Сумеречные драбблы

Алек чувствует себя немного неуютно. Не то чтобы ему было некомфортно в лофте Магнуса, вовсе наоборот, да и последнее время он ночует тут куда чаще своей комнаты в Институте, но… Всегда есть маленькие «но», о которые можно нехило так споткнуться и раскроить нос. «Но» Александра Гидеона Лайтвуда в том, что он вроде как впервые проник сюда без приглашения. Не то чтобы у него не было ключа от входной двери или ему нужно было официальное уведомление для визита… Все одно: не по себе. Немного. Многочисленные коты, то и дело возникающие на просторной террасе и почти так же бесследно исчезающие, кажется, даже косятся на него. Алек немного нервно облизывает губы. Закатывает рукава своего тонкого свитера, в кои-то веки светлого цвета, и принимается за дело. Это для мага устроить романтический ужин пара пустяков и два или три замысловатых пасса руками. Для Алека же… Миссия если не невыполнима, то из разряда: «О Ангел, неужели у меня получится». Алек все еще частенько психует и боится выглядеть глупо. Алек планирует заказать доставку из ближайшего итальянского ресторана, но в итоге прокалывается со временем и поэтому приходится обойтись пиццей. Не самой дерьмовой в Бруклине - он надеется. Бокалы, недурственная, по заверению Изабель, бутылка вина, что он принес с собой и… пицца. Алек закатывает глаза и предвкушает просто феерический провал. Алек мечется из угла в угол, три раза переставляет свои ботинки в коридоре. Алек ждет, и все никак не может взять в толк, почему же маг так задерживается. На исходе второго часа Алек и вовсе не может найти себе места. Садится на диван, вскакивает с него, пытается выбрать что-то на книжных полках мага… И по новой все. Только на третьем круге он случайно рвет страницу одного ветхого справочника, а на четвертом, от скуки, пытается откупорить бутылку с помощью узкого ножа для бумаги и заливает весь диван. Магнуса нет. Часы идут, стрелки остановились на двенадцати. Алеку становится жарко вдруг, и он стаскивает свитер через голову, оставаясь в тонкой майке. Затасканной и куда больше подходящей для тренировок нежели для свиданий. Без конца проверяет телефон. Думает позвонить сам. К началу второго ночи откровенно психует. Единственная, что он смог найти в лофте, свеча прогорела больше чем на половину и закапала старинный, явно не из простого ясеня вытесанный столик. Алек хватается за голову. Он кажется себе ходячей катастрофой. Неисправимой ходячей катастрофой. Алек не на шутку обеспокоен и одновременно с этим хочет устранить все следы своего пребывания в чужом лофте и сбежать. Что, если Магнус вернется лишь под утро или не вернется вовсе? Алек застывает на месте и, схватившись за мобильник, все-таки набирает номер, что с недавнего времени забит на единицу. Быстрый набор, всегда на связи, все такое. А вот и не на связи. Абонент не абонент. Алек успевает передумать все возможные плохие сценарии трижды, прежде чем слышит как с негромким щелчком отпирается дверной замок. Отпирается едва заметной, в скважину проскользнувшей голубой искрой. Вскакивает на ноги и оказывается в просторном коридоре даже раньше, чем маг успевает зайти. — Оу… — Магнус выглядит весьма вымотанным, но на удивление все-таки находит в себе немного сил. — Что-то случилось? Алек, задолбанный ожиданием, только мотает головой. — Тогда почему ты выглядишь так, будто что-то все-таки случилось? Маг не спрашивает, что Лайтвуд здесь делает. Магу это совершенно не нужно. Вместо того, чтобы пытаться объяснить что-то словами, Алек делает шаг вперед и совершенно не осторожно, немного по-медвежьи сгребает Магнуса в объятия. Стискивает пальцами плечи, водит ладонями по влажной, из-за моросящего за окном противного дождика, ткани плотного пальто. Вжимает в себя и дышит запахом чужого одеколона и средств для укладки волос. — Александр? — Магнус звучит непонимающим и немного придушенным. Алек жмурится и все еще не разжимает руки. — Я жду тебя последние… — Тут нефилим