Shikegi-sei no

***

—…Я сомневаюсь, что у вас есть ещё хоть какая-нибудь причина кроме зависти, чтобы так издеваться над ним! Выплеснув свои мысли наружу, Кагами замолчал, не жалея о сказанных словах. Он всегда говорит то, что думает, даже если это значит сказать что-то неприятное близкому человеку, а сегодня ему было много о чём подумать, когда парень стоял и слушал, как всё Поколение Чудес включая Момои издевалось над Кисе. В Сейрин часто происходили ссоры между Киеши и Хьюго, но каждый из них знал меру, знал, когда надо остановиться, а когда признать свою ошибку и извиниться. И уж тем более не было такого, чтобы все объединились и начали травить кого-то одного. Сегодня Кагами серьёзно разочаровался в Поколении Чудес. У каждого из них могут быть свои причуды, конфликты и прочее. Это нормально для такой яркой и необычной команды. Но то, как они сейчас поступали с одним из них — с Кисе — это неприемлемо. И главное блондин же им ничего не сделал, никого не оскорбил. Он и слова плохого не сказал, наоборот старался как лучше для всех. Необязательно было всем так реагировать на его предложение. А ведь такое по-видимому не в первый раз. — Бакагами, что за ерунду ты несёшь? Какая ещё к черту зависть? — первым нарушил тишину, образовавшуюся после слов Тайги, Аомине. — Это просто нелепо, кому-то из нас завидовать Кисе, — заметил Мидорима с недовольным лицом. Все намеки на улыбку испарились после обвинения Кагами. — А что в этом нелепого? Даже если вы так не считаете, то вот вам взгляд со стороны. Это зависть! — снова начинал распаляться Тайга. Они вообще слушали то, что он говорил? —Я? Завидую? Кому здесь завидовать? Да я во многом лучше него! Бакагами, сколько мячей тебе сегодня в голову попало? — не унимался Дайки. — Я никогда не завидовал Кисе-чину. Как можно завидовать кому-то, кто ниже меня? Он просто раздражает меня иногда, и от этого аппетит пропадает. А я не люблю, когда аппетит пропадает, — рассуждал Мурасакибара. — В словах Дайки и Атсуши есть своя правда, — задумчиво проговорил Акаши. — Ни у кого из нас нет причин для зависти. Кисе не лучше нас, он не может предложить нам что-либо, что заставило бы нас всех терпеть его раздражающий характер. Мы в праве указывать ему на его ошибки. Все снова замолчали на секунду. Казалось Акаши задумался о чём-то, пусть он и сказал сейчас такие жестокие слова, внутри парень отчаянно ломал над чем-то голову. Мурасакибару же мало что волновало. Услышав от Сейджуро, что его слова верны, гигант довольно улыбнулся и полез в карман за ещё одним батончиком. Аомине вообще весь сиял, считая, что теперь уж Кагами поймёт, что его защита ничего не стоит. Мидорима никак не изменился в лице, только крутил на пальце брелок с мартышкой — сегодняшний талисман удачи. На лице Момои проявлялась внутренняя борьба, девушку одолевали сомнения о случившемся, всё ли правильно она сделала. Куроко смотрел прямо на Тайгу немигающим взглядом, склонив голову на бок, что говорило людям, которые знают голубоволосого паренька, о том, что Тетсуя размышлял. — Да вы себя слышите вообще? Друзья так не поступают, — Кагами абсолютно перестал понимать, что не так с чудесами. Почему они до сих пор продолжают так вести себя? —Конечно, указывать друзьям на ошибки это хорошо. Но не так, как это делаете вы! Такое ощущение, что вы его просто наказываете. Я никак не пойму только, за что? За то, что он раздражающий? Если так, то я не знаю, что его заставляет терпеть