманил Зоро, кок отодвинулся за стол. — Папочка, если ты стесняешься, я могу отвернуться! — радостно заверила Джудитт. — Да, кок, мелкая смотреть не будет, — кок неуверенно помялся в своем укрытии за столом. — Папочка, если ты совсем-совсем не можешь поцеловать дядю Маримо, я вас разженю! — топнула Джудитт ножкой. — Родители должны целовать друг друга и спать в одной кровати. Если ты не хочешь, тогда нельзя жениться.       Кока эти слова будто бы отрезвили. Сейчас ведь и правда обратно разженит! Даже если это не по-настоящему, все равно разжениться обратно с Зоро не хотелось. Санджи покорно вздохнул и опустил руки, шагая к Зоро. — Целомудренно, понял меня, Зелени кусок? — Да понял, понял, Мишенебровый. — Секунду! — Джудитт подбежала к холодильнику, быстро открыла дверцу и сунулась туда почти целиком. Послышалось шебуршание, она о чем-то рассуждала сама с собой. — Лепестков нет… Капуста тяжелая… салат не мытый… Есть анис и лавровый лист, ой, они ведь тоже очень красивые, — наконец она закрыла дверку, прижимая к груди пакетик с чем-то. — Отличненько! Теперь жених может поцеловать, — Джудитт на миг задумалась. — Жениха! Враз целуйтесь, а то непонятно, кто из вас кто! — Джудитт хлопнула в ладоши. Вспотевший Санджи зажмурился и склонился вперед к Зоро. — Ура-а-а! — закричала Джудитт еще раз и подкинула вверх, обсыпая брачующихся, полные горсти лавровых листьев и звездочек аниса. — Я потом все уберу! Кок решился и быстро чмокнул Зоро сжатыми губами в губы, тут же отстраняясь. Он не мог позволить себе вольностей при совсем еще малышке! — Мда… ну на первый раз нормально, правда? — даже малявка не поверила в такой поцелуй и искала поддержки у взрослых, тревожно заглядывая им в лица. — Просто вы пока еще боитесь и стесняетесь друг друга. Это пройдет. — Порадуй дочь, придурок, — сказал свою романтическую фразу Зоро перед тем, как шагнуть к коку, схватить его за плечи и откинуть назад, как в страстном танго, благо — гибкость кока позволяла. И вот так, отогнув кока, от неожиданности вцепившегося в его плечи и удивленно распахнувшего глаза, Зоро поцеловал его еще раз — чуть более по-взрослому. Радостная дочь запустила в воздух весь оставшийся лавр и анис. Он падал на удивленного Санджи сверху, чиркал краем листа по щеке, путался и оставался коричневыми звездочками в зеленых волосах Зоро. И с того самого вечера аромат смеси этих пряностей навсегда обрел для Санджи особое значение. Добавляя их в глинтвейн или Рожественский пирог, он всегда немного задумчиво и загадочно улыбался сам себе. И человек, которого он собирался угостить, замолкал, наблюдая за тихим умиротворением, появляющимся на лице обычно энергичного владельца ресторана. — Ты… чего! — момент очарования прошел, и кок возмущенно ловил ртом воздух, неуклюже брыкаясь, чтобы встать ровно на ноги.       Джудитт подошла к отцу и успокаивающе погладила его по руке. — Ты хорошо справился, папочка, молодец. Только ты не волнуйся, ладно? Сейчас первая брачная ночь еще будет. — ЧТО?!

***

— Я представлял ее себе как-то иначе, — признался Зоро. Он наконец легально на правах супруга лежал на большой кровати в спальне кока. Одеяло натянуто почти до шеи, все чин по чину. Еще тут лежал кок, а между ними, обнимая любимого зайца, Джудитт. — Это чтобы вам не страшно было. Я пока с вами побуду, — пояснила она. — А то вы стесняться будете. Непривычно же. Папочка всегда спит со мной на новом месте. И после первого дня в школе разрешил остаться с ним. Теперь я тебе помогу, папочка, моя очередь. — Спасибо, Солнышко, — кок перестал смотреть в потолок с отрешенным видом и повернул на подушке голову. Оказывается, Зоро уже давно смотрел на него поверх макушки Джудитт. Кончик губ Санджи неловко дернулся вверх, словно в извинительной улыбке.       И за что извиняется этот идиот? Небось думает, что Джудитт принудила Зоро. Да Джудитт просто молодчина! Лучшее решение, и теперь кок от него не отвертится. — Потом я в свою комнату перееду, а то дядя Маримо храпит. Но пока с вами побуду, все хорошо будет, вы не бойтесь. — Я постараюсь, — выдавил кок. — Если папочка будет тебя обижать, ты мне скажи обязательно, хорошо? — повернулась Джудитт к Зоро. — Эй, чего я-то сразу! — кок был искренне возмущен. — Он у меня вспыльчивый, но очень хороший. Папочка очень ласковый, любит обниматься, тебе понравится. — Хах, это надо в деле испытать, Чиби-Завитушка.       Джудитт смотрела на Зоро и не могла видеть, как умирает от чрезмерного покраснения у нее за спиной отец. — Ты только тоже папочку обнимай, ладно? А то это грустно, когда обнимаешь все время только ты и ты… — Джудитт уснула первой, еще на половине фразы. В размышлениях она не спала сегодня до полуночи, и теперь усталость мигом взяла свое.       Кок посмотрел на дочь, нежно улыбнулся и ласково убрал падающую на лицо прядь волос. Она выросла таким добрым ребенком, так искренне желающим сделать близких счастливыми. Когда-то, уже умирая, Эдит велела написать на ее надгробии, что если бы у нее была еще одна жизнь, она бы выбрала ту же самую. Тогда Санджи не понимал этого. Он бунтовал, протестовал против самой жизни, ведь это означало вновь недолгие несколько лет счастья и годы горя и одиночества без нее. Но сейчас он понимал, что согласился бы пройти через все то отчаяние еще раз, если это нужно, чтобы с ним рядом была его Джудитт. Когда он поднял глаза, Зоро лежал в темноте и смотрел на него. Санджи замер, ему было стыдно, что он немного счастлив, хотя Джудитт буквально заставила их это сделать. Вряд ли это можно считать настоящим… — И всякое такое, — прошептал вдруг Зоро. — Что? — Она сказала «любить, оберегать и всякое такое». Я вот дождаться не могу, когда уже будет всякое такое.       Санджи показал ему фак со своей стороны кровати. Зоро ответил тем же. А потом, стараясь не потревожить спящую между ними Джудитт, положил на подушку над ее головкой раскрытую ладонь. — Эй, кок.       Шли минуты, плавучий ресторан мерно покачивался на волнах океана-мечты Олл Блю, если прислушаться, можно было услышать, как тот шуршит о борт корабля. И, немного погодя, делая вид, что это совершенно случайно, чего быть, конечно же, не могло, в руку мечника на подушке легла ладонь кока. И в этот раз, без всякого надзора и руководства Джудитт, этот жест обозначал и клятву, и поцелуй, и обещание: любить, оберегать, и, конечно же, всякое такое.