Неубиваемая зараза

«Но теперь его душа, увы, одна…»       Маленькая, радостная чему-то девочка бежала по бедненьким маленьким улочкам, держа что-то в своих маленьких руках, прижимая это что-то к груди, чтобы точно не уронить. Её тёмные кудряшки, при каждом её шаге, прыгали вверх-вниз, а миленькое личико с детским жизнелюбием делало её похожей на очень красивую куклу. Своими босыми ногами она бежала по жесткому, как наждачка, асфальту, что причиняло ей мизерную, но всё же боль, но она как-будто этого не замечала, бежала и улыбалась, представляя, как обрадуется человек которому предназначалось то, что она держала в руках. Пару раз её, из-за неосторожности и потому что не заметили, ударили локтями по голове и плечам, она еле стояла после этого. Как ни крути, а для маленького ребенка каждый удар ощутим. Но она стойко, с отважностью настоящего воина, держалась на ногах, пытаясь как можно быстрее уйти от опасного место подальше.       Наконец-то добежав до нужного переулка она завернула туда и остановилась, чтобы отдышаться. Мало того, что она избегала этих неуклюжих горожан, так ещё и пришлось убегать от злого мужика, у которого она кое-что украла. Приведя дыхание в норму, она перешла на обычный шаг и пошла к потёртой старой двери, находящейся в конце переулка. Эта дверь стала для неё дороже всех дворцовых ворот вместе взятых. Подойдя к ней девочка просто открыла дверь, зная, что её и так никто никогда не запирает.       — Мама! Мама, я пришла!       Закричала девочка вглубь дома. Это на самом деле и не был дом вовсе. Три совмещённые общим коридором комнаты, две из которых насквозь провоняли плесенью и дохлыми крысами. Она прошла в более менее пригодную для житья комнату, в которой отдыхала её больная мать. С каждым месяцем ей становилось всё хуже и хуже, а денег на врача у них не было, поэтому приходилось радоваться народным методам. Но дочка не унывала и пыталась, как только может, подбодрить свою мать. Подойдя к маленькой старой кровати, на которой они спали вместе, маленькая девочка позвала маму:       — Мама, смотри что я тебе принесла.        Сказала она и протянула свои маленькие ручки вперед, в которых лежало что-то яркое. Мама привстала на локтях и заглянула в ладошки дочки. Там было пирожное. Маленькое, жёлтое, немного смятое, из-за того что она слишком сильно прижимала его к себе. Мама посмотрела на это пирожное, а потом взглянула на дочку и, увидев на её лице счастливую улыбку, тоже улыбнулась. Слабо, еле-еле приподнимая уголки рта, однако для маленькой любящей девочки — это была самая большая награда. Даже не смотря на то, что её дочь уже начала воровать, бедная больная доярка всё же была счастлива. Опекунша этого маленького чуда была очень слаба, а её маленький заработок ни коем образом не способствовал её выздоровлению. Дошло даже до того, что она просто не могла встать с кровати, чтобы принести дочери еды. Но её дочка позаботилась о ней. Принесла еды. О большей поддержки Мила даже просить не смела. Вот именно эти самые моменты минутной нежности помогали ей держаться и идти дальше. Она была счастлива, что даже со своей бедностью и старостью, смогла воспитать добрую дочь. С тех пор, как тот неизвестный мужчина оставил ей этот неугомонный свёрток, с самым дорогим сокровищем в её жизни, она пыталась дать ей всё, что только могла. Конечно этого было не достаточно, но видя такую счастливую улыбку на лице этой девчонки, Мила понимала для чего она это делает. Жаль только что им так мало времени вместе осталось, но всё отведённое им время мать решила использовать по полной. Она вытянула трясущуюся руку вперёд и положила её на голову дочки.       — Спасибо, Лира. Ты — моя умница.        На это ребёнок ещё ярче заулыбался и отдал пирожное маме…       — Мама, мама! Идём, быстрее!       Выйдя сегодня с дочерью на прогулку Мила и подумать не могла, что это придаст этой девчонке столько энергии. Сегодня она себя более-менее сносно чувствовала и хотела вывести куда-то дочку проветриться, а то засиделась она в пыльных стенах. Сегодня, как обычно, было много людей, но это не мешало шестилетней Лире наслаждаться прогулкой и приятной погодой. Как ни странно, но она очень любила этот город. Здесь всегда было интересно, можно было найти что-нибудь вкусненькое и посмотреть на странных дядей в какой-то железной одежде, которые, иногда, громко кричали на других людей.       