ваш невыносимый характер. — Да вы только посмотрите, какой у нас тут защитник завелся! Может Кисе сам и ответит, почему терпит наши придирки? — голос Аомине буквально источал яд. — Может быть он и ответил бы, если бы его драгоценные друзья не запретили ему рот открывать, дабы не раздражать их бедные головы и желудки! — в голосе Тайги яда было не меньше. Это был камушек в огород Сейджуро, и тот, поняв это, вскинул голову, чтобы возразить: — Я не запрещал ему откры… — Стойте! — перебил его Куроко, который до этого хранил молчание, тем самым приковывая к себе все взгляды. Парень сделал шаг вперед к Кагами, поднимая и разводя руки в сторону, призывая замолчать жестами. Его взгляд был направлен за спину Тайгу. — Кисе-кун! Я его совсем не вижу. Он… ушёл? Все начали озираться по сторонам. Даже Атсуши перестал жевать и задрал голову выше, пытаясь отыскать блондина. Акаши немного дерганной походкой подошёл к скамейкам. Осмотрев их, он повернулся к остальным и покачал головой. — Как Ки-тян смог так незаметно исчезнуть? Безмолвно, словно призрак, словно Куроко, — большие глаза девушки начали наполняться слезами. — Ну Кисе-кун же научился копировать мою игру, значит смог скопировать мою невидимость и в реальной жизни, — заметил Тетсуя. — Вопрос в другом. Почему он просто ушёл? Это не в его характере. Кажется, мы правда ошиблись. — Да, Куроко! Ошиблись! Вы, ребята, молодцы просто! А главное как во время вы заметили, что ошиблись, — Кагами не скрывал сарказма в голосе. Вся ситуация начинала забавлять его. Кисе поступил умно, решив так незаметно исчезнуть. Хоть это смогло открыть чудесам глаза. — Мы правда обидели Кисе-чина? Если так, то нам следует извиниться, — расстроенно пробормотал Атсуши, убирая недоеденный батончик в карман. — Я написал ему, что мы хотели бы принести свои извинения и просим его вернуться, — ответил Акаши, держа в руках телефон. Парень выглядел взволнованным. — Этого недостаточно, Акаши! С какой стати ему возвращаться ради ваших жалких извинений? Ты мог бы хотя бы позвонить ему! — громко возразил Кагами. — Да-да, ты прав, — покачав головой, согласился Сейджуро, набирая номер и ставя на громкую связь. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» — раздался женский спокойный голос на баскетбольной площадке. — Ки-тян даже слышать нас не хочет! Мы так виноваты, — заплакала Момои. Куроко протянул ей салфетку. Все удрученно молчали, думая о своём. — Да бросьте! Вы что Кисе не знаете? Да этот придурок сдохнет без внимания к своей персоне. Уверен, что так он просто решил заработать себе ещё больше внимания. Он всегда истерики устраивает, вот и решил попробовать сыграть обиженную неженку. А завтра утром позвонит и будет распевать в трубку о том, как он добр и великодушен, что прощает нас таких плохих. Ещё и выпросит что-нибудь! — шесть недовольных взглядов –один опасней другого — уперлись в Аомине. — Не говори такую ерунду, Аомине-кун, Кисе никогда так не поступал, а то, что он ушёл, не привлекая внимания, может свидетельствовать только о том, что мы правда его обидели, — между светлых бровей Куроко появились морщины от того, как сильно он хмурился. — Дай-чан! Прекрати! Сегодня мы перегнули, мы виноваты, и каждый понимает это, — прокричала Сатсуки. — Помимо наших обычных замечаний мы ещё и отвечали на защиту Кагами. Очевидно мы причинили ему гораздо больше боли чем обычно, — мрачно признал Мидорима. — Я даже не хочу думать о том, что вы так