Сумеречные драбблы

— Итак… Магнус хмурится и касается каффы на своем ухе. Он всегда так делает, когда нервничает. Отводит взгляд, и его пальцы, унизанные кольцами, не замирают ни на минуту. Теребят пуговицы на щегольском пиджаке или проходятся по рукавам, смахивая с них невидимые миру пылинки. — Итак? Повторяет он наконец за пришедшей прямо к нему в лофт Мариз и кивком головы приглашает ее пройти в комнату, а не стоять в коридоре. Правила хорошего тона никто не отменял, если что. А Магнус как раз из тех, кто высоко ценит всякого рода церемониалы. Проходит в просторную гостиную, останавливается возле столика с разномастными - пузатыми и не очень бутылками и критически осматривает свои запасы. Хмурится и проводит пальцем по брови. Когда это он успел столько вылакать? Или ему любезно помог нагрянувший в гости на выходных Люциан? — Выпьешь?.. — Магнус оборачивается к скрестившей на груди руки пока все еще миссис Лайтвуд, хотя, судя по словам Алека, развод уже не за горами и жестом указывает на алкоголь. — Что-нибудь из этого или я могу наколдовать… — Кофе, пожалуйста. Мариз договаривает вместо него и не знает, куда деть глаза. Мнется на месте, и Магнус, признаться, не совсем узнает ее. Всегда собранную и стальную. Магнус послушно призывает две маленькие чашки с дымящимся черным и, когда те появляются на низком столике, указывает на диван. — Присядем? Мариз кивает и осторожно опускается на краешек дивана. И Магнус не выдерживает: — Он тебя не укусит. Женщина морщится и осторожно, чтобы не обжечь пальцы, берет свою чашку. Бейн опускается в кресло напротив. Сцепляет пальцы в замок и ждет. Десять секунд, минуту… — Я думаю, ты и сам знаешь, зачем я пришла. Все-таки начинает она, но взгляда от поверхности дымящегося черного кофе не поднимает. — У меня много недостатков, дорогая. Но глупость, к счастью, не входит в их число. Мариз кивает и делает еще один глоток. Кусает губы. Магнус думает о том, чего ей стоило сюда прийти, и немного смягчается. В конце концов, как бы они не относились друг к другу раньше, теперь все распри в прошлом. Теперь в прошлом все, что может встать между ним и Александром. Алеком, который наверняка сейчас на очередном страшно важном и от этого не менее скучном собрании. — Хорошо. Я надеюсь, что все сказанное здесь останется между нами. — О, даже так. Становится все интереснее. Ты действительно думаешь, что я стану ябедничать твоему сыну? «О, дорогой, твоя мамочка угрожала мне! Спаси меня от нее!» Так ты это представляешь? — Ну, — Темная подкрашенная бровь женщины дергается, а уголки губ изгибаются в подобии улыбки, — Ты мог бы пожаловаться моей дочери. Магнус закатывает глаза показывая, что оценил шутку, и напряжение в комнате, по крайней мере, перестает быть осязаемым. Расползается по углам, но не исчезает полностью. — Это серьезный шаг… — Мариз начинает говорить снова только, когда кофе в ее чашке остается на глоток или два. Прикрывает глаза и потирает висок указательным пальцем. — Для Алека, во всяком случае. Магнус становится серьезным в мгновение ока. Перестает дурачиться и отпускать тонкие ухмылочки, на расстоянии при помощи магии играясь с забравшимся на террасу котом. Выпрямляется и снова, неосознанно, проводит пальцами по своему уху. — Веришь ли, для меня тоже. Для меня серьезно все, что связано с Александром. — Но для него все впервые. — Но и он первый для меня во многом, Мариз. Магнус не собирается сдаваться. Магнус собирается спорить с этой женщиной до хрипоты, если потребуется, но она удивляет его. Отвечает только кивком головы. Все еще вертит в ладонях опустевшую чашку. Она словно сдается. И, когда наконец поднимает голову, маг готов спорить на что угодно: ее глаза блестят слишком ярко и подозрительно. — Я не хочу чтобы ему причинили боль. Маг ощущает близкое дежавю. Кажется, будто этот разговор уже был. Кажется, так и есть, только в прошлый раз напротив был Джейс. Магнус отвечает то же, что и ему. — В этом наши желания схожи. — И ты абсолютно уверен? — Больше, чем в чем-либо в своей жизни. И слишком много напускного трагизма. Право, он проводит здесь пять ночей из семи. Что изменится от того, что его вещи будут лежать в другом шкафу? Он не перестанет быть Главой Института или твоим сыном. Не перестанет быть тем Александром, которого ты знаешь. Мариз отмалчивается, а Магнус наполняет чашку, что женщина никак не оставит в покое, по новой. Себе же он, подумав призывает стакан с виски. Янтарной жидкости совсем немного, на самом дне. — Знаешь, я всегда думала, что Алек навсегда останется моим мальчиком. Изабель повзрослела, пожалуй, даже слишком рано. Джейс всегда был самостоятельным, а Алек… — А Алеку уже больше двадцати. Он сам вправе решать, что делать со своей жизнью. — Да, думаю, тут ты прав. Но, если когда-нибудь, ты… — О, Ангел, — Магнус театрально закатывает глаза и прикладывается к стакану, — Вот и моя любимая часть. Угрозы от горячо любящих родственников. Ну давай, дорогая. Удиви меня. Изабель обещала лично приготовить поминальный обед, если я вдруг словом или делом обижу ее любимого брата, Эрондейланд же был куда более банален, но увы, не менее словоохотлив. Тебе зачитать? Мариз смеется и останавливает полезшего было за мобильником в карман мага жестом руки. —Ради всего святого, Магнус! И будь так добр, в следующий раз, когда тебе вздумается поднаследить, используй магию. Алек хоть и вырос, но все никак не привыкнет к тому, что засосы нужно прикрывать. Магнус подносит ладонь к губам и изображает шутливый ужас. Магнус решает не говорить вслух о том, что, как только его нефилим окончательно переедет в лофт, алеющих меток станет только больше. И пускай Александр сам решает: скрывать их или нет.