Экстраполяция Вселенной к счастью

Вдох. Тук-тук-тук-тук. Три метра. Тук-тук-тук-тук. Расстояние, не допускающее промаха. Не допускающее ошибки. Тук-тук-тук. Выдох. Проклятое сердце всё никак не угомонится. Вдох. Тук-тук-тук-тук-тук. Выстрел не оставит шанса. Тук-тук-тук-тук. Только на поражение. Тук-тук-тук-тук. Пуля расшибёт черепушку, это точно. Тук-тук. Кровь будет повсюду. Тук-тук-тук. Странно, но эта мысль не вызывает бурных эмоций. Тук-тук. Времени на размышления больше нет. Он сделал верный выбор и не станет сожалеть. Тук-тук. Выдох. Тук. Раздался выстрел.

***

Жизнь в Лондоне стала довольно скучной. Марта Хадсон будто застряла в одном дне. Она, конечно же, не проживала его бессмысленно-циклически, как большинство людей в Лондоне. Но в некотором роде цикличность всё же имела место быть. В этом плане Марте повезло — её решение жить так было полностью добровольным. В своё время её муж был главой картеля, и миссис Хадсон усвоила важный урок — если хочешь, чтобы тебя не подозревали, то не веди себя подозрительно. И да, работает это в любую сторону. (Муж до последнего не подозревал, что она копила компромат на него. Полиция так и не узнала, что миссис Хадсон была секретарём того самого картеля) Поэтому она, как и все вокруг, жила одним днём. Благо, это не сильно отличалось от её прошлой жизни. Миссис Хадсон просыпалась рано утром и начинала день с готовки. Готовила она каждый раз что-то новенькое. В первую очередь все её старания были ради самого большого оставшегося в её жизни элемента хаоса, а по совместительству и причину головной боли — Шерлока Холмса. Если Шерлока удавалось покормить утром хотя бы тостом с чаем — день считался удавшимся. Дальше всё довольно однообразно. Марта ежедневно в девять утра ходила в гости к миссис Тёрнер. В пять минут десятого миссис Тёрнер прекращала метаться по кухне в поисках печенья, наливала гостье чай, начинала с ней разговор на общие темы, настолько общие, что понять, осознавала ли она, что с миром что-то не так, не представлялось возможным. Тоби — соседский пёс — ежедневно лаял с улицы в промежуток от девяти сорока пяти до десяти часов до полудня. Разумеется, не потому что был подвержен действию препарата. Всё дело было в юнце из дома напротив — Билли, который ежедневно в это время выходил его выгуливать. В одиннадцать часов утра миссис Тёрнер вспоминала, что у неё ещё остались дела (поиск новых жильцов) и провожала Марту до дверей. Ежедневно они договариваются о встрече «в субботу на следующей неделе», вот только миссис Тёрнер встречала её по-прежнему каждое утро, будто любой день — «суббота на следующей неделе». В полдень Марта обедала дома. Иногда к ней присоединялся Шерлок. Иногда она чуть ли не силой приводила его к обеденному столу. Шерлок был ей как сын. И он, несмотря на порой эксцентричный характер, был одним из немногих якорей для неё в этой реальности. В два часа после полудня Марта Хадсон выбиралась в Теско. Это была её последняя прогулка за день, и миссис Хадсон не упускала возможности пройтись на свежем воздухе. Она и была бы не прочь сходить в более интересное место, чем универмаг в двух кварталах от дома, но она не решалась «выйти из образа». В Теско было всегда достаточно многолюдно — несмотря на то, что дни были почти полным повторением друг друга, люди не стали меньше питаться. Они закупали продукты, когда в этом возникала необходимость, но и эта, вначале не вписывающаяся в рамки поведения, директива постепенно вписывалась в «расписание». Остаток дня Марта проводила дома. В компании телевизора (часто). Или за беседами с Шерлоком (редко). Шерлок большую часть времени находился в квартире. Если же по каким-то причинам ему приходилось покинуть Бейкер-стрит на достаточно длительное время, Шерлок всегда предупреждал её. В целом и общем, Марта считала, что жаловаться на жизнь ей не приходилось. В конце концов, однообразие означает стабильность. Безопасность. Ей хотелось, чтобы и Шерлок был в безопасности. Но что-то пошло не так.

***

Мэри знала, что её дезертирство не останется незамеченным. Она и могла бы сказать, что виной всему внезапное нападение, но она сомневалась, что это хоть как-то облегчит ей жизнь. Она даже не знала кто был агрессором. Более того, Мэри и не попыталась ничего выяснить. Она, в общем-то, облажалась. Но не то, чтобы она сожалела. Наоборот, впервые за долгое время, ей не хотелось забыть прошедший день. Впервые, возможно, за всю жизнь она решилась кому-то помочь. И это оказалось прекрасно. Мэри больше не нуждались в покое и относительной безопасности, что обеспечивала ей служба Англии. Мэри нуждалась в этих людях. Мэри всё уже решила для себя. Она не сомневалась в решении ни на секунду. А тёмный кардинал может идти к чёрту. И Англия тоже. — Джон. Он повернул голову в её сторону. — Что? Он только закончил осмотр раны Молли и, не обнаружив ничего опасного для жизни, сел передохнуть. — Я уже не могу воспользоваться военными каналами, чтобы провести вас в Лондон. — И? — Как ты смотришь на помощь со стороны повстанцев?