поступаете с ним каждый раз! — прокричал Кагами. — Я и представить не мог, что вы можете так ужасно поступать с одним из вас. Кисе желает вам только добра. Он предложил эту поездку, чтобы повеселиться вместе как друзья. Несмотря на ваше свинское отношение к нему он всё ещё считает вас друзьями. — Потому что больше у него никого и нет! Мы единственные, кто терпит его раздражающий характер. Ему следует ценить это! — не выдержал Аомине, который не понимал, почему все так внезапно переменили мнение. — Дайки, ты ведь не всерьёз сказал это? — с угрозой спросил Акаши, делая шаг к Аомине. Все притихли, чувствуя, что лучше сейчас не мешать Сейджуро, в его левом глазу будто мелькали желтые искорки. — Всем здесь собравшимся хорошо известно, что Рёте легче всего подружиться с другими людьми. Тайга прав, он добрый, чуткий, умеет заботиться об отношениях с другими людьми. Это привлекает каждого. Другое дело, что это может надоесть, и тогда люди становятся грубы с ним, но ему всё равно удается оставаться таким, каким он был. За это мы ценим его. Однако сегодня мы поступили ужасно. И каждый будет пытаться дозвониться до Рёты, чтобы извиниться. Это даже обсуждать не стоит. А если ты этого не понимаешь, то мне тебя жаль. Возможно ты и правда завидуешь ему. Слова Акаши возымели свой эффект на каждого. Аомине стоял с открытым ртом, совершенно не зная, что ответить. Сейджуро, не мигая и не глядя на других, уверенно пошел вперед. Глаза Дайки испуганно округлились, и в последний момент он отошёл в сторону. Акаши не обратил на это абсолютно никакого внимания, продолжая идти вперёд. Все удивленно глядели ему в спину. Дойдя до сетки ограждения, Сейджуро резко ударил по ней, цепляясь за металлические прочные нити. Из его горла донесся рык. Повиснув на ограде, он опустил голову вниз и замолк. Никто не решался подойти, узнать в чём дело. Было странно видеть Императора таким. Мягко оттолкнувшись от сетки, Акаши медленно обернулся, поднимая голову. Все застыли в шоке, Момои даже ахнула, прикрывая рот руками. В чисто красных глазах Сейджуро — без намека на желтый — было отчаяние. Брови изогнуты вверх. — Это всё моя вина! Как я мог допустить подобное? Как я снова позволил ему взять вверх надо мной и довести критическую ситуацию до такого? — тихо спрашивал у застывших ребят Акаши, на самом деле обращаясь к самому себе. — Команда только снова начала собираться вновь, отношения налаживались, а теперь всё испорченно! Я так виноват перед Кисе! Он не простит нас! — Акаши-кун! — Куроко сделал шаг на встречу парню. — Виноват не ты один. Каждый из нас сказал Кисе-куну, что он раздражает его. Каждый несёт ответственность. Да и все мы слышали, как ты обращался к нам по имени, так что мы знаем, что это был другой ты. И Кисе тоже знает. Он простит нас. Ты же сказал, что он добрый и чуткий, а значит простит, — когда Тетсуя закончил говорить, то стоял уже прямо перед Сейджуро. — Нет-нет, Куроко, ты не понимаешь! Я позволил ему взять вверх надо мной, это всё равно моя вина. И ты не видел реакцию Кисе на наши слова. А он видел! Он видел, что Кисе не просто обижался или расстраивался, он видел, как Кисе ломался, как дрожали его руки и ноги, как он сдерживал слёзы, как был в полнейшей растерянности, не зная, что можно сделать, а что нет, чтобы спасти дружбу. Мы не просто сделали ему больно, мы разрушили его. Кисе ни за что не простит нас! — Акаши срывался на крик, от незнания, куда деть руки, он положил их