Шанс, подаренный Спасительницей.

После ночного переполоха город вновь обрел внешнее спокойствие. Улицы дышали привычной суетой: по мостовой неспешно шагали прохожие, витрины магазинов приветливо светились теплыми огнями, а из пекарни «У бабушки» доносился аромат свежеиспечённых булочек с корицей. Но это спокойствие было обманчивым. Под этой мирной оболочкой в каждом сердце пряталось беспокойство — тревожный шепот, разнесённый слухами о возвращении Злой Королевы. Они пронеслись по Сторибруку быстрее ветра, превращаясь в легенды, которые жители пересказывали с дрожью в голосе. В своём кабинете шериф Свон сидела в глубоком кресле и устало массировала виски. Закрыв глаза, она пыталась выстроить логическую цепочку событий, но мысли упорно разбегались. Что задумала её извечная соперница? Почему появилась сейчас, когда все только начали верить в счастливый финал? Всё сводилось к одному — Королева снова на охоте. И цель её, похоже, та же, что и прежде: Белоснежка. — Всё это не складывается… — пробормотала она себе под нос и, тяжело вздохнув, потянулась за телефоном. — Привет, мам, — отозвался из динамика радостный голос Генри. — Как ты? Как малыш? Толкается уже? — Пока нет, ещё слишком рано, — улыбнулась она, но в этой улыбке читалось больше тревоги, чем радости. Они не успели обменяться и парой фраз — дверь участка распахнулась с оглушительным грохотом. В помещение ворвалась Реджина, плащ за её спиной развевался, как знамя перед бурей, а на лице застыла смесь ярости, тревоги и усталости. — Милый, я перезвоню, — быстро сказала Эмма в трубку и убрала телефон. — Что стряслось? — У нас серьёзная проблема, — выдохнула мэр, тяжело опускаясь на диван напротив. — И, поверь, это не из тех, что можно отложить на потом. — Какая на этот раз? — устало спросила шериф, чувствуя, как напряжение сжимает грудь тугой пружиной. — Владычица тьмы наложила новое проклятье, — ответила Реджина, обхватив голову руками. — Теперь никто, кроме тебя, Генри и твоего пирата, не может покинуть пределы города. Любая попытка пересечь границу грозит… последствиями. — Последствиями? — Эмма приподняла бровь. — Что это значит? — Пока не знаю точно, — призналась собеседница, сжав губы в тонкую линию. — Но магический фон говорит сам за себя: это не обычная ловушка. Это продуманная, многослойная печать. Сломать её будет крайне сложно. Шериф не успела задать следующий вопрос — дверь вновь распахнулась. На этот раз на пороге стоял взволнованный Шон с дочкой на руках. Лицо мужчины было бледным, глаза — полными отчаяния. — Эмма, ты не видела Эшли? — выдохнул он, едва переводя дыхание. — Она исчезла! — Что значит исчезла? — Спасительница вскочила с места. — Я же утром видела её в кафе. Она помогала мне с регистрацией новоприбывших семей. — Нашёл это, — Шон протянул дрожащей рукой сложенный листок бумаги. Эмма развернула его, и сердце неприятно кольнуло. Почерк был торопливым, словно писавший спешил закончить письмо, пока кто-то не отнял у него перо: «Не ищите меня. Мне нужно кое-что закончить. Простите…» — Проклятье… — выдохнула она сквозь зубы. — Что это значит? — Реджина склонилась над её плечом. — Это значит, что у нас новая миссия, — сказала блондинка, натягивая куртку. — И времени на размышления нет. Она вылетела из участка, но едва успела сделать несколько шагов по улице, как столкнулась с двумя знакомыми фигурами. Генри и Киллиан шли навстречу быстрым шагом, по выражению их лиц было ясно — они всё знают. — Мама! — окликнул сын. — Реджина позвонила, сказала, что Эшли пропала. — Мы должны найти её как можно скорее, — решительно произнесла Спасительница. В её голосе не было сомнений — только сталь и решимость. — У нас есть преимущество, — вмешался Джонс, извлекая из внутреннего кармана маленький стеклянный флакон. — Поисковое зелье. Старая добрая магия. Эмма кивнула. Из пакета с вещдоками она достала кед, найденный Шоном. Несколько капель густой жидкости — и ткань засветилась мягким голубым светом, медленно поползшим по земле, словно невидимая рука указывала им путь. — Отлично. След ведёт на северо-восток, — произнесла шериф, прищурив глаза, пока мерцающая дорожка от зелья тянулась сквозь улицы города. — Прямо к старой пристани, — мрачно уточнил спутник, поправляя воротник своего плаща. — Если она отправилась туда одна… это может закончиться катастрофой. — Мы не допустим этого, — отрезала женщина, бросив короткий взгляд на сына. — Держись рядом, Генри. У меня