Смысл моей жизни

      О том, что бы надеть свои вещи и речи не могло быть, потому что они выглядели так, словно их не стирали, как минимум год, что вполне могло быть правдой. Все вещи хозяев остались в доме, поэтому я решила надеть какие-нибудь Катины вещи.       Проходя мимо зеркала, я себя не узнала. Я всегда была довольно худенькой, но два года неподвижной жизни и вперемежку с употреблением калорийной пищи сделали своё дело. Я поправилась, появились формы. На меня смотрела уже не закомплексованная школьница, а взрослая девушка с взглядом и выражением лица всё той же школьницы.       В шкафу я нашла удобное домашнее трикотажное платье и вязаные гольфы с бубончиками. Мне казалось, что эти вещи я помнила, но самом деле я не знала точно, были ли эти вещи у Кати до отъезда или она купила их здесь. На верхней полке я заметила небольшую коробку из-под обуви. Внутри оказались фотографии и какие-то бумаги. На фотографиях была Катя. Как всегда красивая и счастливая. Больше половины фотографий было сделано в лето знакомства Кати с её парнем и, кажется, на следующее лето после знакомства. Впервые я смогла рассмотреть её парня. Насколько я помнила, Катя знакомила его с родителями, но не со мной. Родители остались довольны парнем, а я нет, потому что пока он был у нас, сидела безвылазно в комнате и ждала, когда он уйдёт. Я даже не могла вспомнить его имени. У него были светлые глаза, светлые волосы, широкая открытая улыбка. В общем-то он был симпатичным.       Остальные фотографии были сделаны здесь. В доме или возле дома. Но их было очень мало и на них не было никого, кроме Кати и её парня. На последней фотографии Катя сидела на том месте на кровати, на котором сейчас сидела я, и даже постельное бельё было тоже самое. Она сидела спиной, обернувшись через плечо. В кадр попала часть отражения в зеркале, и присмотревшись, я поняла, что на этой фотографии Катя на приличном сроке. Судя по размеру живота, месяце на восьмом. Эта фотография меня поразила. На ней не было даты и я не могла понять, когда она была сделана. Почему Катя не попыталась связаться с отцом, чтобы сообщить ему эту новость? Если фото было сделано до смерти родителей, то я даже не знала, чем объяснить то, что Катя это скрыла. Если после их смерти, то понятно, почему она не смогла связаться и сообщить, но ведь ехать-то от нас этого городка всего шесть часов, неужели она не могла хоть раз вырваться и приехать? От избытка эмоций последний вопрос я задала вслух. Голос разнёсся под крышей и затих.       Под фотографиями лежали какие-то счета и квитки, и я не стала их смотреть.       После просмотра фотографий знакомая безысходность вернулась. Я подрезала волосы, срезав сухие секущиеся кончики, посидела немного и пошла в магазин. Оставаться одной снова стало невыносимо.       Солнце уже садилось, из-за этого у меня возникло ощущение какого-то угасания, неотвратимости чего-то ужасного. Поэтому вернувшись в дом, мне пришлось заставить себя взяться за готовку. С непривычки на готовку у меня ушёл весь вечер, зато я снова отвлеклась от мрачных мыслей. Поужинав и отметив, что получилось на удивление неплохо, я уже хотела ложиться спать, чтобы проснуться когда снова будет светить солнце и мир не будет казаться таким мрачным, как вдруг раздался стук в дверь. От неожиданности я уронила ложку.       За дверью оказался участковый. – Вы ещё не спите? Я боялся, что Вы уже легли. – Нет, я только поужинала, – сказала я впуская его в дом. – Хотите я Вас угощу? Вроде получилось съедбно.       Участковый посопротивлялся больше для виду, а потом согласился. За тарелкой супа он поведал мне, что сегодня наводил справки и поговорил с бывшим участковым. Сам он на должности всего год и за этот год в доме никто не появлялся. По крайней мере, когда Константин Андреевич приходил, здесь никогда никого не было.       