Сумеречные драбблы

Алеку не нравится плитка в роскошной ванной комнате Магнуса, и если бы его кто-то спросил о такой глупости, то он бы даже не смог объяснить почему. Не нравится — и всё тут. Геометрия с выпуклыми ребристыми гранями раздражает, и ему хочется побыстрее принять душ и свалить в гостиную. Потому что в спальне дела обстоят не лучше, и он чувствует себя глубоко не к месту среди шелков и лепнины. Особенно если на самом Алеке битые до грязно-серого джинсы и выцветшая футболка. Алек из тех, кто почти никогда не заморачивается с одеждой, и потому особенно остро ощущает контраст. И с причёской он не заморачивается тоже… Обувь лишь бы крепкая была, а из украшений только руны, покрывающие тело. Да и те сокрыты либо одеждой, либо отводящими глаза простых смертных символами. Алеку не нравится почти ничего в квартире Магнуса: от прихожей и до маленькой лаборатории. И всё потому, что здесь, в окружении всех этих магических вещиц и странных запахов, в окружении подчас безумных нарядов и блёсток неподражаемого мистера Бейна, Алек чувствует себя обычным. Серым, как пыль, что скапливается по углам и то и дело, в особенно сухие летние дни, перекатывается по балкону мага. Серым, как… смертный, что всю свою жизнь проводит среди корешков книг и мониторов. Серым и неуверенным в себе больше чем когда-либо в жизни. Шатается по квартире, маясь бездельем, и всё никак не дождётся хозяина всех этих полок и бутыльков. Нарядов, посудин и забравшихся на открытую террасу котов. Котов, что не особо-то жалуют не любящего очищать свою тёмную одежду от чужой шерсти Алека. У них вроде как нейтралитет или вроде того. Кошачьи не заходят в дом, Алек же не высовывается на террасу, когда Магнуса нет дома. Идёт уже на третий круг и понимает, что даже его жёсткие, во все стороны топорщащиеся волосы почти высохли. Расчёсывает их пальцами, игнорируя нестройный ряд расчёсок мага, и, добившись того, что в лицо не лезут, оказывается вполне удовлетворённым. Не в демонской слизи — и ладно, а уж то, что под ногтями крови нет и ничем не воняет, то вообще почти его идеальный вид. Магнуса всё нет и нет. Алек даже думает написать ему, но в последний момент отказывается от этой затеи. Станет он дёргать верховного мага ради каких-то двух часов ожидания. У Алека сегодня отгул и всё такое. Может ждать хоть до утра. Всё одно чувствует себя неловко и наверняка сбежит ещё до рассвета. Ну или, хорошо, где-то около того. Ну или, может, не сбежит. Он сам не знает, ангел подери! Ещё один круг… Прихожая, кухня, которая давно стала домашней лабораторией с банками с зубами, стоящими в буфете вместо джемов, гостиная, балкон и, наконец, спальня. Алек всё ещё смущается находиться тут. Несмотря на то, что они вроде как переспали уже не один раз и явно не собираются останавливаться на этом. Алек всё ещё смущается, хотя бы потому, что зеркало, которое стоит так, что захватывает часть кровати, словно магическое и всё видит и помнит. Словно в любую секунду может показать его, Александра, распростёртым на простынях или, того лучше, верхом на бёдрах Магнуса. Алек краснеет и, чтобы избавиться от этого ощущения, отчаянно трёт щёки. Алек отворачивается и упирается взглядом в туалетный столик, по типу которого стоит в комнате у его сестры. Такой же пуф и широкая, уставленная всякими склянками поверхность. Набор разномастных кистей и целая палитра красок. От светло-жёлтого и до чёрного. От матовых и до глянцево-перламутровых. Алек смаргивает и понимает, что не может отвести взгляд от всех этих тюбиков, впервые в жизни поймав себя на интересе к подобным вещам. Впрочем, если думать о том, что Магнус сам по себе сосредоточие всего яркого и красивого, то не впервые. В новинку Алеку — думать о том, как бы он сам выглядел со всем этим на коже. Или не со всем, ладно. Возможно, ему и малой части было бы слишком. Нет, он бы никогда раньше не полез без спроса ни в косметичку Иззи, ни в чью-либо ещё, но… Магнуса всё нет, а ему настолько нечем занять себя, что, поколебавшись немного, всё-таки отодвигает пуф в сторону и осторожно, будто тот магический и может прихватить его за бедро, опускается сверху. Коленки упираются в низкую столешницу, а лицо отражается около самого угла рамы, обрамляющей круглое зеркало. Алек видит давно выросшего мальчишку с