DOOM - Эквестрия. Том второй: Хвала безумию!

«Они (картины Гигера) недвусмысленно сообщают, откуда мы пришли и куда уйдем. Они обращаются к нашим глубинным, биологическим воспоминаниям. Это наши фотоснимки — за восемь месяцев до рождения. Влагалищные пейзажи. Внутриматочные открытки. И дальше — в глубины ядра человеческой клетки. Хотите взглянуть на свой генетический код? Готовы увидеть, как гены вырабатывают белок, клонируя собственные ткани? Просто переверните страницу. <…> Наши города похожи на гигантские муравейники, населённые колониями насекомых, безликих и уродливых. И это — мы»

- Тимоти Лири, друг Ханса Рудольфа Гигера.

[1] Удушье. Именно удушье было первым впечатлением в последнем эпизоде всего моего пути. Нет, никто не сдавливал моё горло, дело было в самом воздухе: он как будто сопротивлялся, до последнего надеясь не попасть в мои лёгкие. Каждый чёртов вдох был испытанием и отзывался жгучей болью в груди и шее. А ещё я хрипел как подыхающий от лихорадки скот. И этот хрип напугал меня настолько, что я поборол желание вновь провалиться в забытье и открыл глаза, поглядел прямо перед собой, закрыл снова... И захохотал. О да! Здравствуй, мясо! Привет, мерзостная плоть! В самом деле, тебе очень к месту быть здесь! Ты - словно проекция моего внутреннего мира - так походишь на гигантскую задницу! - Углахт! - Заревел я, когда в животе закололо. Длилось это всего мгновение, но его хватило, чтобы меня перекосило от боли. О, и благодаря этому я заметил, что прилеплен к стене смердящим влажным одеялом из толстых бледных жил. Эта гадость закрывала почти всё моё тело - свободны были только голова и плечи. А вокруг... вокруг творились интересные вещи. Стены зала, суженного в середине и как бы разделённого надвое, были завешаны всякой живностью. Зебры, пони, неведомые хрени с розовыми полукруглыми головами, грифоны. Все, похоже, без сознания. Не было слышно даже их дыхания. Хотя что я мог услышать, если кровь звенела в висках как взлетающий самолёт? Я дёрнулся. Ничего не вышло, жилы оказались куда менее податливы, чем можно было подумать. Я не мог пошевелить ни одним уцелевшим когтем. Гравихват? Приказал долго жить. Тогда я попытался позвать Эффусума. - Экх... эху... Да где же он, когда так нужен? Я попробовал задействовать донкельхейтум: представил, как молнии, сгущаются вокруг моих лап и постепенно расплавляют эту мерзостную плоть... Ничего. Он даже не нагрелся. Не дал эффекта и второй, и третий, и пятый раз. В конце концов, я пришёл к выводу, что донкельхейтум всё ещё работает - без него я бы вряд ли дожил до сего момента - но при этом каким-то образом отрезан от моего разума. Как если бы у меня попросту забрали управление. Так что же делать? Висеть здесь до скончания веков? Оказалось - висеть до того, пока не появится очередная абстрактная мясная гадость. Из пола вырос длинный извивающийся трос, испещрённый зеленоватыми прожилками с жидкостью. На конце этой неведомой штуковины крепился - о, богини, кто мог сотворить такую хрень?! - мозг, тонкими шнурами соединённый с рогом единорога. Оно приблизилось к одной из зебр, и, немного посветив на неё, переключилось на следующую жертву. Теперь - пони. Снова двухсекундное свечение и переход к другому пленнику. Оно постепенно приближалось ко мне, не суля ничего хорошего. Вообще, во всём этом мире уже не осталось ничего хорошего! Только кровь, дерьмо и мясо. Но вот оно осветило непонятную штуку с розовой головой. Сразу же жилы лопнули, и пленное существо повалилось на пол. Каким бы абстрактным и уродливым оно ни было, в нём явно прослеживались черты пони. Ноги, тонкие и хилые, оканчивались копытами; панцирь на спине был ничем иным, как пегасьими крыльями, сращёнными вместе; промеж задних конечностей виднелся обрубок хвоста. Рогатый мозг впился существу в шею и розовая голова, как колба, наполнилась зелёной субстанцией. Затем существо встало, и, покачиваясь, пошло прямо в стену, которая расступилась перед ним и впустила в темноту. Наверное, до того момента я не до конца пришёл в себя. Теперь же меня переполняла паника. От одного вида этих стен хотелось рыдать от ужаса. Как мог я минуту назад презрительно звать их "мясом"? Червь неспешно продолжал свою работу... Как я вообще здесь оказался? Деш была так близко! О чём я думал? ...и чавкал всё ближе... Луна, Селестия! Вы же живы! Дайте мне проснуться! ...