Увидев странное скопление людей девочка заинтересовалась и пошла к ним, а её старая мать за ней. Подойдя совсем близко Лира увидела мужчину в центре этого кольца. Он стоял на каком-то возвышении так, что даже ребёнок примостившийся с краю мог его хорошо видеть и слышать. Он был стар, сед и в красивых, ярких дорогих одеяниях. Он выглядел по-другому, чем все другие люди которых она видела раньше. Перед обычным рабочим никто бы не расступился и не слушал бы разинув рот, как это делали те, кто её сейчас окружал. Да и этот мужчина, во всём своём поведении и внешним признакам, ставил себя выше других. Не смотря на общий шум и гам, в которых своих мыслей толком не слышишь, его голос выделялся довольно чётко:       -… Этот тиран поработил нас! Он хочет, чтобы мы были от него зависимы! Все деньги приходившие из вне — все они идут на развлечения для этого пьяницы… Он жаждет войны. Он только и хочет, что воевать и отправлять наших братьев умирать за это пропащее королевство… Он поднимает немыслимые налоги, на которые можно было всё королевство покрыть золотом!.. Этот распутник не уважает наших Богов. Долой его!       И все люди в кольце загалдели: «Долой его! Долой!». Лира не могла больше это слушать. Она не понимала, почему этот странный дядя так говорит? Она повернулась к маме, чтобы спросить у неё, но увидев то, что мать галдела вместе со всеми, девочка пришла в ужас. «Как? Почему мама поддерживает их? Она ведь не знает ни этого дядьку, ни того о ком он говорит. Она просто поверила на слово совершенно незнакомому человеку. Как так?».       Домой Лира возвращалась, как в воду опущенная, молчала, не улыбалась, просто шла опустив глаза себе под ноги. Мать обеспокоенно смотрела на свою дочь всю дорогу. «Что с ней? Может ей плохо?..». Дойдя до дома Мила открыла дверь и прошла внутрь поставить продукты, которые она купила перед этим неприятным инцидентом. Лира молча села на кровать и всё так же была погружена в свои мысли. Мать озабоченно носилась из комнаты в комнату, занимаясь своими делами, пока её не остановил тихий голос дочери:       — Мама, можно у тебя кое-что спросить?        Мила оторвалась от своих дел и повернулась к Лире.       — Да, конечно. Что-то случилось?       — О чём говорил тот дядька?        Мила на секунду задумалась, вспоминала кого они сегодня встречали, и до неё дошло:       — А, ты про Верховного Септона? Он рассказывал о нашем короле.       — А почему там было только плохое?       — … Видимо такой уж человек, наш король.       — А откуда этот Септон об этом знает?       — Ты о чём?       — Ты же мне сама говорила, что король живёт в том большом замке, а Септон — в замке что поменьше. Они же находятся в разных концах города, как он может знать, каков король и что он задумал? Он его хоть раз видел?        Мила хотела что-то ответить, но поняла, что не может. Её дочь задавала вопросы, о которых она даже не задумывалась ни разу. Мила привыкла брать с поверхности то, что говорит ей богослужитель, а Лира копнула глубже. Подняв глаза, которые до этого были опущены в пол, Лира продолжила:       — А ты не видишь, что ему это выгодно? Вера — всегда была средством манипуляции над людьми. Септону выгодно выставить власть плохой, а Септу — хорошей. Септа имеет большую власть над людьми, чем страх перед короной.       Мила смотрела в глаза своей дочери и испугалась. Испугалась этого серьёзного и осмысленного взгляда. Она говорила всё верно и логично, и от этого становилось страшно. Как она всё это заметила лишь раз взглянув на демонстрацию, которые её мать с пелёнок слушала и безраздумно поддерживала. Потому что ей сказали, что это правильно.       — Теперь на счёт того, что он говорил: никакой войны, в ближайшие годы, не предвидится. Казна пуста, ещё не так давно было старое восстание, мало кто сейчас пойдёт за королём. Эти, что при власти, будут избегать этого, как только могут, ведь сейчас король полностью зависит от львов. Его распутный образ жизни — вам не всё ли равно? Чем он занимается во дворце — это не ваше дело. Вы сами поддерживали его, когда он пришёл спасать вас от Безумного короля, и когда он был вам нужен, он не казался вам таким уж плохим и безнравственным. Вы терпели его, когда вам это было нужно, а сейчас что? В мирные времена он для вас — пьяница и распутник, а во время войны — герой и спаситель. А на счёт налогов — их и так нет. Нет, они конечно есть, но почему тогда казна пуста? Люди здесь не зарабатывают. Один человек не может за один присест пропить все налоги собранные с каждого работающего человека в Вестеросе. Здесь — одни пьяницы и женщины в красивых платьях. Им просто проще винить в своих проблемах других. Почему денег нет — налоги высокие. Почему казна пуста — мы не знаем куда деньги деваются. Если бы налоги действительно были бы такими высокими — люди бы давно уже либо уехали из Королевской Гавани, либо умерли с голоду, а дворцу это не выгодно. Поэтому налоги не повысят. Да и каком порядке может идти речь в королевстве, власть в которое можно получить путём войны и силы? Хотя более менее порядок во дворце присутствует благодаря, наверное, каким-то другим людям помогающим королю, ведь один человек не смог бы с этим разобраться. И не стоит верить на слова какому-то седому дядьке, который только и может, что кричать и поливать грязью других, когда ему это выгодно. Ему если дать денег — король станет просто эталоном. Септа находится в городе в котором главный — это король, следовательно у Септона тоже есть человек выше него и он будет делать то, что говорит он. Если на него надавить — он расколется и будет выполнять приказы высшего по рангу, он ведь пока находится среди людей, не среди Богов, и здесь он поклоняется людям способным отправить его к Богам. Вот и всё.       