Тетсуе на плечи и смотрел прямо в голубые глаза. Обычно безэмоциональные, сейчас они отражали отчаяние Сейджуро. Куроко занервничал, слыша слова красноволосого. — Мы правда сделали это? — тихо спросил Тетсуя, опуская глаза. Как внезапно его за плечо взяла рука и отодвинула от Акаши. Кагами. Он был в ярости. — Если ты видел это всё, то почему не прекратил издеваться, почему продолжил это? Почему дал ему уйти в таком состоянии? — громко спрашивал Тайга. — Кагами-кун, — попытался остановить его Куроко. — Потому, что это был не я. Это был он. Я пытался вернуть контроль, но вышло только сейчас. Я боролся, я пытался, но так просто меняться с ним местами не выходит, — расстроенно отвечал Акаши. — И он не видел, как Кисе уходит. Этого он не заметил. — Ладно, — простонав, Кагами отошёл в сторону, поднимая голову к небу, которое начинало темнеть. Он устал от Поколения Чудес и их проблем. — Вы наконец поняли, что поступили неправильно. Лучше поздно, чем никогда, да? Как, когда и где вы будете просить прощения у Кисе, это уже ваше дело. А сейчас поздно, и я пожалуй пойду. Мне хватило «чудес» на один день, — с этими словами Кагами, сложив вещи в сумку, закидывает её на плечо и направляется к выходу. — Постой, Кагами-кун. Разве мы не идём вместе? — спросил Куроко, его лицо снова спрятало все эмоции. — Нет. Завтра суббота, выходной. Я договорился смотреть всю ночь фильмы у Химуро, — устало ответил Кагами, проведя рукой по лицу. — Ох, ладно… — пробормотал Тетсуя, между бровей которого снова появились морщинки. Тайга был разочарован в нём, он это понял и стало ещё более стыдно. — Тогда подожди меня, Кагами-чин. Мне нужно зайти к Муро-чину за конспектом, что он сделал для меня, когда я сегодня заснул на уроке, — Атсуши поднял голову наконец и заговорил, его голос был не так беззаботен как обычно, в глазах можно было увидеть вину. Гигант подошёл к скамейке и, забрав свою сумку и доставая батончик из кармана, направился к Тайге. — Ну идем, — пробормотал Кагами, удивленно подняв брови. Он не знал, что его названный брат так заботился об асе своей команды. Попрощавшись со всеми, они ушли, каждый погруженный в свои собственные мысли. Не весело будет тем, кто попадётся парням на пути, потому что выглядели они пугающе, да и рост не маленький. На площадке снова царила тишина. Акаши сидел на скамейке рядом со своей сумкой и следил за вращающимся в руках телефоном. Куроко стоял рядом, пытаясь собрать свои мысли, а заодно и вещи в сумке. Мидорима смотрел на темнеющее небо и на первые звезды, что пока горели тускло. Момои вытирала слёзы салфеткой, иногда хлюпая носом — единственный звук на площадке. Аомине стоял, сгорбившись и нахмурившись. Он всё ещё не понимал, почему все стали жалеть тупицу Кисе. Неужели они поверили в этот безмолвный спектакль только потому, что блондин обычно наоборот чересчур громко уходит? Эта ситуация сильно раздражала парня, даже сильнее чем Рёта. Дайки даже не мог ничего сказать в защиту своего мнения. Тогда все бы начали смотреть на него как на больного. — Я обязательно попробую дозвониться до Кисе, но сейчас уже действительно пора уходить. И меня ждет Такао, — вырываясь из своих мыслей и нарушая тишину, сообщил Мидорима. Все кивнули ему и, попрощавшись, Шинтаро ушёл, продолжая крутить на указательном пальце брелок. — Думаю, что завтра я зайду к Кисе-куну домой. Я бывал у него, когда мы ещё в Тейко учились. Так что адрес я знаю, — после небольшой паузы тихо