Экстраполяция Вселенной к счастью

Шерлок сидел с закрытыми глазами и слушал треск огня в камине. Скрипка лежала на полу. Она составляла компанию разбросанным газетным листам и книгам. — Ох, Шерлок, дорогой, что стряслось? — миссис Хадсон тяжело вздохнула, заглянув в комнату. Вот уже пять лет они уживаются здесь. Двое дивергентов, в некотором роде. Они одни из немногих в городе осознавали, что происходит. Но если раньше Шерлок проводил эксперименты, шутил, насмехался, иронизировал, кричал «скука!» и палил по стенам, то в последние несколько дней он выглядел… опустошённым. Он распахнул глаза и уставился на хозяйку дома. Марта вздохнула с облегчением — в глубине души она боялась, что зрачки Шерлока окажутся расширены. Реальность стала зыбкой топью в радужной облицовке. Уйти в наркотическое забытье иногда казалось не худшим вариантом. Хоть и не было таковым. Шерлок так и не ответил. Марта взяла со столика уже остывшую невыпитую чашку чая, и, норовясь помыть её, отправилась на кухню. — Будешь чай, Шерлок? Он продолжал молчать.

***

Мэри ненавидела лицемерие. Мэри не жила в чёрно-белом мире. Она не тешила себя мыслями о существовании добра и зла в чистом виде. Мир был до скучного сер. И мириться с этим было несложно. Но тех, кто старательно выкрашивал себя белым в глазах окружающих, она терпеть не могла. Поэтому Мэри начхать хотела на красные кресты. Будто эти люди были чем-то лучше. Будто то, что они вместо юристов и бухгалтеров подались во врачей, делало из них святош. А красный крест на одежде делал их теперь почти неуязвимыми. Она шла по мостовой и пинала камни. Военные ботинки на шнуровке, что служили ей хорошую службу все эти годы, оставляли на камнях пыльные полосы. Мэри шла быстро и почти не смотрела по сторонам. Отчего-то её ледяное спокойствие и то хладнокровие, коим она всегда гордилась, сдало позиции. Было ли это связано со встреченным докторишкой или с именем, слетевшим с его уст. Мэри не знала. Но имя «Джон Ватсон» приятно звучало. Звоном колокольчиков в голове наёмницы отдавалось «человек», многократно отражаясь и захватывая мысли. Это не было подобием. Это был человек. Самый настоящий. А Мэри, несмотря ни на что, людей любила.

***

Молли скинула ранец у палатки, стоящей перед входом в парк. Назвать эту пустую поляну с сухими без листьев деревьями парком было сложно. В ходе Пятой Атаки этот город пострадал от химической атаки. Деревья здесь давно лишились зелени. От них остался лишь остов. Скелет. Унылое зрелище. Молли попыталась отдышаться. Но каждый вдох отчего-то давался ей всё тяжелее. Она преодолела большую часть расстояния бегом. Потому что она ошиблась, дав отсрочку на пару дней предшествовавшим событиям.

***

Логическое мышление и приобретённый опыт подсказывали Молли сидеть тихо, словно мышь, и не высовываться. И только внутренний голос, который Молли училась заглушать с тех самых пор, как она покинула Лондон, неистово вопил об опасности. Выстрелы на улице прекратились. Молли слегка приподнялась и медленно подошла к окну… Чтобы быть внезапно отброшенной обратно к стене взрывной волной. Молли почувствовала тупую боль в затылке. В ушах звенело и в лёгкие с каждым вдохом загонялась пыль, залетавшая в комнату через окно, стекло в котором разбилось от взрыва. Плечо и предплечье левой руки будто горело. Молли, пошатываясь, попыталась встать. Она не могла оценить свои повреждения, но на это не было времени. Молли схватила противогаз и ранец с вещами и рванула к лестнице на первый этаж. Она старалась дышать как можно реже, не ей объяснять, чем грозит надышаться ядовитыми парами. А вероятность, что снаряд был снабжён ядом, была слишком высока, чтобы пренебречь средствами защиты дыхательных путей. Она надела противогаз. Двери на первом этаже также выбило. Молли чувствовала себя ребёнком, убегающем от выдуманных в кошмаре монстров. Только её чудовища были реальны. И, судя по всему, во всеоружии. Молли поправила лямки рюкзака. Попыталась сделать красный крест на одежде более заметным. Глубоко вдохнула через противогаз. И побежала.

