scared to be lonely.

Кёнсу делает глоток, пробует закуску и оставляет ее на тарелке, более не притрагиваясь - вкусная, он удостоверился и теперь спокоен в этом плане. Думает молча с минуту, потом трет переносицу и продолжает. - Он родился вне брака. Мы не женаты, просто сожительствуем. Меня это, от части, устраивало. До некоторых пор. Чанёль наблюдает за лицом Кёнсу и видит на нем столько оттенков ненависти, злобы и презрения, скрываемых под кривой усмешкой и иронично изогнутыми бровями, что невольно думает о том, как хорошо быть парню, как минимум, не врагом. - Во время беременности никто из этих двоих поганых альф мне не помогал. Впрочем, потом тоже. В 18 с ребенком на руках ,когда сам еще, по факту, подросток, сложно. Боишься ошибиться, сделать что-то не так, сделать больно и так далее по длинному списку. Потом я немного привык и уже научился справляться с обязанностями папы, правда, устал настолько, что не мог думать ни о чем, кроме нормального сна и хотя бы дня без забот о ребенке. Джиёна с его Отцом не оставишь - тот, хоть и взрослый мужик, совершенно ничего не умеет. В общем, пока Джиёну не исполнилось три года, я напоминал ходячий труп с огромными синяками под глазами. Потом я познакомился с хорошим бетой из соседнего дома. Он оказался очень приятным и добрым человеком, который предложил мне помощь - приглядывал за Джиёном, пока я готовил, убирался, ходил в магазин, иногда у меня даже получалось поспать днем, если Чунмён уводил Джи погулять на улицу. Я уже как-то даже привык к такой жизни, можно сказать, смирился с положением дел и принял все в том виде, какой оно имело, убедив самого себя, что это не плохой вариант. Ю Хон дома бывал не часто, пропадая то на работе, то в компании других альф, ну и шлюховатых омег, конечно, меня от их запаха воротило, стоило "мужу" зайти в дом. - Тут Кёнсу буквально передернуло, словно от удара током не то что 220, а все 500 вольт. Сделав очередной глоток "лекарства" в виде коньяка, он проморгался и продолжил. - Я думал, что убью его, когда он впервые замахнулся на Джиёна. У Кёнсу голос упал так низко, что зазвучал совершенно незнакомо. Лицо омеги посерело - очевидно, та картина стоит у него в глазах до сих пор. Пухлые губы плотно сжались, как и кулаки. - Я схватил вазу и ударил его по голове, чтобы вырубить. Иначе он бы и Джи, и меня просто прибил. Он трезвый совершенно ненормальный и беспринципный тип, а когда нажрется совсем с катушек слетает и становится невменяемым. До посмотрел на Чанёля, усомнившись, что его вообще слушают, но Пак сидел в напряженной позе, хмурил брови, совершенно точно пережевывая информацию. Или, мысленно, кости этого ублюдка, который бьет своих омегу и ребенка. - В общем, все равно он потом меня побил за то, что я его вазой оглушил. Ну, хоть меня, а не Джиёна. За ребенка я ему готов глотку порвать - он урок уяснил, по крайней мере при мне он не трогал Джиена. Вообще. Если он просился на ручки, тот игнорировал или прогонял резким словом. Физически не трогал, а вот морально постоянно его выводил из себя, заставлял рыдать и скандалить. Изводил меня с помощью ребенка. А тут Чунмён пришел посидеть с Джи, чтобы я к врачу сходил - у меня жуткая мигрень была, я не мог спать, думать, делать что-то, вообще ничего не мог - и как на зло Он домой заявился, хотя не должен был. Пьянющий, как последняя свинья. Увидел Мёна, принял его за моего любовника и давай на него бросаться. Я бету за дверь, говорю ему: "иди быстрее, пока он тебя не убил", а сам альфу не выпускал из дома, перегородив проход. Чунмён кричал мне