сказал Куроко. Опережая чужие предложения, он продолжил: — Только я один пойду. Проведаю его. — Это хорошая идея, — согласился Акаши, всё ещё витая в своих мыслях. — Что ж, не вижу смысла задерживаться здесь, так что я пойду. А что насчёт вас? — поинтересовался Тетсуя, беря сумку в руки. — Я уже написал водителю, он скоро подъедет за мной, — сообщил Акаши, наконец переводя взгляд на Куроко, который кивнул ему. — Тетсу-кун, не проводишь меня, а то уже темнеет? — спросила Сатсуки. Куроко посмотрел на неё, потом на Аомине, который выпрямился после её слов, и снова на Момои, кивая и ей. Девушка, слабо улыбнувшись, теплее закуталась в куртку и пошла за сумкой. — Эй, Момои, разве не разумнее мне проводить тебя? Нам всё равно в одну сторону. Зачем тебе Тетсу таскать туда сюда? — задал вопрос Аомине, недовольно хмурясь. — Я не хочу идти с тобой! Лучше даже одной, чем с тобой! — заявила Сатсуки, резко разворачиваясь к нему спиной, от чего розовые волосы, примятые шапкой, взлетели в воздух, и уходя прочь. — Это не проблема для меня, Аомине-кун. Я провожу Момои-тян, — кивнув Дайки, Куроко развернулся и, нагнав девушку, пошел рядом с ней. — Нэ? И как это понимать? — спросил самого себя Аомине, но ответил ему Акаши: — Понимай это как заявление о том, что ты дурак. —Что, Акаши? И почему же? —поинтересовался Дайки, разворачиваясь к парню лицом. — А разве не очевидно? Ты единственный не признал свою вину, единственный, кто не раскаялся, — чуть усмехнувшись, ответил Акаши, запрокидывая голову назад. — А что если я не считаю, что ошибся сегодня? — с вызовом спросил Дайки. — Тогда ты правда дурак. И, как я уже говорил, мне тебя жаль. Нужно уметь признавать свои ошибки. Иначе ты так и будешь стоять на месте, стучась в дверь, которая не откроется никогда, — спокойно ответил Сейджуро. Сейчас он чувствовал своё превосходство, но не пользовался им. Парень просто говорил то, что думал, то, что было правильно. — Но мы всегда говорили ему об этом. А теперь вы вдруг раскаялись, потому что он повёл себя не так, как обычно. Неужели вы так легко поверили ему? Чтобы мы там не говорили, но Кисе не глупый. И сейчас он просто нашел новый способ, разыграл всё по новому сценарию. Такое ощущение, что я единственный, кто говорил ему то, что думаю о нём на самом деле, а вы все просто принимали участие в этих ссорах, поддерживая меня, ради забавы. Потому что нельзя так быстро сменить своё мнение на противоположное! — рассуждал Дайки, повышая голос. — Конечно, мы всё преувеличивали. Да, мы дразнили его, как котика бантиком. А ты неужели правда считаешь его таким, как говоришь? — ошарашенно спросил Акаши. — Да! — Тогда в нашей команде куда больше проблем, чем я предполагал. А насчёт того, что мы поверили в его игру, то ты ошибаешься, Аомине. Я видел его, видел его глаза — точнее не я, а он, но не суть — так не играют. Ты забываешься. Он не актер, он модель. Это разное. И так он играть не умеет. А теперь позволь попрощаться, мне следует идти. За мной уже приехали. Поднявшись, Акаши взял сумку и пошёл к черной машине, что стояла на обочине. Аомине следил за ним взглядом. — Обдумай всё ещё раз, Аомине, — не оборачиваясь, сказал на последок Сейджуро и, подойдя к машине и открыв дверь заднего сиденья, сел внутрь и уехал. Дайки постоял ещё минуту, не желая верить словам друзей, не желая прислушиваться к ним — и к себе, что глубоко внутри, — а потом, собрав вещи, покинул баскетбольную площадку последним.

