Империя, в которой тебя нет

17 Ноября 2001 год Слава буквально отпрыгивает от меня, когда слышит звонок входной двери, казалось, еще несколько секунд назад в его глазах было столько решительности, что Карелин даже заставил меня поверить в искренность своих слов, а сейчас все , что в них читается - это только сомнения и страх. Я решаю разобраться с ним позже и направляюсь к двери. Когда подхожу ближе, слышу, как на кухне что-то разбивается, неаккуратный мудак. Глазка у меня нет, поэтому приходится открывать дверь так, что я и делаю. На пороге стоит парень лет двадцати, его внешность нельзя назвать обычной: синего цвета волосы до плеч, весь в татушках, выше меня на голову. — Просили передать, — парень сует мне конверт в руки, разворачивается и, видимо, собирается уйти. — Кто просил передать? — Кричу вслед синеволосому, тот поворачивается, уголки его губ приподняты. — Андрей Викторович, считай это авансом, условия не изменились, — шепчет парень, а после спускается по лестнице. В конверте около тысячи долларов, пересчитывать нет времени, поэтому все, что остается, так это кинуть конверт в рюкзак и вернуться к Славе, на душе паршиво, использовать кого-то всегда паршиво. Мысль, что все это ради дела, не успокаивает, все, что у меня есть, так это оправдания, попытки доказать самому себе, что я не такой уж мудак, вот только с каждым разом получается все хуже. Когда захожу, то вижу, как Карелин руками собирает осколки моей кружки с пола. — Скажи мне, ты идиот? — Блядь, ну нехуй на край ставить, — Слава неисправим, раньше его максимализм раздражал, а сейчас, я даже не знаю, он завлекает, что-то, определенно, в этом есть, понять бы еще что, ведь все его выходки, как ни странно, больше не злят. — Ты бы хоть веник взял, — подхожу к Славе, притягиваю ближе к себе, — перестань, стекло никто руками не собирает. Он смотрит на меня удивленно, но не отстраняется. Да, я должен был приблизиться к нему, войти в доверие, но совсем не так, как всегда все пошло по пизде. Как бы я ни старался, этот парень все-таки начинает мне нравиться и это двойное предательство, Дима не простит, если узнает, а со Славой ничего все равно не выйдет, узнай он правду, уже ебало бы разбил. Творить хуйню для меня непозволительно, поэтому нужно держаться определенной границы и не заходить слишком далеко. — Прости, я тебе новую куплю, — виновато говорит Карелин, опуская глаза. У меня внутри все сжимается, я хочу сказать ему, что все нормально, но слова застревают в горле, заставляя замолчать. Слава вынуждает меня вспоминать прошлое, которое я постоянно пытаюсь выкинуть из головы, но, к сожалению, все так же продолжаю оборачиваться назад и видеть те далекие и в то же время близкие к настоящей жизни моменты. Да, с этим парнем у меня больше общего, чем с кем-либо, как бы я ни старался это отрицать.

***

16 августа 2001 год Он сидел за письменным столом, замученный, впрочем, удивления это не вызывало, Мирон уже привык к такому Диме, к частым переменам настроения и отвратительному характеру. Хинтер готов был разъебать кого угодно даже за неудачную шутку, брошенную в его адрес, достаточно только попасть в неудачный момент, подобрать неправильное слово и все, бомба замедленного действия запущена. — Что случилось? Может, расскажешь? Дима резко вскакивает со стула, подходит к Мирону, ласково проводит по волосам, садится на корточки, он нежен, Мирон удивлен, но ничего не говорит, если захочет, Хинтер сам все расскажет, а нет, значит нет, так даже лучше. Федорову необязательно знать всю хуйню, что творит Дима, меньше знаешь - крепче спишь, да и Мирону не очень хочется связываться с теми людьми, что так часто приходят на разборки к Диме, он не такой человек и не гонится за проблемами, в отличие от Димы. — Ты же знаешь о моем к тебе отношении? — Говорит Дима, притягивая к себе Мирона за поцелуем. — К чему это, Дим? — Отстраняется Мирон, серьезно смотрит на парня, ему страшно, Дима ведет себя странно и это на самом деле пугает, непонятно, во что он вляпался на этот раз и чем это может закончиться. — Я договорился с серьезным заказчиком, если все получится, то мы сможем уехать с этой ебаной страны навсегда. — Разве это плохо? — Спрашивает Мирон, сжимая руку Димы сильнее, чем нужно. — Нет, просто доверься мне. — Ты всегда так говоришь, — Мирон встает и подходит к окну, он уверен, что Дима чего-то недоговаривает и иначе быть не может. Они знакомы не так долго, чтобы судить, но Мирон прекрасно понимает, что другой жизнью Дима жить не сможет, возможно, когда-нибудь, спустя много лет, только при условии того, что доживет. А если Мирон будет держаться рядом, то его ожидает такая же участь, и он на нее согласен, ведь Дима важен, он опора, с ним никогда не страшно, какой бы ни была паршивой ситуация, разрулить ее для него не проблема. — Миро, я тебя когда-нибудь подводил? — спрашивает Хинтер, подходя ближе, он обнимает Федорова за плечи и утыкается носом в шею, вдыхает запах, словно последний раз, пытаясь запомнить. Мирон вкусно пахнет, запах цитрусовый, слегка горьковатый, Диме нравится, а Мирону нравится ощущать присутствие Димы. Идиллия, мать твою, только надолго ли? — Нет, — тихо проговаривает Мирон, смотря куда-то вдаль. За окном многоэтажки, людей почти нет, в подобных районах почти всегда тихо, особенно утром, только это иллюзия и если не хочешь нарваться на проблемы - наблюдай. Окажешься внизу в не подходящее время и тебе повезет, если тебя просто ограбят, есть вероятность, что тело выведут мелом на асфальте. — Все будет хорошо, ты мне веришь? — Произносит Хинтер и крепче сжимает плечи парня. — Верю.