приоткрытым ртом и широко распахнутыми напуганными глазами. Алек чувствует себя преступником, но всё равно сглатывает и не глядя тянется к ближайшей плоской штуке с прозрачной крышкой, с которой справляется насилу и едва не оторвав вовсе, пытаясь открыть не с той стороны. Надо же… чёрные тени с переливающимся стальным блеском. И так и этак вертит, наблюдая за тем, как бликуют в приглушённом свете, и всё-таки, поддавшись какому-то странному и неведомому ранее порыву, касается бархатистой консистенции указательным пальцем. Пачкает его и, проигнорировав все разложенные на столешнице аппликаторы и кисти, касается своего века, оставляя на коже тёмное пятно. Как Магнус вообще делает это? Есть же какие-то правила, так? Иначе для чего столько кремов, пуховок и жидкостей? Иначе для чего… Прикусив губу, продолжает рисовать по веку прямо так, пальцем, выходя за все мысленные и немысленные линии. Прикусив губу и испытывая какой-то странный почти восторг. Одно веко, затем другое… Ни черта не ровно, разумеется. Выходит гротескно, несимметрично и слишком вычурно. Решает не трогать и без того тёмные и заметные брови и ресницы и принимается шарить взглядом по столу в поисках румян. На удивление, не помнит, пользовался ли Магнус помадой, но, когда видит её, хватает без раздумий. Оказывается матово-розовой и почти неприметной на коже, если та светлая, как у Клэри, а не как у старшего из Лайтвудов. Теперь он напоминает себе начинающего гота или просто свежего покойника. Но это только если отклониться назад и чуть потерять фокусировку. А ближе же… кошмар кошмаров. Он бы в жизни на такое не польстился, да и Магнус тоже. Только разве что в качестве экспоната или забавной вешалки в прихожую. Алек явно входит во вкус и обводит глаза ещё и снизу, сломав чужой механический карандаш. Алек чихает от пудры и едва не плачет от запаха жидкости для снятия лака, которую понюхал по глупости. Алек думает, что бы ещё опробовать, как слышит деликатное покашливание за спиной, и так и замирает в позе приготовившегося к броску гигантского горбуна. Алек думает, что ему в жизни никогда не было так стыдно и вряд ли когда-то будет. Алек заигрался и попросту не услышал ни щелчка дверной ручки, если тот был, ни искр телепортации. Алек старается не смотреть на Магнуса, чей силуэт прекрасно угадывается в дверях и отражается в зеркале. Алек чувствует себя пойманным на горячем и уже было давит из себя жалкое «я могу объяснить», как чужие ладони уверенно ложатся на его плечи и насилу заставляют повернуться, сесть боком к устроенному на столе беспорядку. Магнус оглядывает его с изрядной долей любопытства и вдруг, сморщив нос, фыркает. Его глаза заметно округляются, а на дне тёмных зрачков так и проскакивают золотые искорки. — Ну… хоть в чём-то ты плох, ангел мой. «Хоть в чём-то»! Ха, Алек мог бы за несколько минут наваять такой список, если бы его попросили! Но его не просят, а подняв лицо за подбородок и критически оглядев, только цокают языком и… опускаются на колени. Магнус избавляется от пиджака щелчком пальцев и ловко закатывает рукава бордовой рубашки. — И если позволишь… Алек кивает даже раньше, чем маг договорит, и уже не чувствует себя таким лузером. Магнус ничуть на него не злится, а, напротив, предвкушающе потирает ладони, прежде чем вытащить из встроенного в стол ящика упаковку пропитанных чем-то приятно пахнущим салфеток. Алек закрывает глаза. Кажется, поход в тайский ресторан накрылся. Кажется, в этой комнате всем глубоко пофиг на это. Алек готов остаток вечера и большую часть ночи провести вот так, терпеливо вынося щекотные прикосновения кисти и то и дело пачкаясь в чужой, едва заметной на губах помаде во время украденных поцелуев. А когда Магнус шутливо хмурится, грозит ему кистью, словно волшебной палочкой, и кренится так сильно, что вот-вот свалится на ковёр, Алек любит его ещё больше. Алеку не нравится почти ничего в квартире Магнуса: от прихожей и до маленькой лаборатории. И всё потому, что здесь, в окружении всех этих магических вещиц и странных запахов, в окружении подчас безумных нарядов и блёсток неподражаемого мистера Бейна, Алек чувствует себя обычным. Но только до того момента, пока Магнус не вернётся домой. Но только до момента, пока Алек снова не станет центром чужой, испещрённой блёстками Вселенной.