***

После пары десятков минут в полнейшей тишине шум воды в кране оглушает блондина. Он решает начать со своих рук. Аккуратно, чтобы не запачкать кровью мебель, Кисе достаёт из шкафчика бутылочку с перекисью водорода и упаковку ватных дисков. Смочив один диск дезинфицирующей жидкостью, Рёта начинает мягко протирать ещё немного кровоточащие порезы. Перекись пенится, а блондин шипит сквозь сжатые зубы. Спустя полпачки использованных ватных дисков, которые теперь были окрашены в красный или розовый, руки Кисе были чисты — за исключением свежих порезов конечно же. Парень взял с края ванны губку и, намочив её водой, принялся чистить раковину, что сделал он довольно быстро, если сравнивать с дезинфицированием рук. Рёта хотел промыть и лезвие для повторного использования, но почувствовал дикую усталость. Блондин был вымотан и физически, и морально. Целый день на ногах и ряд нервных срывов давали о себе знать. Поэтому аккуратно собрав весь мусор и зажав лезвие между пальцев, Кисе отнёс всё в мусорку, что стояла в его спальне — соседняя комната рядом с ванной. Вернувшись к раковине, сполоснув руки, умывшись и почистив зубы, парень выключил воду и осмотрелся вокруг. Всё чисто. Ни капли крови в идеально белой ванной комнате. Быстро надев нижнее бельё, чтобы шрамы снова не начали кровоточить, и кинув полотенца в корзину, Рёта бросил на ванную последний взгляд. Не находя свидетельств того, чем он занимался здесь, парень поспешил выключить свет и вернулся в свою комнату, закрывая за собой дверь. Достав из тумбочки чистые белые марлевые бинты, Кисе сел на кровать, разглядывая шрамы. Кожа натянулась вокруг них, края порезов были несколько грубыми, кое-где снова выступили капельки крови. Ещё несколько секунд посмотрев на эту красоту — да, Рёта находил это красивым — блондин принялся туго бинтовать свои руки, начиная от запястья и поднимаясь выше по предплечью. Пару раз приходилось начинать заново, потому что парень затягивал либо слишком сильно, либо слишком слабо. Через несколько минут всё было готово, обе руки перебинтованы. Убрав всё лишнее, натянув на себя огромную серую футболку и не заботясь больше ни о чём, Кисе лёг в постель. Выключив ночник, уютно укрывшись теплым одеялом, быстро и легко парень заснул, слишком уставший, чтобы волноваться ещё о чём-либо. Однако спалось ему не так спокойно. Рёту мучили кошмары — или это были просто яркие сны? — которые он забывал тут же, как просыпался. После своих внезапных пробуждений блондин сразу же засыпал, стоило снова закрыть глаза. Уже утром — парень определил это по свету из окна — Кисе проснулся, находясь в более осознанном состояние, хотя сон всё равно не запомнился. Повертевшись на постеле, пытаясь понять холодно ему или жарко, блондин подумал, что должно быть у него жар. Высунув руку из-под одеяла — бинты на ней красные в нескольких местах немного сбились, но это было не страшно, они всё ещё плотно обволакивали предплечье — Рёта пощупал свой лоб. Горячий. У него и правда была температура. Это было самым логичным обоснованием, почему его ночь была так ужасна. Шмыгнув носом, парень ко всему прочему почувствовал легкую боль в горле и прокашлялся. Хотя возможно проблемы с горлом были не от болезни, может он просто кричал во сне, откуда ему знать, блондин ведь помнил только, что просыпался бессчетное количество раз. Кисе даже знал, когда заболел. Это после вчерашней прогулки на свежем морозном воздухе. Он тогда адски замерз. Обычно парень ненавидел болеть, но сейчас был рад тому, что иммунитет подвёл его. Теперь у него была уважительная причина не выползать из дома. Рёта вообще не желал в ближайшие недели видеть кого-либо. Он только начал разбираться в себе и хотел бы продолжить, а для этого ему требовалось одиночество и изоляция. Поэтому он постарается по максимуму продлить свой будущий больничный. Размышляя, как именно он может это провернуть, Кисе снова провалился в сон. На этот раз более спокойный. Пульсирующие порезы на руках убаюкивали.