нехорошее предчувствие. Что-то в этой истории не так. Троица двинулась вперёд, шаг за шагом углубляясь в молчание улиц. С каждым поворотом город словно замирал: ветер стих, птицы исчезли из-под серого неба, а воздух стал плотным, как перед грозой. Магия витала повсюду — её можно было почти почувствовать кожей. Даже обычные звуки казались приглушёнными, как будто сам Сторибрук задержал дыхание в ожидании неизбежного. Старая пристань встретила их тревожной тишиной. Когда-то здесь кипела жизнь — пахло рыбой и солёной водой, перекликались матросы, а деревянные настилы дрожали под ногами от бесконечного движения. Теперь же это было место призраков: покосившиеся фонари едва держались на ржавых крюках, где-то скрипела разбитая цепь, а тёмная гладь воды лениво билась о покрытые плесенью сваи. — Вот она, — шепнул Генри, показывая вперёд. У заброшенного склада стояла молодая женщина. Пальцы крепко сжимали старое охотничье ружьё, а взгляд метался по сторонам, как у зверя, загнанного в угол. — Эшли! Слава богам, ты цела! — выкрикнула Спасительница, чувствуя, как в груди вспыхивает надежда. Но девушка обернулась резко, словно её застали врасплох, и тут же вскинула оружие, направив его прямо на тех, кто пришёл её искать. — Не приближайтесь, — голос дрожал, но решимость в глазах не оставляла сомнений. — Я должна найти Кларинду. Никто не помешает мне. — Успокойся, — мягко заговорила шериф, осторожно приближаясь. — Насилие не решит проблему. Не дай гневу управлять тобой. — Ты не поняла, — перебила Золушка, крепче перехватывая ружьё. — Я не собираюсь её убивать. Я хочу защитить. Любой ценой. Напряжение в воздухе сгущалось. Секунды тянулись мучительно долго, и казалось, ещё чуть-чуть — и ситуация выйдет из-под контроля. Но прежде чем кто-либо успел сделать шаг, пространство перед ними содрогнулось. Воздух завертелся вихрем, и из ниоткуда вырвался густой сиреневый дым. — Всё ещё не можешь усидеть на месте, Спасительница? — издевательский голос раздался словно из самого воздуха, наполненный холодной насмешкой, которая пробирала до костей. Из клубящейся дымки вышла Она. Темнота словно растворялась вокруг её силуэта, подчёркивая ледяной блеск глаз. Улыбка — хищная, как у зверя, который уже выбрал жертву. — Что тебе нужно от неё? — сорвалось с губ Эммы. Она вскинула руки в защитном жесте, но в ту же секунду пальцы предательски дрогнули. Слабая искра магии вспыхнула и тут же угасла, оставив её с ощущением беспомощности. — Её судьба уже решена, — произнесла Королева, растягивая слова, будто смакуя каждую букву. — Вот ваш вечный недостаток, Спасители: вас не накорми — ищете, кого бы спасти. Но скажи, что ты можешь без своей силы, милая? Кто ты — без неё? Она взмахнула рукой. Всё вокруг взорвалось вспышкой. Свет и звук слились в оглушающую какофонию, земля ушла из-под ног. Пристань, ледяной ветер, даже воздух — всё исчезло. Всё произошло в одно мгновение. Мир вспыхнул ослепляющим светом — и исчез. Не было ни пристани, ни следов Эшли, ни зловещего смеха Королевы. Только глухой удар ветра, запах мокрого асфальта и звенящая тишина. Эмма моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Она стояла посреди пустынной улицы на другом конце Сторибрука. Магия вокруг словно выдохлась, оставив после себя лишь холод и пустоту. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. — Что… что это было? — выдохнул Генри, растерянно оглядываясь. Его глаза метались по сторонам, словно искали хоть какие-то следы произошедшего. Киллиан сжал челюсть и шагнул вперёд, вглядываясь в темнеющее небо: — Похоже, нас просто выкинули, как ненужный груз. Эмма стояла молча, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу. Её дыхание стало тяжёлым, грудь сдавило от бессилия и ярости. — Нас… отправили в отставку, — произнесла она наконец. Слова прозвучали тихо, но в них слышалось всё: и злость, и горечь, и обидное чувство собственной беспомощности. На секунду повисла гробовая тишина. Даже ветер, казалось, притих, наблюдая за их отчаянием. — Она знала, что не сможет нас победить в чесном бою, — заговорила Эмма чуть громче, глядя в пустоту. — Поэтому просто убрала со сцены. — Но это не значит, что мы сдаёмся, — Генри шагнул ближе, его голос дрожал, но в нём уже появлялась та самая уверенность, которую он всегда черпал у матери. — Ты ведь сама говорила: «Спасители не отступают». Киллиан встал рядом, его тёплая ладонь легла на её плечо. — Мы найдём другой путь, любовь