Предшественник Константина Андреевича рассказал, что этот дом построил его армейский знакомый, где жил с женой и сыном. Потом сын познакомился с какой-то деревенской девушкой, женился на ней и они стали жить в этом доме все вместе. И с тех пор их семью будто прокляли. Прошло совсем немного времени, как заболела жена этого мужчины. Видимо, было что-то серьёзное, потому что она прожила ещё полгода и умерла. В гробу её было не узнать. Хоронили словно не пятидесятилетнюю женщину, которая при жизни выглядела лет на сорок, не больше, а девяностолетнюю старуху. Через месяц от сердечного приступа умер сам мужчина. Ещё через месяц его сын уехал на охоту и не вернулся. В лесу нашли его уазик, вещи, а он сам словно испарился. Искали его с собаками, но те даже след не взяли, только бегали бестолково вокруг машины. После этого его жена прожила в доме до осени, а потом, кажется, вернулась обратно в деревню.       Видимо, она вышла там за кого-то другого, потому что через несколько лет в доме стал появляться подросток – сын этой женщины, то один, то с друзьями. Но вели они себя всегда тихо, культурно, соседям беспокойства не доставляли. Пару-тройку лет назад парень приехал насовсем в этот дом, а через некоторое время к нему приехала девушка нездешняя. Они тихо расписались, никого не приглашали. Участковый тогдашний решил, что мать парня тоже уже умерла и у девушки никого нет из родных. Жили они дружно, мирно. – А потом что? – во все глаза глядя на участкового, спросила я. – Не знаю. Между нами ещё один паренёк недолго участковым тут был. Но он уехал, и я вряд ли смогу его найти и связаться с ним. – Я сегодня нашла в доме фотографию Кати, – помолчав сказала я. – На этой фотографии она на большом сроке. Выходит, они ждали ребёнка. Только куда они все делись? Детских вещей в доме нет, значит, они уехали до родов. Но все вещи в доме. Когда я пришла здесь всё выглядело так, как будто хозяева вышли на пять минут и больше не вернулись. – Я проверял, заявлений о пропаже похожих людей в районе нет. Представления не имею что произошло, – развёл руками участковый. – Но Вы сразу не накручивайте себя, – поспешно добавил он, очевидно, заметив, что я погрустнела. – Мало ли что могло случиться. – Вот именно, – кивнула я. – Знаете что, не стоит Вам дома оставаться, а то накрутите себя, а ещё ничего не известно. В доме никто не прописан, но дом принадлежит некой Евдокии Андреевой. Поэтому я даже имени этого паренька не знаю. Вы помните его имя?       Мне было крайне неловко это признавать, но я всё же сказала: – Честно говоря, нет. Какое-то простое. А фамилию и подавно не знаю. – Вот, сходите завтра в ЗАГС, узнайте за кого вышла замуж Ваша сестра, меняла ли она фамилию. А потом сходите в больницу, поговорите с гинекологом, она у нас одна, может она её вспомнит и что-то Вам расскажет.       Я открыла рот, чтобы что-то ему сказать, но так и не нашла слов. Он понял моё смущение и сказал: – Я понимаю, что всё это моя работа, но у меня сейчас на работе аврал, что бывает обычно очень редко и некстати. Если сами ничего не сможете узнать, напишите заявление, будем искать Вашу сестру официально.       Он поблагодарил меня за ужин и откланялся. После его ухода я пошла спать, но долго не могла уснуть. Сперва я думала о том, что он отправил меня саму на поиски, вероятно, потому что я выглядела неважно, и он попросту не хотел самоубийства на его участке. А потом в голову закралась мысль о том, что с этим домом что-то не так, может он проклят… После этой мысли мне стало страшно здесь находиться. В придачу, на улице разыгралась метель, ветер завывал, и дом снова ожил. Что-то постукивало, поскрипывало. Я спряталась с головой под одеяло и принялась молиться. Ни одной молитвы я не знала и даже не знала кому молюсь, потому что крещёной не была, поэтому просто просила неведомого бога о том, чтобы ничего страшного не случилось, и я спокойно пережила эту ночь. Как уснула, сама не заметила.       