***

От невесёлых дум Мэри отвлекли звуки выстрелов. Источники шума, судя по звуку, находились в паре кварталов от неё. Мэри глубоко вздохнула. Порох въелся в её кровь и был компонентом не хуже гемоглобина. Её ведь отправили для подавления агрессии, так или иначе, верно? Мэри начала осторожно подбираться к месту стрельбы. Только теперь она начала присматриваться. Окна в домах были по большей части заколочены. Вероятно, Мэри в своих раздумьях добралась до окраины. Здесь было пусто. Людей здесь похоже не осталось. И, возможно, уже давно. Так зачем кому-то вести передел земель сейчас, когда уже год как это место признанно относительно безопасным? Мэри с кошачьей ловкостью запрыгнула на мусорный контейнер, а после — на пожарную лестницу. Металл под её руками заскрипел, но лестница выдержала. Ещё пару лет без ремонта, и города рухнут сами собой. Лично Мэри полагала, что даже палаточные лагери, разбросанные по всей стране — более безопасные места, чем каменные останки городов. Городские пейзажи зачастую даже не изменились внешне. Возможно поэтому люди и тянулись сюда. Иллюзия нормальной жизни. Но эту скучную картинку так удачно дробил на части звук автоматной очереди. Мэри почти улыбалась. Пока кровь бежала по сосудам, подгоняемая сердцем, всё было возможно. Мэри запрыгнула на крышу, скинула сумку и, стараясь не высовываться, подползла к краю. Несколько марадёров стреляли по стенам. Скука. Мэри уже собиралась покинуть место наблюдения, как что-то её остановило. Человек. По улице шёл человек. Он шагал размеренной походкой, будто рядом с ним звучал оркестр, а не выстрелы. Мэри рывком подтянула сумку и начала судорожно собирать винтовку. Чутьё, что не раз спасало ей жизнь, сейчас подсказывало, что что-то будет. Марадёры тоже заметили странного пешехода. Мэри установила винтовку и смотрела через прицел. Юнцы прекратили стрельбу и, кажется, заговорили со странным путником. Мэри приблизила изображение человека и чертыхнулась. Мужчина распахнул свою не по погоде тёплую куртку. Мэри откинулась назад и зажала уши руками. Взрывчатка. На нём была взрывчатка. Раздался взрыв. Мэри лежала на крыше дома и смотрела на небо. Кажется, безумие в их чёртовом мире ещё не собиралось прекращаться.

***

Джон вместе с Роззи добрались до пункта назначения. После встречи со странной женщиной прошло пару часов. Она была наёмницей, он понял это сразу же. Обычно Джон недолюбливал таких, как она, но отчего-то сказал ей своё имя. Не самый разумный ход. Но слишком уж его повеселило её выражение лица, когда он сказал «Розамунд». Джон хотел бы узнать, что же вызвало на её лице такую гамму эмоций. И только в то самое короткое первое мгновение, она показалась ему красивой. А потом она снова надела маску холодности. Все они носили такую маску. Джон вздохнул. Сейчас не время. Парк. Ему стоило осмотреться. Джон глубоко вдохнул пыльный воздух. Не лучшее место для «полевого госпиталя». Роззи чихнула. Джон хотел было отправиться к палаткам, но заметил девушку. Она, пошатываясь и шумно вдыхая и выдыхая, направилась к палатке, скинула ранец и упёрлась руками в колени, вероятно, пытаясь отдышаться. Джон направился к ней. — Мисс? Она обернулась и попыталась выпрямиться. — Со мной всё в порядке, Вам не стоит переживать, — она отряхнула одежду от пыли, указывая на крест, — я врач! Джон покачал головой. — Я тоже врач, а потому скажу, что это, — он указал на плечо Молли, — явно не «в порядке». Молли недоумённо уставилась на место, куда Джон показал. Почему так много крови? И Молли рухнула на землю.