не знает: время, кажется, издеваясь над ним, замедлило свой ход, и он окончательно потерялся в нем. — Последнюю вечность. И успел напридумывать себе всякого. Не важно. Забудь. Я просто рад, что ты все-таки пришел. — Я живу здесь, Алек. — Магнус вроде бы и посмеивается над ним, но в голосе скользит едва ощутимая нежность. Ладонь мага словно утешающе касается темных, растрепанных волос нефилима. — Куда же мне еще идти? Алек все-таки разжимает руки и позволяет магу разуться. Вспоминает об устроенном им в комнате бардаке, испорченном диване и, выдохнув, направляется в ванную. Так уж сложилось, что он слишком хорошо знает, где найти ведро и чистую тряпку. — Александр? Нефилим только отмахивается и надеется, что все-таки не покраснел. Руки ему оторвать за такую неловкость, но, боже, как же становится легко. Становится легко, когда Магнус возвращается домой. Возвращается к Алеку, которого вроде как сегодня и не ждал. Алек какое-то время возится в ванной, а когда возвращается к магу находит того в шелковом, даже не завязанном халате, вольготно развалившимся на диване и уплетающим пиццу. Прямо так, руками, и, то и дело, отпивающим из бутылки. Алек застывает посреди комнаты понимая, что ни пятен на обивке, ни дурацкой свечи попросту нет. — Знаешь, — Магнус все еще жует и поэтому звучит довольно смазано. Алек не может не улыбнуться на это, — Все становится удивительным образом лучше, когда ты здесь. Дурацкая тряпка из его рук исчезает словно по волшебству. Хотя, почему словно, Лайтвуд явно чувствовал покалывание в ладони, и голубоватый отблеск тоже был. — Я хотел заказать что-нибудь поприличнее, но замотался и… Алек пытается убедить себя в том, что не оправдывается, но все-таки немного виновато косится на мага, поднимает его ноги и, уложив их на свои колени, присаживается рядом. Рассеянно поглаживает чужие колени под тонкой тканью домашних штанов и касается оголившихся тонких щиколоток. Замечает тонкий серебряный ободок на мизинце ноги мага. — И все прекрасно. Не заморачивайся. Лет двадцать не ел пиццы. И я даже не уверен, что это преувеличение. Они вместе посмеиваются над этой шуткой и Алек наконец ощущает как тяжесть, сковавшая его плечи, уходит. Расслабленно откидывается на спинку дивана и глядит в потолок. Магнус протягивает ему бутылку, но Алек жестом отказывается. Поворачивает голову в сторону мага и глядит необычайно серьезно. — Больше никогда не задерживайся так, ладно? Магнус качает головой и тянется за вторым куском давно остывшей пиццы. — То же самое я могу сказать и тебе, дорогой. Алек понимает, что никогда не сможет пообещать подобного. Алек знает, что в любой момент его могут вызвать, или начаться новый конец не то всего Света, не то Нижнего или Верхнего миров. Алек знает, что всегда будет что-то, что может помешать ему выполнить подобное обещание. Ровно, как и Магнусу. У них не может быть четко оговоренного времени. Алек закусывает губу и еще раз оглядывает замысловатую, явно кованую люстру на потолке. Прищуривается, вглядываясь в хитросплетение чугунных завитков, и, медленно, выверяя каждое слово, говорит: — Тогда, пообещай мне… — Карие, донельзя серьезные глаза встречаются со взглядом других, замаскированных магией глаз. — Пообещай мне, что всегда будешь возвращаться домой. Будешь возвращаться ко мне. Неважно, вовремя или нет. — А ты, Александр? Можешь пообещать то же? Алек улыбается как никогда светло и расслабленно. Алеку становится безумно легко и просто в этот момент. Он тянется пальцами к предплечью мага и, легонько сжав его, кивает. Магнус не требует от него слов. Магнус просто сжимает его скатившиеся по своей руке пальцы и, спрятавшись за ресницами на миг, вдруг пихает Алеку кусок пиццы. — Давай, сумеречный охотник. Я лопну, если съем ее один. Алек послушно набивает рот и не говорит о том, что почувствовал сковавшую чужие пальцы дрожь. Алек не говорит об этом вслух. Алек больше всего на свете боится, что не сможет сдержать свое слово.