Мила была в шоке. Теперь она и любила этого ребёнка и, одновременно с этим, боялась его. Она испугалась серьёзности в этом голосе, испугалась взгляда, которым Лира на неё смотрела: серьёзный, взрослый, осмысленный взгляд, которым многие взрослые не обладали, не то что шестилетние дети. После того как Лира увидела мать слепо поддерживающую этих людей — её мировоззрение наконец-то сформировалось и выбралось наружу.       — … Откуда ты всё это знаешь?       — Когда я гуляю, я очень внимательно слушаю то, о чём говорят люди. В основном это всё на личные темы, но бывает обсуждают дела королевства. Интереснее всего слушать этих дядь в железных одеждах, они больше других об этом знают и после того как я их послушаю — я делаю для себя какие-то выводы.       Мила поняла, что этот ребенок — не такой как все. То что она сейчас сказала — это сказал не шестилетний ребенок, а кто-то другой. Что-то большее, что находится внутри этого ребенка. Она — что непонятное, незнакомое, невиданное. Мила никогда не видела человека мыслящего вот так, а эта девочка это всё поняла, осмыслила, проанализировала. Знания формирующиеся у неё в голове — не понятно другим. Мила не знала, кто её родители, но даже у самых мудрых и нестандартных философов не рождаются такие дети. Лира, родись она в лучшей семье, могла бы стать мудрым политиком, а находясь сейчас в такой жизни мать боялась, как бы услышав доводы её дочери, не очень хорошие люди не захотели бы сделать ей что-нибудь плохое…       С тех пор мать смотрела на дочь более осмысленным взглядом, а не поверхностным как раньше. Для неё это уже была не милая-наивная девочка любящая всё живое — а уже сформировавшаяся личность, со своим мировоззрением, своими принципами и уже трезвым взглядом на вещи. Хотя поведение присущее детям ещё никуда не делось. Теперь гуляя вместе с дочерью по улицам и видя такие «выступления», Мила привыкла, что Лира подходила ближе к каждому из них, слушала внимательно молча, а по приходу домой делилась с матерью своим мнением на ту или иную ситуацию. С каждым новым разом она набиралась всё больше опыта, её логическое мышление шло всё дальше и дальше, но самое главное, что она усвоила — своё мнение держи при себе. Мудрость умных в том, что они не высовываются. Это у тупых заведено, кто громче орёт, тот и прав, а умные скрываются, ведь в королевстве мудрые подданные ни к чему. Ими сложнее управлять, сложнее использовать. Она и так не очень то с кем-то дружила, но лучше вообще никому ничего не говорить. Слепому не покажешь, дебилу — не докажешь. Твоё мнение итак никого не интересует, а лишний раз нарываться на негатив в свою сторону — не очень умно. Поэтому она делилась этим только с мамой.        Но с каждым днём ей становилось всё хуже и хуже. Лире было семь, когда Мила вообще перестала ходить, и в скором времени она умерла. Маленькая Лира осталась совсем одна в этом жестоком и грязном мире. После смерти матери их «дом» заняли какие-то пьяницы, которым было всё равно будущее ребенка, и Лира вообще ушла жить на улицу. Там было очень мокро, страшно и холодно, хотя тогда было ещё лето. Лира и раньше воровала еду, но ей было где прятаться, и её раньше никогда не ловили. В скором времени она поняла, что когда тебя избивает ногами тучный пекарь у которого ты пыталась украсть пирожное — это больно. Когда тебя прогоняют люди, у которых ты просишь денег на еду — это больно. Когда к тебе цепляются мелкие оборванцы из-за твоей внешности, а за тебя никто не вступается, — это больно. Но однажды, лёжа под дождём в какой-то луже, вся перепачканная и с окровавленным носом, она поймёт. Если ты будешь сильным — у тебя никто ничего не сможет забрать. Почему обижают и отбирают у маленьких и слабых? Потому что обидчики — сильнее. Если вести себя как жертва — ты и будешь жертвой, а она не такая. Она не обычная голубка, которую может схватить и убить молодой орел. Она — феникс, который сгорит, чтобы восстать из пепла с новой силой. Она найдёт средней длинны, прямой, металлический дрот, чтобы защититься от мелких голодранцев, пришедших над ней издеваться. И защитится. Она убежит с маленьким пирожным от толстого пекаря, чтобы поесть, где-нибудь спрятавшись. Она убьёт своего первого человека в девять лет. Она в двенадцать лет прогонит разбушевавшихся пьяниц из своего дома. Она начнёт перегружать тяжести с пирса на корабли, чтобы хоть как-то заработать себе на жизнь. Она больше никогда не даст себя в обиду. И однажды она вернётся домой с плетёной корзиной с продуктами внутри на, увидит перед своей дверью какого-то человека в чёрном плаще и спросит:       — Вы кого-то ищите?..