Экстраполяция Вселенной к счастью

— Ваше имя на этой миссии — Мэри Элизабет Морстен.

***

Мэри всегда считала забавным то, насколько её настоящее имя не соответствовало роду её деятельности. С другой стороны, она была очень рада обретённой свободе. Кто бы знал, что все цепи мира связаны на имени.

***

Мэри не хотела вспоминать о детстве или юности. Весь мир тогда для неё был разрушенной Вселенной и она бесцельно собирала осколки. Жизнь никогда не была лёгкой, но тогда она была просто невыносима. Мэри считала, что её существование обратилось в жизнь, когда ей было двадцать лет. Когда она стала наёмником.

***

Мэри вышагивала по каменной мостовой, насвистывая незамысловатую мелодию, в своём ярко-красном пальто и в розовом шарфе. Весь город переливался радугой. Дома, дорога, вывески магазинов. Это вызывало почти детский восторг. Новый день, Мэри, и ты по-прежнему жива. Разве может быть что-то прекраснее? Люди вокруг тоже были покрыты радужными переливами, и Мэри, расхаживая по городу, всегда думала, что она блуждает в сонном царстве, будто стоит подойти к человеку, встряхнуть его за плечи, и он придёт в норму. Конечно, такого не случится — эти овощеобразные в порядке и так: они почти живут, почти полностью функциональны. Почти счастливы. Внутренний голос, говорящий, что «почти» – это ложь, она загоняла в глубь сознания вечерами на стрельбищах. Запах пороховой пыли всегда оживлял Мэри.

***

Она одна из немногих не была подвержена воздействию препарата. Она не являлась «мозгами» правительства, поэтому ей вводили его единожды (Мэри относилась скорее к силовой структуре, а на мышечную память и силу препарат негативного воздействия не несёт). Вот только организм Мэри самостоятельно деактивировал медикамент. Мэри могла вспомнить тот короткий период ужаса, когда её мозги будто бы превращались в кашу. Второй попытки не было. И исследовать это явление не стали. Человек с зонтом тогда лишь сказал: — Интересно.

***

Мэри помнила Третью Атаку хорошо, но вот во время Четвёртой Атаки её практически заперли в секретном полигоне. В каком-то смысле мисс Морстен если и не была предателем, но дивергентом была точно –правительство это не устраивало. Впоследствии Мэри вынуждена была эгоистично признать, что она была этому только рада. Потому что её бы убили, если бы она начала тогда ставить палки в колёса правительству. А она (даже она) не смогла бы просто смотреть на происходящее.

***

Четвёртая Атака — голод. Едва мир успел как-то справиться с Третьей Атакой и её последствими, и удалось наконец доказать, что болезнь ушла, началось нечто более разрушительное. Начались кислотные дожди — химическое оружие далеко не новое, но не менее опасное. Кто-то запускал огромные объёмы серы в воздух. Похожее явление можно встретить при извержении вулкана, но если природа не ставит себе цели уничтожить человечество, то те «доброжелатели» именно такого результата и добивались. Сначала это было не так заметно. Дожди проливались, не доходя до города. Дожди лились на дачные участки, на поля, на пастбища. Дожди уничтожали посевы и живность. Но прожить без одного сезона посевов — не так сложно для небольших или слабонаселённых богатых развитых стран. Но не для развивающихся. Первый гвоздь вбитый в крышку гроба мира без помощи мрачных «доброжелателей». Первый шов в полотне Пятой Атаки. Развитые страны не пришли на помощь развивающимся. И не вернули купленные ими ранее запасы. В развивающиеся страны голод пришёл раньше всего. Мэри так и не узнала, что именно там происходило. Да и не важно это было для неё. Мэри больше волновало то, что происходило тогда в Англии. А в Англии начались беспорядки. Еды было достаточно, но у страха глаза велики. Люди очень хотели жить. Но не все. Секта, название которой кануло в Лету, решила, что на всё воля Божья. Достаточно заставить мир катиться в ад и найдутся те, кто его покатит. Религия той секты была проста: «Бог хочет уничтожить нас, так давайте поможем ему». Начались пожары на складах продовольствия. Правительство перестало этому препятствовать. Начались самосуды. А Мэри в это время пила чай с молоком и сахаром в секретном убежище и не о чём и не подозревала. Возможно, тот препарат всё же что-то с ней сделал?

***

Мэри зашла в метро. Она правда не понимала куда спешат все эти люди. Людей, которых не подвергали воздействию контролю сознания, было не так много — около десяти тысяч. Дивергентов, наподобие Мэри, и того меньше. (Большинство из свободных волей не высовывались днём из офисов или подвалов, в зависимости от степени их подчинения правительству). Но все куда-то шли, что-то делали. Мэри полагала, что они считают себя нормальными. Только она пару раз отслеживала перемещения отдельных объектов. Это был круг. Каждые сутки они проживали одинаково. Будто по сценарию в пьесе. Будто программы. В неё вдруг кто-то врезался. Кудрявый брюнет в длинном пальто даже не обратил на Мэри внимание. — Добрый день, а как же «прошу прощения, мисс», — сказала она без особого энтузиазма. — Прошу прощения, мисс, что толкнул Вас, но Вы всё равно забудете об этом через минуту, — рявкнул он и поспешил уйти. Странно, болванчики обычно до зубного скрежета вежливые. Она догнала его и схватила за руку. — Я думала, что все мятежники вымерли во время Четвёртой Атаки. Он посмотрел на неё с изумлением. Она хмыкнула. — В следующий раз будь повежливее, если не хочешь попасться, — она отпустила его руку, — а теперь, извини, мне нужно бежать. Мэри юркнула в вагон метро и помахала брюнету рукой через стекло.

***

Повстанцы, действительно, были уничтожены в ходе зачисток после Четвёртой Атаки. Разумеется, в Лондоне остались не привитые люди. Разумеется, были те, кто раздобыл новости из внешнего мира даже находясь под куполом. А в Лондоне запас еды не бесконечен. Так что был введён закон. Казнь за крупную кражу. Казнь за изнасилование. Казнь за убийство. Казнь за сепаратизм. Казнь за мошенничество. Казнь за измену Родине. И негласная отмена свободы слова. В Лондоне стало много братских могил. Даже для отдельной могилы в Лондоне уже не было места. А Мэри в убежище смотрела фильмы на плазме и надеялась, что после Третьей Атаки в мире, может быть, наступит наконец мир.

***

Мэри вышла из города и дошла до заставы. — Кто? — А. Г. Р. А. — Удостоверение. Она протянула ему карточку. — Проходите. Она прошла около двух метров в куполе, который состоял из огромных пузырей-ячеек. Когда она вышла, купол за ней сросся. Мэри вздохнула свежий воздух, прошла пару метров и начала кружиться, смеясь. В городе остались люди.