***

— Слав, зачем тебе это нужно? — Спрашивает Мирон, сидя за столом и делая глоток отвратительного холодного кофе. — О чем ты? — Удивленно поднимает глаза парень, он прекрасно понимает, что тот имеет в виду, просто больше нечего ответить, знай он ответ на этот вопрос, все казалось бы намного проще. Славе просто нравится Мирон, хотя нет, он даже в этом не уверен, хочется новых ощущений, а Федоров подходящая кандидатура. — Ты понял, о чем я. — Попробовать хочу, а ты мне, вроде как, нравишься, — Слава отвечает уверенно, но стоит приглядеться и становится видно легкую дрожь в руках. — Попробовать, значит, хочешь, — У Федорова на лице полуулыбка и не сказать, что дружелюбная, он принял вызов. Мирон встает и уверенными шагами направляется к Карелину, а когда между ними остаются буквально сантиметры, он нависает сверху, впивается и сосет губы парня, Слава отвечает не сразу, поначалу он попросту в шоке, но Мирон проникает глубже и это больше нельзя назвать поцелуем, слишком грубо и пошло. Федоров засовывает язык дальше, проводит по зубам, ненадолго прерывает поцелуй, тащит Славу в комнату. Карелин совсем не против и вот он уже стаскивает с Мирона футболку, толкает Федорова на кровать, оба возбуждены и хотят продолжения, но когда Слава опускается ниже, оставляя дорожку из поцелуев и несколько красно-синих засосов, то Мирон пытается его остановить, только Карелин этого не позволяет. — Расслабься. — Говорит Слава, но все-таки чуть поднимается к Мирону, целует в губы, одной рукой сжимает член парня через джинсы. Мирону не удается сдержать стон, он чувствует, как рука Славы расстегивает молнию, а после проникает уже в трусы. Сначала поглаживает головку, а затем проводит рукой по основанию. И снова стон. Мирон знает, что так нельзя, нужно перестать, оттолкнуть, уйти или сделать хоть что-то, но он не может, в голове становится пусто, когда Слава целует в шею, точнее, даже не целует, а засасывает, из-за чего Мирон начинает тяжелее дышать, уже похуй на то, что после останутся засосы, сейчас совсем не до этого. Карелин видит его состояние, опускается ниже, берет хуй в рот, вылизывает, пошло причмокивает, его язык выделывает узоры на члене Федорова, заставляя того сладко стонать. У Славы сносит крышу, хочется продолжения, чтобы хуй Мирона оказался не только во рту, но Карелин понимает, что Федоров не станет, да и не время, и не место. Слава заглатывает, сразу давится, ощущения не из приятных, а вот Мирону нравится, он тихо хмыкает, парень не опытен, и это, как ни странно, возбуждает. Слава отстраняется, проводит языком по прессу парня, хочет посмотреть в глаза Мирону, довести до края, чтобы тот сам умолял о продолжении. Карелину раньше было сложно представить такого Мирона в обычной жизни, всего час назад тот был таким холодный и сдержанным, что сейчас даже не верится, что это один и тот же человек. В Мирона как будто бес вселяется, он чуть приподнимается, валит Славу на кровать, а сам нависает сверху, тянется к губам, кусает, во рту появляется металлический привкус - это кровь, он укусил его до крови и от этой мысли возбуждение накатывает с еще большей силой, хочется сделать больнее, жестче, трахнуть этого мальчика так, чтобы он потом даже сидеть не смог, а он, похоже, и не против, когда Мирон слишком сильно сжимает член Карелина, тот только сильнее выгибается навстречу, приглушенно шипит то ли от боли, то ли от удовольствия. Мирон надрачивает Славе, прибавляет темп. Карелин мычит, дышит рвано, еще несколько секунд и кончит, а Мирон это видит и скорость сбавляет, из-за чего Слава издает разочарованный стон. — Тебе нравится? — Шепчет Мирон прямо в ухо, а после кусает за мочку и сразу, словно извиняясь, начинает вылизывать. — Да, — голос у Славы хриплый, для Мирона очень соблазнительный, кажется, он может кончить просто от вида такого Славы, но нет, этого недостаточно, хочется еще помучить. — Ты хочешь еще? — Федоров проводит рукой по члену Славы, поглаживает уздечку, чувствует, как его хуй дергается, специально продолжает слишком медленно, чтобы получить разрядку. — Хочу, — жалобно чуть ли не скулит Слава. Для него с каждой секундой становится невыносимее терпеть, — пожалуйста. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Мирон издевается, растягивает каждое слово, слишком медленно. — Подрочи мне, — просит Карелин, с его губ вырывается пошлый стон, Мирон начинает дрочить, грубо, не церемонясь, так, что у Славы перехватывает дыхание, еще пару движений и он кончает, учащенно дышит, его сперма пачкает как простыни, так и самого Мирона, но обоим сейчас плевать. Федоров пару раз проводит по своему члену, разрядка наступает мгновенно, он и так был слишком перевозбужден. Они валяются на кровати, вставать сейчас совсем не хочется, вот так лежать бы вечность, никаких проблем, все уходит на второй план, да и жизнь кажется не такой дерьмовой, еще бы в душ сходить и вообще заебись бы было. Первым приходит в себя Мирон, он скидывает с себя одеяло, встает, достает из тумбочки джинсы с футболкой, а так же берет с собой полотенце и молча уходит в душ. Слава ждет Мирона около получаса, никто не возвращается, последнее, что он слышит перед тем, как заснуть, так это звук открывающейся и сразу же закрывающейся входной двери, на секунду становится обидно, а после он проваливается в сон.