что-то, а я не слышу - Джиён рыдает, Он орёт, в голове гудит. Потом чувствую - меня за волосы назад дергают, от двери оттягивают, тут же на замок закрывают. И я понимаю, что если я сейчас не вырвусь из его хватки, то меня точно убьют. И боюсь не этого, а того, что с Джиеном он что-нибудь сделает. У меня такое остервенение случилось... Орал и вырывался так, что весь дом потом смотрел на меня и едва ли не пальцем у виска. Кёнсу плавно, без резких движений опустошает стакан, ставит его на пол и закрывает глаза, откидывая голову на сидение находящегося за спиной дивана. - После этого Чунмён ко мне домой не приходит. Да и вообще, он переехал полгода назад. Давно не виделись... Джиён насмотрелся на побои с избытком. Тихий стал, дёрганный. Я с ним подолгу разговаривал, лишь бы услышать в ответ хоть пару слов. В его возрасте это было действительно проблемой. Почти четыре года, но он молчит. Психологическая травма. Слова знает, счет знает, но молчит, лишь иногда сам с собой о чем-то болтает тихо, песенки странные поет, не больше. Я так боялся, что он вообще не заговорит. Потом все как снежный ком - одна проблема за другой. Я заметил у него сыпь на теле, покраснения. К врачу тут же. Хорошо хоть, Чунмён подсказал отличного специалиста - поставил диагноз "аллергия" и назначил анализы. Выявили на что. Оказалось на орехи. Представляешь? Начали лечить это. Все орехи выбросил, ничего такого больше не покупал. На всякий случай приобрел специальные уколы, которые останавливают приступ. Даже колоть их научился. Узкая ладонь опустилась на красные волосы, тонкие пальцы зарылись в пряди, успевшие выцвести и отрасти после последней покраски, а потом потянули чуть в сторону. - Никогда не прощу себя. И Его никогда не прощу... Как я мог оставить Джиёна с этим ужасным человеком? Да каким, к черту, человеком?! Парень как-то резко перешел на повышенный тон. Он сжал нижнюю губу зубами, глуша стон боли, рвущийся из груди. - От стольких побоев у меня появилось сотрясение мозга, не сильное, но головная боль... Она меня изводила очень часто и очень методично. И однажды я просто вскочил с места, хватая пальто и чуть ли не бегом отправляясь в больницу. Не было сил уже... Я сказал Ему, что вернусь скоро, что Джиён останется дома, что нужно просто следить, что он делает. И все. Он был трезвым тогда. Я понадеялся, что этот человек, отец этого ребенка, проявит хоть каплю понимания и жалости. Я так ошибся. Я ошибся настолько сильно... Голос у несчастного омеги совсем пропал и последнее слово он просипел, резко вдыхая воздух и шмыгая носом. Чанёль тут же придвинулся ближе, обхватывая дрожащие плечи. - Кёнсу? - Когда я вернулся домой, т...там был только Джиён... И он н-не дыша~ал! - До буквально взвыл, заливаясь слезами, глотая их, задыхаясь ими и многочисленными всхлипами. У Чанёля сердце сжалось до ничтожных размеров молекулы. - Чанёль, он задохнулся! Понимаешь?! У него слу...случился аллергический приступ - все горло опухло! Омега вцепился ледяными пальцами в руку Пака, резко и быстро вдыхая из-за нехватки воздуха. И Чан не знал, что делать. Он слишком растерян, выбит из колеи этими словами. Он напуган. Ребёнок Кёнсу... умер? Джиён задохнулся? Аллергический приступ на орехи? Ведь Кёнсу все выкинул. Значит, он взял их у... Отца? Слезы текут сами собой, а лицо выражает один только немой ужас и страх. Как До пережил это? Как? Как не сошел с ума? Или сошел? После такого не сохраняют ясный ум и психику. Пак прижимает его к себе, уткнувшись носом в копну красных волос, моча их собственными слезами, текущими по щекам.