моя. Всегда есть другой путь. Эмма подняла взгляд на них обоих. Внутри всё ещё бушевала буря — бессилие, страх за Эшли, тревога за тех, кто остался с ней наедине с тьмой. Но под всей этой бурей теплилась крохотная, упрямая искра. Искра надежды. — Тогда не теряем ни минуты, — произнесла она твёрдо. — Эшли одна, и у неё нет шансов, если мы не придём. Они двинулись вперёд — к заброшенной ферме, к ответам, к новой угрозе, которая уже сгущала тьму над городом. И хотя их выбросили из игры, сердце каждого из них подсказывало: всё это — лишь начало куда более опасной партии. Они добрались до заброшенной фермы на окраине Сторибрука быстрее, чем ожидали. Сумерки ложились на землю густой пеленой, превращая каждый силуэт в неясную тень, а каждый звук — в предвестие беды. Воздух здесь был другим: тяжелым, пропитанным страхом и чем-то зловещим. Первой они увидели Золушку. Девушка стояла посреди двора, ружьё в её руках дрожало, как и сама она. Перед ней — Кларинда, за спиной которой прятался молодой мужчина. Эмма сразу поняла: это и есть Джек. — Эшли! — крикнула она, выходя из-за кустов. — Всё кончено. Мы здесь, ты не одна. Блондинка обернулась, и в её глазах мелькнула боль, смешанная с решимостью. — Я должна это закончить. Ради нас обеих. — Никто не должен умирать сегодня, — тихо произнесла Спасительница, подходя ближе. — Ни ты, ни она. Дай нам помочь. Но времени больше не было. Из-за угла, словно из самого воздуха, вышла их мачеха. Лицо её искажала злоба, а в руках она держала то самое ружьё, которое раньше было у Эшли. — Всю жизнь вы приносили мне позор… — прошипела женщина, поднимая оружие. — Но теперь всё закончится. Секунда — и всё сорвалось с места. Кларинда, стоявшая рядом с Джеком, бросилась вперёд, заслоняя его собой. Эшли крикнула что-то, но слова растворились в оглушительном грохоте. Выстрел. Время замедлилось. Девушка пошатнулась, глаза расширились от боли и удивления. Кровь багровым пятном расползалась по ткани её платья. Она упала прямо в объятия сестры, теряя сознание на руках той, кого больше всего хотела защитить. — Эшли! ЭШЛИ! — закричала Кларинда, обхватив дрожащим телом сестру. — Слышишь меня? Дыши! Прошу тебя, дыши! Паника заполнила каждую клеточку. Джек бросился на колени рядом, его руки дрожали, когда он пытался остановить кровотечение. Генри застыл на месте, не в силах поверить в происходящее. Эмма упала на колени рядом, прижимая ладони к ране. Она чувствовала, как жизнь ускользает сквозь пальцы, как сердце девушки бьётся всё реже и слабее. — Нет… нет, нет, нет… — её голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. — Ты не можешь умереть. Не сейчас. Не так. — Мам, ты должна попробовать! — выкрикнул Генри, почти умоляя. — Ты можешь это сделать, ты уже спасала людей раньше! Капитан опустился рядом, обхватив её за плечи. Его взгляд был твёрдым и уверенным: — Вспомни, кем ты являешься. Ты Спасительница. Ты сильнее, чем думаешь. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Всё внутри кричало о страхе, но поверх этого — решимость. Медленно Эмма вытянула руки над грудью раненой. Сначала — только слабая искра, потом — мягкое зелёное свечение, что заструилось из её ладоней, окутывая тело девушки мягким сиянием. Магия дрожала вместе с её руками, будто сомневалась в себе. Но потом поток стал сильнее. Сияние проникло глубже, остановило кровь, стянуло края раны, согрело холодеющее тело. Минуты тянулись вечностью. И вдруг — дыхание. Слабое, хриплое, но настоящее. Эшли вздохнула. — Она… она жива! — всхлипнула Кларинда, прижимая сестру к груди. Слёзы текли по её щекам, но теперь это были слёзы облегчения. Спасительница опустила руки, тяжело выдохнув. Сил больше не было, и её трясло от усталости, но сердце наполнилось теплом. — Ты справилась, — тихо сказал Киллиан, поддерживая её за плечи. — Ты спасла её. — Нет, — покачала головой Эмма, смотря на сестёр. — Мы спасли. Все вместе. Золушка открыла глаза, её взгляд был затуманен, но в нём сияла жизнь. Кларинда держала её за руку, не отпуская ни на секунду. — Прости меня… — прошептала она сквозь слёзы. — Прости за всё. — Уже всё в прошлом, — прошептала раненая, слабо сжимая пальцы сестры. — Мы теперь вместе. Это главное. Сумерки опускались на ферму, но теперь они казались не такими тёмными. Там, где недавно царили страх и смерть, зародилась новая надежда. Но глубоко внутри каждый понимал — это лишь передышка. Буря ещё не миновала. Самое страшное только начинается.