Новый день не порадовал хорошей погодой, небо затянуло тучами, дул пронизывающий ветер. Я нашла в шкафу Катину курку и сапоги, потому что в моей меня принимали за алкоголичку, а сапоги расклеились окончательно, когда я сушила их на печке. Взяла с собой, на всякий случай, Катину фотографию и пошла искать ЗАГС. С помощью прохожих я нашла его довольно быстро и решительно зашла внутрь, пока не передумала, потому что я не знала что говорить и, станут ли меня слушать. Я подошла к первой попавшейся сотруднице, вкратце объяснила ситуацию и продемонстрировала фото. Судя по тому, с каким видом она меня слушала, я думала она сейчас скажет, что они таких сведений не дают или что-то в этом роде. Но она, увидев фотографию, сказала что мы похожи нашла для меня нужную информацию. Я не стала говорить ей, что мы с Катей сводные сёстры, поблагодарила и ушла.       Оказалось, парня звали Молотов Илья и после свадьбы Катя взяла его фамилию. Это меня удивило, ведь сменив фамилию, Кате нужно было бы поменять все документы, а паспорт точно меняют по месту прописки. Прописана она, само собой, была в родительской квартире. Что же выходит, она приезжала, но к нам даже не заехала? Ведь они расписались ещё до смерти родителей. Насколько я знаю, родители вообще не подозревали, что Катя вышла замуж.       Больницу я тоже нашла довольно быстро. Город был небольшим и здесь всё было рядом. В регистратуру я даже соваться не стала. Мне не хотелось объяснять ситуацию медсестре на глазах у развесившей уши очереди. Поэтому я сразу пошла искать гинеколога. К ней на приём никого не было, и я вошла. – Девушка, почему без бахил? – возмутилась медсестра. – Первый раз что ли?       Верхнюю одежду я предусмотрительно оставила в гардеробной, а вот про бахилы забыла. – Я не на приём, – промямлила я, растерявшись. – Ну и что? – не смутилась медсестра. – Вам подписать что-то надо? – Я ищу одну Вашу пациентку… – Мы о пациентах сведений не выдаём! – перебила меня медсестра.       Гинеколог – женщина лет сорока, миловидная блондинка – всё это время что-то писала в каких-то бумагах и не обращала на нас внимания. – Я ищу свою сестру. Она переехала сюда три года назад, а сейчас я стала её искать, а она оказывается уже давно здесь не живёт. – Мы-то здесь при чём? – возмутилась медсестра, а врач, наконец-то, оторвалась от своих бумаг и посмотрела на меня: – Она уехала три года назад, а Вы её только сейчас искать стали?       У неё, в отличие от резкой медсестры, был тихий спокойный голос, и я сразу успокоилась и взяла себя в руки. – Она моя сводная сестра и мы не очень-то дружили, но два года назад погибли наши родители и теперь у меня никого не осталось. Её даже на похоронах не было, я тогда очень обиделась на неё, а сейчас думаю, что что-то могло случиться.       Гинеколог внимательно посмотрела на меня и спросила: – Там есть очередь? – Нет, там никого нет. – Проходите, только разувайтесь вон там. Как звали Вашу сестру? – Екатерина Самохина, но после замужества она стала Молотовой, – и я протянула фотографию.       Врач нахмурилась. – Кажется я помню её, – наконец, сказала она. – Она приходила ко мне на приём очень редко, половины анализов у неё не было, вовремя на приём никогда не являлась. Я еле убедила её хотя бы УЗИ сделать, у нас тогда оно было, сейчас-то закрыли кабинет. У неё была двойня, здоровые детки. Но рожала она не здесь. – А когда всё это было? – Вы думаете, я вспомню? Марина, сходи в регистратуру, поищи карточку Екатерины Молотовой. – А адрес? – недовольно спросила медсестра.       