scared to be lonely.

Evanescence – Bring me to life (акапелла)

Кёнсу стер из под носа кровь, перевернувшись со спины набок, чтобы встать с пола. В голове звенело после полученного удара, но даже это парня не останавливало. Он поднялся на четвереньки и посмотрел по сторонам, ища, чем бы вооружиться, потому что кулаки - не лучшая защита для омеги. Осколки разбитого во время драки зеркала больно впиваются в ладони, оставляя кровоточащие надрезы. До все равно ползет вперед, заприметив неподалеку ранее утраченную в ходе борьбы с альфой статуэтку, но падает лицом вниз, едва не ударяясь подбородком об пол, когда в ногу вцепилась рука, стискивая лодыжку до белых пятен перед глазами. Кёнсу перевернулся на бок и стал пинать Ю Хона, стараясь освободить ногу, что получилось не сразу, а лишь когда он попал мужчине по уху, оглушая на несколько секунд. Сколько по времени они дрались парень не знал, но он успел как следует показать альфе, что может дать отпор. Конечно, сам он был весь в ссадинах, с разбитым носом и бровью, но какая разница? Главное - защитить своего ребенка. Да, Сехун - его ребенок. Стал им за это, по сути, непродолжительное время, исчисляемое двумя месяцами. Кёнсу встал на ноги и чуть не упал, наступив на что-то, в ходе драки, скинутое на пол с камода в прихожей. Пришедший в себя альфа вскочил на ноги, бросился к омеге и повалил его назад на пол, запнувшись об разбросанные вещи. Прижимая Кёнсу своим весом, он схватил парня за горло, стискивая пальцы, и стал душить. Резкий отток воздуха и невозможность его получения заставили голову кружиться и все плыть перед глазами. Он пытался скинуть руки, сбросить с себя альфу, но все попытки были тщетными - он лишь сильнее лишал себя последнего воздуха. В голове щелкнуло : "либо сейчас, либо никогда". Кёнсу стал судорожно шарить руками вокруг себя, в поисках хоть чего-нибудь. В руку крепко лег тяжелый предмет, которым омега в ту же секунду сильно ударил мужчину над собой по голове, заставляя того повалиться вбок, ослабив хватку на шее. Тут же отползая в сторону, он прижал ладонь к шее, быстро вдыхая со свистом воздух, пытаясь отдышаться и утихомирить боль. Со страхом глядя на Ю Хона он крепче сжал во второй руке статуэтку, готовый к нападению, которого не следует. Небрежно пнув бездвижное тело в плечо, Кёнсу весь напрягся, отдергивая ногу, чтобы в неё снова не вцепились. Альфа не шевелится. До смаргивает слезы после удушья и осторожно приближается к мужчине, готовый тут же отпрыгнуть в сторону, чуть двинься он с места. Но лужа крови, растекающаяся вокруг его головы ужасающим красным ореолом, дала понять, что он вряд ли встанет. Из рук омеги выпала статуэтка, измазанная кровью, и с грохотом разлетелась на две части под ногами Кёнсу. Если его кожа сейчас горит огнём, то внутри все замерзло и покрылось толстым слоем льда. Губы задрожали от страха, побледнев, а на глаза снова выступили слезы. Он зажал окровавленной ладонью рот, чтобы загасить свой всхлип. Как под действием наркотиков или алкоголя, он прошел мимо на несгибающихся ногах, шатаясь и хватаясь за стены, остановился у двери ванной и прижался к ней, говоря дрожащим голосом. - Сехун... Сехун-а, это я, Кёнсу... открой дверь... Мы сейчас перепрячемся... Внутри послышалось шуршание и замок щелкнул, впуская Кёнсу внутрь. Он сразу же закрыл Сехуну глаза ладонью, схватил тонкое полотенце для рук, а потом завязал его на голове мальчика, чтобы он ничего не видел. Ни До, измазанного кровью и всего израненного, ни, кажется, бездыханного тела, ни раскуроченного коридора. - Кёнсу-я, за...