Экстраполяция Вселенной к счастью

Молли разбудила автоматная очередь. Она рывком вскочила с лежака, бессознательно схватив нож, лежавший под подушкой. Оружие, конечно, так себе, но кусок металла — это всё же лучше, чем ничего. Тёмная комнатка, которую занимала Хупер, располагалась на втором этаже небольшого здания на окраине города. Многие люди считали, что окраина — место в сто крат опаснее, чем центр. Благодаря такому образу мыслей именно окраины всегда оказывались менее населёнными. А потому и более безопасными. Человек человеку — враг. Этот постулат навечно выбила на постаменте мировой истории Пятая Атака. Молли как можно тише подобралась к окну и слегка отодвинула край плотной ткани занавесок. Было светло — солнце ещё не взошло, но небо уже было объято предрассветным заревом — поэтому разглядеть происходящее на улице было несложно. Марадёры*. Молли их на дух не переносила. Трое молодых на вид людей в мотоциклетных шлемах пускали автоматные очереди в стену здания напротив. Молли Хупер глубоко вздохнула и отошла от окна. Ей стоило начать собирать вещи. Марадёры всегда были лишь предшественниками главных проблем. Марадёры — это вестники скорого передела земель между крупными шайками. Марадёры — самые безобидные «падальщики». Но Молли точно знала, что через пару дней весь район станет полей битвы для куда более опасных «стервятников». И даже несмотря на табу у Молли почти не останется шансов выжить. Она закинула свои немногочисленные пожитки в походный ранец, села подальше от окна и стала ждать пока юнцы на улице не наиграются достаточно, чтобы наконец отправиться с докладом к боссу. Нож из рук она так и не выпустила.

***

Джон Ватсон помнил, как в Афганистане началась Третья Атака. Он прекрасно помнил всех тех людей, кому не смог помочь. Он помнил потрясающую в своём смертельном танце болезнь. Он помнил госпиталь, забитый этими умирающими — афганцами, своими. Было неважно. Он помнил, как медсестра по имени Бетс, Бетси, умница и красавица, которую дома ждал бы жених, свалилась во время операции, закашливаясь кровью. Девушка была вся не своя с тех пор, как им сообщили о Первой Атаке. Потому что жених Бетси и вправду ждал бы её, если бы не жил на одной улице с мистером и миссис Ватсон, которые сына так и не увидели с тех самых пор, как он, козырнув им на прощание, сел в кабину военного самолёта. Повсюду звучал настойчивый шёпот смерти. Джон помнил всё это прекрасно. И Джон Ватсон часто видел кошмары. И в этом не было ничего удивительного. В сегодняшнем сне, Бетс в запятнанном кровью халате так ему и сказала — он это заслужил, ему стоило помочь им всем. Она смотрела на него своими стеклянными глазами и повторяла: «Ну и какой из тебя врач, если ты меня не смог вылечить? Если ты не смог вылечить этот мир?» Джон проснулся в холодном поту.

***

Мэри не знала, почему взялась за эту миссию. Пустяковое дельце не стоило особых усилий. Ей нужно было всего лишь доставить указания по подавлению агрессии в небольшом городке к местным властям. Мэри это скорее смешило. О каком «подавлении агрессии» могла идти речь в их-то мире? С доставкой конверта, однако, мог справиться любой курьер. Возможно, Мэри просто было скучно сидеть в цветном городке. Но «скучно» — это непрофессионально. Мэри поудобнее перекинула через плечо ремень большой сумки. Она не знала, чего ожидать в дороге. Ей стоило сосредоточиться, а она всё размышляла насколько же ей нравится зелёная трава. Вот прямо зелёная-зелёная. Без примесей радужного спектра.

***

Джон кое-как раздобыл в городе еды, пригодной для питания трёхлетнего ребёнка. Возраст ему сообщила сама Роззи — на вопрос Джона она с умным видом оттопырила три пальца на руке и произнесла: «тли». Джон Ватсон улыбался каждому действию этого создания, а Розамунд не хотела отходить от него ни на секунду. Ещё тогда, у развалин он спросил её имя, на что девочка пробурчала что-то, отдалённо напоминающее «оно мне не нравится». Джон сказал: «Пусть тогда тебя будут звать Розамунд. Роззи, так тебе нравится?». Она несколько раз активно кивнула. Джон быстро соорудил для неё переноску, так что малышка теперь всегда находилась в поле его зрения. — Какой из тебя может получиться отец, Джон? Смех, да и только. Ватсон всеми силами игнорировал голос сестры в голове. Теперь в его жизни была цель. И это чего-то да стоило.

***

Мэри нравилось ощущать эту свободу. Она могла делать что угодно. Она могла быть где угодно. И пусть формально она подчинялась короне, это не было важно, когда под ногами был камень мостовой, а в кобуре пистолет. Мэри искренне считала, что пошлёт и корону, и всё британское правительство на все четыре стороны стоит лишь найти причину. Её настоящее имя — Розамунд. Роза мира. Чушь да и только. — Розамунд, хочешь поесть? Мэри резко развернулась и посмотрела на говорящего. Мужчина средних лет с проблесками седины в волосах сидел на ступенях перед давно закрытой аптекой и, вероятно, пытался покормить маленькую девочку, сидевшую подле него. — Простите? Мэри сделала несколько шагов назад и остановилась прямо перед ними. Джон уставился на неё. Роззи заинтересованно промямлила что-то. — Как Вы назвали девочку? — Розамунд. Роззи согласно кивнула. — Это Ваша дочь? — Теперь да. Мэри глянула на него, как на безумца. — Зачем? Джон расхохотался и повернулся так, чтобы Мэри увидела красный крест. — Врачам как-то свойственно милосердие. — Ага, — она хмыкнула, — особенно врачам, которые ходят с пистолетом за поясом. Мэри повернулась и пошла дальше. — И дамам со снайперской винтовкой, — он сказал ей в догонку, — я Джон Ватсон, надеюсь, ещё увидимся. Мэри развернулась. — Не думаю.