***

Марта Хадсон поняла, что что-то пошло не так, когда не застала вчера Шерлока по возвращении из супермаркета. Раньше он тоже бывало пропадал куда-то, но хоть как-то предупреждал об этом. И у Марты было плохое предчувствие. Она была далеко не так умна, как Шерлок Холмс, но гораздо более сообразительной, чем можно было бы подумать. Поэтому она заметила грязные отпечатки подошвы на ковре и потёртости на стене. И смогла сделать выводы. Ничего хорошего здесь произойти не могло. Однако, когда на следующий день она услышала, как кто-то стучится во входную дверь, она постаралась забыть все свои опасения и торопливо пошла открывать. — Господи, Шерлок, не пугай меня так, я уж подумала… Это был не Шерлок. Мужчина с зонтом поморщился, будто от зубной боли. Он был Марте смутно знаком, будто один из призраков прошлого. — Прошу прощения, мистер…? — Холмс. А, теперь всё встало на свои места. — Майкрофт, доброе утро. Доброжелательность из её голоса исчезла. Говорить через порог было невежливо, но миссис Хадсон не желала пускать Майкрофта в свой дом. Особенно, учитывая, что его появления не знаменует ничего хорошего. — Где Шерлок? — Он мёртв, миссис Хадсон, я пришёл принести свои соболезнования. Позволите зайти? Мёртв??? Быть такого не может! Ещё вчера он был здесь. В полном порядке. Господи. Отчего его родной брат говорит об этом так спокойно? — Прочь от моего дома, ты, рептилия! Она захлопнула дверь прямо перед его носом.

***

Они шли вдоль купола. — И что мы ищем? Молли едва заметно покачивалась — события этого дня её порядком утомили. Мэри загадочно улыбнулась. — Мы ищем небольшое чудо. Лондонский купол снаружи больше походил на огромное полусферическое стрекозиное крыло. Ячейки представляли собой полости выпуклой формы. Прикасаться к ним не стоило. Мэри в точности не знала почему, но узнавать не собиралась. Джон нёс Роззи на руках. Она снова спала. Внезапно откуда-то послышался тихий свист. Мэри улыбнулась шире. — Вот мы и пришли.

***

Новая помощница Майкрофта была невыносима. Когда он попросил её приобрести где-нибудь монумент для могилы, она спросила для кого. Он сказал, что для неё. (Шерлок сказал бы, что шутка не зашла) Она наконец-то замолчала и просто подала ему стопку документов.

***

После свиста несколько ячеек одновременно стали таять. Этого было как раз достаточно, чтобы прошли несколько людей. Мэри поманила их за собой. — Добро пожаловать! Их встретили несколько человек в одежде бездомных. Женщина с кудрявыми волосами кивнула Мэри и подошла к Джону. — Салли Донован, приятно познакомиться. — Джон Ватсон, взаимно. Они пожали друг другу руки.

***

Следуя за Салли, они добрались до штаба. Штаб называли парковым комплексом. Он также был подземным. Кажется, это был какой-то бункер, не известный правительству. Вероятно, он был построен во времена Второй Мировой войны каким-то частным лицом. Повстанцам посчастливилось его обнаружить. Мэри рассказала, как однажды помогла Салли скрыться от Лондонского патруля. Это было ещё во времена Пятой Атаки. Так что Салли согласилась помочь. К тому же, Мэри достаточно давно работала на Майкрофта Холмса, чтобы быть полезным источником информации для повстанцев. — Вы выбрались из того города? С ребёнком и раненной? Салли казалась искренне удивлённой. И совсем чуть чуть восхищёной. — Да, — Мэри откинулась в кресле, — вообще говоря, в этом главная заслуга друга Молли, Шерлока. Салли вытаращилась на неё. — Шерлок Холмс? Этот фрик? Он жив? — Не оскорбляй его, пожалуйста, — Молли перестала жевать сушёное мясо, — мы ведь, кажется, знакомы. — Ох, точно, столько лет прошло, ты ведь работала в морге, да? Молли кивнула. — Ты не подумай, я уже давно не против Шерлока, в смысле, по сравнению со своим братом, он просто ангел, чёрт побери. Это просто память по старым временам. Я бы даже извинилась сейчас перед ним за прошлые издёвки. Один из патрульных хмыкнул. — Судьба вам благоволит. Лестрейд час назад привёл с собой одного парня, назвал Шерлоком Холмсом. Так что, Салли, дерзай. Джон, до сих пор молчавший вдруг вскочил. — Это ведь главный штаб повстанцев? — Да. Мэри посмотрела на него с испугом. — Военно-полевой суд? Салли и Молли уставились на них с непониманием. Джон обратился к патрульному. — Где Шерлок сейчас? — Его и Лестрейда позвали на собрание. — Было ли собрание запланированным? — Нет, но они часто собираются, в смысле стратеги. Джон его уже не слушал. Он выбежал из комнаты и помчался к залу собраний, благо Салли упоминала, где он находится. Если брата главного врага ведут на собрание стратегов, то существует не так много вариантов зачем. И наиболее вероятно, его убьют. Возможно, Джон Ватсон не был очень умён. Но он воевал. И некоторые вещи он знает точно. А ещё он точно знает, что Шерлок Холмс, человек, которому он обязан своей и не только жизнью, сегодня не умрёт. Поэтому он бежал по парковому комплексу и лишь надеялся, что не опоздает. Сердце стучало как бешеное. С каких пор он так беспокоится о человеке, которого даже ни разу не встречал?