зачем? - Если... Если мы закроем тебе глаза, то тебя никто не сможет найти. Ты будешь в "домике". Хорошо? - Парень взял маленькое лицо в свои ладони и поцеловал Сехуна в лоб, оставляя на нежной коже красные разводы. - Держись за меня крепко и ничего не бойся. Все в порядке. Это ведь игра. Получив кивок согласия от ребенка, он поднял его на руки, крепко прижимая к себе, выглянул в коридор, проверяя на месте ли Ю Хон, а потом осторожно вышел. Он старался ступать тихо, не шуршать, но под ногами трещало разбитое стекло. Сехун от этого подрагивал. Пока Кёнсу обходил тело альфы, он смотрел на него не моргая и не дыша. Выскочив из квартиры Пака, он судорожно сглотнул и прижал Сехуна ближе, оглядываясь по сторонам. Пройдя пару шагов он нырнул в свою квартиру и запер дверь, только потом смог сделать вдох и прикрыть глаза. Ему нужно было смыть с себя кровь, чтобы не напугать Сехуна. Зайдя в ванную, он посадил его на стиральную машинку и погладил по щекам большими пальцами. - Подожди чуть-чуть, мне надо руки помыть... Включив воду и склонившись к раковине, он стал вынимать из левой руки застрявший в ранке кусочек стекла, плотно сжав губы, чтобы не заскулить от боли. Смыв тут же выступившую кровь водой, он намочил полотенце, обтер им шею, на которой уже побагровели следы пальцев Ю Хона, отмыл лицо и руки, снял куртку и сунул ее в корзину для белья, наспех заклеил царапины пластырями, которые тут же пропитались кровью, и подошел к малышу, терпеливо ждущего его на том же месте. Взяв влажное полотенце он осторожно стер свою кровь с лица Сехуни, а потом, глянув на себя в зеркало и удостоверившись, что выглядит более менее нормально, снял с того повязку. - Сехун, мы у меня дома... Хочешь покажу тебе кое-что классное? - Хоть голос до сих пор дрожал, До пытался сделать его добрым и ласковым, а главное - естественным. - Хочу! - Ребенок тут же протянул к Кёнсу руки, а тот подхватил его и прижал к себе. Немного опасливо выглянув в коридор он вышел из ванной и направился вглубь квартиры, залитой темнотой. На ощупь найдя нужную дверь, он зашел в комнату и зажег там свет. На стеллажах и в цветных ящиках лежала куча разных игрушек, книг, альбомов и коробок с карандашами. В углу стояла кровать, аккуратно застеленная темно-синим покрывалом, а маленький стул салатового цвета был задвинут под детский столик, обозначая то, что им никто не пользуется. - Ого~! - Протянул удивленно Сехун, оглядывая комнату, а затем повернулся к омеге. - Чье это? - Моего сына. - Тихо ответил парень, чуть подняв уголки губ в выстраданной улыбке. - Да? А где он? Почему я его не видел? - Малыш удивленно заломил темные брови, смотря на Кёнсу во все глаза. - Он уехал, Сехун. Так далеко, что не может вернуться назад. Он не знает обратной дороги. - Парень прижался губами к теплому лбу Сехуна, прикрывая глаза, чтобы не заплакать. - Ему, наверное, грустно там одному..., - Мальчик в миг стал печальным, но также быстро воспрянул духом. - Можно же написать и отправить ему письмо? Он получит его и очень обрадуется! - Правда? Я никогда не думал об этом... Давай попробуем? - Омега прошел вглубь комнаты и выдвинул стул из под стола, посадил на него Сехуна, а сам взял с полки листы бумаги и ручки. Присев на пол рядом, он посмотрел на мальчика. - Что будем писать? - Давай пригласим его на мой следующий день рождения? Тогда он обязан будет вернуться! От приглашения на такой праздник никто не должен отказываться! И он не сможет! Иначе я обижусь. - Сехун даже притопнул ногой для убедительности, а Кёнсу улыбнулся, опуская взгляд. - Хорошо. Давай так и сделаем. - Он придвинулся ближе и стал помогать Сехуну писать. - А как его зовут? - Вдруг опомнился мальчик в середине письма, посмотрел на омегу и несколько раз удивленно моргнул. - Джиён. Его зовут До Джиён. - Кёнсу потянулся к полке и снял с нее фотографию с черной лентой в углу. Чуть поджав губы, он показал ее Сехуну. - Это он. Перед тем, как уехал. Пак долго смотрел с серьезным лицом на фотографию незнакомого ребенка, а потом улыбнулся и заговорил. - Джиён-а, возвращайся скорее. Твой папа грустит без тебя. И я хочу подружиться с тобой. Правда-правда. Меня зовут Сехун. Пак Сехун. Запомни! И скажи мне при встрече: "Привет, Пак Сехун, давай дружить?", а я отвечу: "Давай дружить, До Джиён"! Кёнсу опустил голову на сложенные на столе руки и тихо всхлипнул.