Сумеречные драбблы

Алек, когда вне себя от злости или разочарования, колотит боксёрскую грушу. До ломоты в мышцах, изнеможения и седьмого пота. Магнусу это решительно не подходит. Не станет легче, не отпустит тяжесть с каждым новым замахом, с саднящими уже костяшками кулаков. Магнус не может, разрушая, выплеснуть свою боль. Он уверен: ему не поможет. Уверен ещё и потому, что даже не возникает желания пробовать. Магнус в два раза осторожнее. Даже ступает тише. Наматывает по лофту за кругом круг. Подвинуть вазу здесь, смахнуть невидимую миру пылинку на и без того отполированном магией комоде там. Магнусу кажется, будто живёт он в домике из хрусталя. Говорит мягко и лишь на полтона громче шёпота. Сцепляет в замок пальцы, отчего-то вместо того чтобы магическим пассом призвать бокал, встаёт и наливает сам. Магнус не хочет колдовать. Магнус, если разобраться, покопаться как следует, не хочет абсолютное ни черта. Ему нет дела до разборок нижних. Нет дела до охотников. Даже до Алека, который, в общем-то, с самого своего первого появления занимал в сердце Бейна особое место, дела нет. Магнус так сильно хочет верить во всё это, что в итоге верит. Круг за кругом по лофту, упорно делая вид, что не знает, что разрядился его телефон. Круг за кругом, перебирая фолианты и реликвии, но к кинжалу не подходя. Магнус упорно отводит глаза и делает вид, что в порядке. Прежде всего для самого себя. Признает на секунду, насколько на самом деле всё, и… развалится. Ощущает себя стариком из песка. Толчок, дуновение ветра, волна… И конец. Рассыплется, подобно вампиру, выглянувшему позагорать на солнце. Магнуса окружает тишина целых два дня. И не сказать, что он не рад этому, по крайней мере, так не приходится напускать на себя беззаботный вид и тянуть губы в привычной усмешке. У Магнуса, кажется, не осталось ни магии, ни сарказма, ни желания флиртовать. Он впервые за столько лет абсолютно пуст. Тишина окружает его целых два дня… Пока не приходит Алек. Бледный, взъерошенный и едва поднимающий глаза. "Я звонил тебе с полсотни раз". "Прости, если помешал, но мне нужно было увидеть тебя". "Пожалуйста, посмотри на меня". Магнус лишь плечами жмёт. "Не слышал, не помешал, я смотрю". Бейн буквально давит эти слова из собственной глотки. Бейн НЕ ХОЧЕТ разговаривать. Ни с замучившим себя Алеком, блестящие глаза которого подозрительно влажные, ни с кем-либо другим. Не может. Ему нужно переждать. Пока выгорит боль, пока воспоминания начнут выцветать, пока кошмары не покинут его. Ему нужно переждать, только проблема в том, что у Алека вряд ли есть лишних лет сто-двести в запасе. Магнус безумно хотел бы ХОТЕТЬ обнять его. Просто подойти и встать рядом. Магнус безумно хотел бы хотеть… Не хочет. Потому что тогда его боль перекинется и на нефилима тоже. Магнус предпочитает гореть один. – Кое-что произошло за эти дни… – Алек ерошит волосы, тянет пятернёй чёлку, отводит взгляд. Ему настолько чудовищно неловко, что Магнус заведомо ждёт новой провиденческой оплеухи. – Нижние восстают, несколько охотников мертвы. Институт переходит на особый режим. – И ты пришёл для того, чтобы сказать мне об этом? Магнус ладонью проводит по лацкану своего пиджака, разглаживает его и, перестав разглядывать ворот джинсовой рубашки, смотрит Алеку в глаза. Магнусу многого стоит просто поднять подбородок, Алеку – этот самый взгляд выдержать. Он жмурится на мгновение и стискивает зубы, решаясь. Шагает на полшага вперёд и, покачнувшись на пятках, кривится. – Мне нужны твои волосы для теста ДНК, – скороговоркой и с таким взглядом, будто собственными руками только что задушил щенка. Магнусу хочется верить, что он ослышался. – Прости? Я, кажется, всё-таки глохну. Тебе нужны мои что?.. – Магнус… Прерывает нефилима жестом, и Алек послушно смыкает губы. – Ты думаешь, что это я убиваю охотников? – О боже, конечно нет, но… – Но? Не знал, что меня в чём-то подозревают. – Магнус, пожалуйста… На Алека больно смотреть. Магнус даже удивляется этому. Ему казалось, что в адском коктейле, в котором он варится, нет места ещё одному ингредиенту. Что среди многообразия оттенков вины и раскаянья он разберёт ещё что-то. Магнусу нельзя сейчас ещё и "что-то" сверху. Магнус наверняка двинется крышей или всё-таки шагнёт с моста. Берёт себя в руки, выдыхает и давит слабую улыбку. – Тебе не достаточно моего слова? – спрашивает как можно мягче, но выходит, скорее, горько, чем нежно. Магнус не может сдержать это. Алек молчит. Подозрительно часто моргает, и выражение его лица становится умоляющим. Магнус не переживёт ещё одного "пожалуйста", слетевшего с дрожащих губ. Магнус не переживет этого хотя бы потому, что Алек продолжит его упрашивать, настаивая на своём. Алек, не поверивший ему в чужом теле, не хочет сделать этого и сейчас. Возможно, не может вернуться с пустыми руками, получив приказ, но Магнус сейчас слишком далёк от понимания и уступчивости. Магнус хочет остаться один, и ему откровенно плевать, что за наказание ему могут назначить за неповиновение воле Конклава. Хуже, чем сейчас, всё равно не будет. Не может быть. Отводит взгляд в сторону. Вцепляется в пуговицу на рукаве пальцами. – Пошёл вон. Алек не спорит. Он только глядит ещё раз. Опускает голову и, обогнув по дуге, стремительно выходит, прикрывая за собой дверь. Алек, когда вне себя от злости или разочарования, колотит боксёрскую грушу. До ломоты в мышцах, изнеможения и седьмого пота. Магнусу это решительно не подходит. Он лишь стискивает кулаки так, что большую часть комнаты обращает в прах.