***

— Что будет в конце всего? — Смерть. Майкрофт отвечает односложно, не поднимая глаз. Шерлок считает брата невероятно умным. Майкрофту такое внимание обычно льстит, но сейчас он занят — читает сводку новостей. Майкрофту тринадцать лет. Не много и не мало. Он уже решил связать своё будущее с политикой. И он не может отвлекаться — ему нужно знать. Это важно. Шерлок в данный момент для него лишь внешний раздражитель, не более. Шерлок обиженно поджимает губы. Эвр фыркает. Она сидит на подоконнике, свешивая ноги. Няня это точно не одобрит. Но няня раздражает Эвр, поэтому она часто намеренно выводит женщину из себя. Майкрофта порой пугает, насколько легко Эвр обводит всех вокруг пальца. Майкрофта на самом деле пугает его сестра. Но пока она не делает ничего такого, он будет молчать и никак не выскажет недовольства. Эвр качает головой, и это лёгкое движение заставляет Майкрофта отложить газету. — Шерлок, не слушай Майкрофта, он ничего не понимает. Шерлок заинтересованно смотрит на неё. — А как ты считаешь? Эвр улыбается. Майкрофт вздрагивает. — Смерть это всего лишь смерть. Ничего оригинального. Тысячи людей умирают ежедневно. Майкрофт пожимает плечами. — Так и есть — люди рождаются, живут блеклую ничем не примечательную жизнь и умирают. Финита ля комедия. Шерлок смотрит на них с всё нарастающим интересом. — И почему это не конец, Эвр? — Потому что игра не заканчивается никогда, дорогой брат. Смерть — всего лишь новый раунд. Конца нет. Майкрофт решает, что спор не стоит внимания и садится на кресло. — Я права, Майкрофт, даже не думай во мне сомневаться. Майкрофт слабо изгибает бровь. Шерлок поджимает губы. — Но ведь после смерти нет ничего, наука… — Братец, помолчи. Я знаю, что умру. Не знаю ещё когда, но это неизбежно. И я знаю, что после смерти для меня уже ничего не будет. Меня самой не будет, но это не станет концом для меня. — Я не понимаю. Она смотрит на него почти с отчаянием. — Даже если ты умрёшь, то не исчезнешь, пойми же! Она спрыгивает на пол и босиком подходит к Шерлоку. — Просто отбрось все эти глупые мысли, просто научись видеть суть, Шерлок! Если бы смерть была концом, мир никогда не стал бы таким, какой он сейчас! Какой бы шаг ты не предпринял, он оставит свой отпечаток. Ты и то, что ты из себя представляешь, никогда не исчезнет. Шерлок качает головой. — Ты говоришь будто бы о бессмертии. — Я говорю лишь о том, что есть. Майкрофт перелистывает страницу. Он решает спросить. — А если не оставить никакого «следа»? Эвр едва заметно бледнеет. — Такое просто невозможно, братец. — Ведь тогда это и станет конец? Даже без биологической смерти. Шерлок смотрит на Эвр. Слова Майкрофта смутно напоминают угрозу. — Эвр этого не грозит! Я буду о ней помнить и тогда она будет жива всегда, пока буду жить я. А кто-то будет помнить обо мне. Или я стану известным детективом. Меня запомнят, а значит, я буду бессмертен! И значит, автоматически, все кого я знаю будут бессмертны! Шерлок запыхается после длинной речи, Эвр одобрительно кивает. Майкрофт едва слышно шепчет. — И всё же, смерть — это конец, глупо считать иначе. Майкрофт с недавнего времени очень хочет думать как Эвр.

***

Он слышал приглушённые голоса. — Джефф, ты чего? — А я полагал, что вы достаточно благоразумны, мистер Холмс. Низкий приятный баритон произнёс: — Вы умираете, мистер Хоуп. Думаю носить корону вам недолго. Что же, Шерлок Холмс, приятно познакомиться. Множество голосов создали небольшой шум. — Не переживайте насчёт этого, мистер Холмс, моей смерти вы уже не увидите. Джон вскочил в комнату с пистолетом наперевес. Хоуп целился в голову Шерлоку. Джон поднял оружие и, игнорируя голос разума, подсказывающий, что застрелить лидера повстанцев при толпе этих самых повстанцев, идея, чёрт возьми, не лучшая, произнёс: — Я бы не был так уверен. Хоуп удивлённо посмотрел на него и всего на долю секунды заколебался — довести ли начатое до конца или направить пистолет на чужака. Джон воспользовался заминкой и выстрелил.