Я назвала здешний Катин адрес, но на всякий случай сказала, что прописана Катя в другом городе. Марина состроила недовольную мину и ушла. – Ох, моя медсестра на больничном, а эта такая хамка, – вздохнула врач. – Вы знаете, знакомая фамилия Молотова… – забормотала она. – Моя мама работала в этой больнице акушеркой. Помню она такой случай рассказывала… Привезли к ним, однажды, среди ночи женщину беременную, повсюду кровь, ничего не понятно, женщина кричит. Думали у неё схватки, рожает она, стали с неё одежду снимать, оказалось, она пыталась сама себе кесарево сделать. Еле удалось спасти её и малыша, правда только одного, второй умер. Близнецы у неё были. Ну отправляли к ней, конечно, психолога, но вроде всё обошлось, ребёнка у неё забирать не стали, её на учёт тоже не поставили. Первородка, начались схватки, испугалась… Фамилия у неё, по-моему, Молотова была. Я тогда тоже всё этот случай вспоминала, когда ко мне Ваша сестра приходила. Вроде и адекватная абсолютно, но относилась так не ответственно, я боялась, что произойдёт что-то похожее. Кто знает, может они родственницы и у них отклонение какое по семейной линии. Так что я помню Вашу сестру.       От этой истории мне стало не по себе. При чём здесь какая-то неизвестная мне Молотова, я не знала, но от чего-то испугалась. За Катю, за её детей. Вернулась медсестра, сообщила, что Катиной карточки нет, и что в коридоре вообще-то очередь. Я поблагодарила врача и ушла.       Меня снова посетило чувство нежелания возвращаться домой, хотя этот дом и моим-то не был. То, что хозяева исчезли оставив все вещи, казалось мне всё более нехорошим знаком. Так исчезают, когда случается что-то нехорошее. Родительская квартира была до отвращения пустой, поэтому я не хотела туда возвращаться, а этот дом теперь казался мне враждебным. Я остановилась перед ним. В наступающих сумерках чернеющие глазницы окон выглядели пугающе, дверь, которую я запирала, казалось поскрипывала на ветру. Приглядевшись, я поняла, что дверь в самом деле приоткрыта. Сердце бешено заколотилось, я замерла в нерешительности. Меньше всего на свете мне хотелось входить, но на улице темнело и холодало. Перспектива ночевать на улице тоже не очень-то радовала.       Я взяла лопату из дровяника и, вооружившись ею, всё-таки вошла в дом и быстро включила свет. На моё удивление в доме никого кроме меня не оказалось, всё было приблизительно на своих местах. Я проверила даже кладовку, но никого не нашла. Замок лежал в прихожей на комоде. Прибираясь, я нашла связку ключей в кладовке, один из них подошёл к этому замку, и я решила на него дом и закрывать. Неужели утром я забыла это сделать? Сложно сказать, я частенько что-нибудь забывала и теряла по жизни, могла и сегодня забыть.       В разгар моих раздумий в дверь постучали. На этот раз я вскрикнула от неожиданности. – Маргарита Павловна! С Вами всё в порядке? – тут же взволнованно закричал из-за двери участковый. – Входите, не заперто, – отозвалась я. – Никак не привыкну к Вашим внезапным приходам, – сказала я, когда он вошёл. – Что-то у Вас прохладно, – заметил он. – Меня целый день дома не было, а ещё, оказалось, я дверь забыла запереть. Всё тепло выдуло. Если Вы занесёте мне дров, я затоплю печку, разогрею суп и накормлю Вас, – сказала я, сама себя не узнавая, и удивляясь своей наглости.       Так мы и сделали. Сидя за столом в ожидании ужина, участковый стал расспрашивать меня о том, куда я сегодня ходила и что узнала. Я рассказала ему, что была везде, куда он меня посылал, и рассказала что узнала, точнее, что ничего толком и не узнала. О Молотовой, которая пыталась сделать себе кесарево, и своих страхах я ему ничего не рассказала, посчитав это излишним. – Посоветуйте, что дальше делать, – внимательно посмотрела я на Константина Андреевича. – Я не знаю, что Вы ещё можете сделать. Приходите завтра, напишете заявление, будем искать Вашу сестру.