как будто испытывая садистское наслаждение... Богини, что со мной будет?! - Ничего, - прошептал мозг. - С тобой не будет ровным счётом ничего. Оно обойдёт тебя так же, как и всех остальных. Ты просто останешься висеть в этой адовой яме, пока окончательно не превратишься в часть интерьера. Червь уже светил на грифона рядом со мной. Я зажмурился и стиснул остатки челюстей, как вдруг услышал, как проверяемый стонет. Я открыл глаза и в ужасе наблюдал, как пожилой облысевший грифон падает на пол, получает дозу зелёного вещества и начинает извиваться во внезапно усилившемся свечении. Наблюдал, как от него отделяются куски и, вырастив десяток ножек, бурятся прямо в пол. Это происходило очень медленно, словно кто-то специально желал, чтобы я прочувствовал весь ужас творящегося. И тогда я до крови напоролся шеей на вывороченный кусок брони на плече. Я увидел аккумулятор гравихвата с торчащими проводами. Не знаю, что подтолкнуло меня к этому, но я ухватил его самым основанием челюстей - тем, что ещё уцелело - и вытащил. Когда от грифона остался лишь скелет, червь переключился на меня. И я бросил аккумулятор ему прямо в... в мозг. Сверкнула молния и аккумулятор отлетел под меня, не нанеся никакого вреда. Но, что куда важнее, он загорелся! Сам же червь скукожился и посветил на меня издали, а следом переключился на остальных. Я тяжело выдохнул, прежде чем понять, что жилы, удерживающие меня, чавкают, как масло на сковородке, и расступаются. Спустя считанные секунды мои ноги уже были свободны. Ими я сжал пылающий аккумулятор и повёл его выше, расстёгивая жилы словно куртку. Как только я освободил лапу с когтями, в огне уже не было нужды - я разорвал клятые волокна и упал. Червь к тому моменту уже исчез в полу, а я, схватив догорающий аккумулятор, кинулся к стене, разглядел там подобие двери и ткнул огонь в неё. В ней тут же стала образовываться дыра. Через мгновение я уже был в помещении, размеры которого оценить не смог - аккумулятор выгорел, оставив меня в абсолютной темноте. Я потянулся в рюкзак только чтобы обнаружить, что тот отсутствует. По телу пробежала дрожь. У меня не было ни оружия, ни представления о происходящем, и неизвестно, что было хуже. Сам факт того, что кому-то могло взбрести в голову сотворить нечто настолько чудовищное, не укладывался в голове. Пусть тьма и скрывала плоть живых стен от меня, я чувствовал её ещё сильнее. Не имея возможности видеть, я был обречён слышать каждый вздох влажных масс этого безумия. О да, всё дышало! И это чёртово дыхание проносилось ровными волнами от одного края дьявольского грота до другого! Один вдох плавно переходил в другой, слегка меняя тембр, и от всего этого кружилась голова! Дьявол! Само пространство давило меня. Я чувствовал себя крошечной бактерией в огромном враждебном организме. Слышались механические отзвуки его работы, пульсация крови в его венах. Я буквально осязал биение в сосудах стен, вдоль которых осторожно двигался. Трогал лица, сплавленные вместе, щупал выпирающие кости-подпорки, проводил металлическими когтями, такими грубыми и мёртвыми, по стенкам единого существа. Это было поистине ужасно, в то же время так загадочно... Во мне играло странное чувство: с одной стороны, хотелось бежать без оглядки и рвать стены в попытке проснуться, с другой - я жаждал знать, как же этот организм живёт? Разумен ли он? И зачем ему быть таким? Это казалось чем-то сродни детской борьбе страха и любопытства. Я вскрикнул, когда метрах в двадцати от меня подсветился округлый пьедестал с лежащим на нём ротовым пистолетом. Стоило мне, не раздумывая, кинуться туда, как свет погас и возник уже в другом месте, возле стены, откуда вылезало что-то бледное. Большего разглядеть не удалось: тьма вновь сгустилась. Всё моё существо сконцентрировалось на опасности. Я больше не видел ничего, а значит - и не мог отвлечься на мерзостные стены. Достаточно было слышать, как тварь, глухо дыша и чавкая, движется ко мне. Надо было просто найти пистолет. Проще простого! Я же шёл к нему! Но... откуда я шёл? И в какой он стороне? Времени думать нет. Тварь уже совсем близко! Я скакнул вбок. Нечто продолжало мерно шипеть и как-то лениво, будто не спеша, настигать меня. Я передвигался скачками наугад, пока не налетел на мягкую мокрую стену. Дёрнулся влево - налетел на другую, и понял, что оказался в углу. Невидимая тварь внезапно затихла, и повисла тишина, нарушаемая лишь бульканьем чего-то у меня под кожей в животе. Резкая вспышка боли согнула меня и мгновенно прекратилась. Что-то прошелестело совсем рядом, на шею капнуло, и боль вернулась. Я заорал, не в силах подняться, ибо меня в буквальном смысле разрывало на части. Что-то ёрзало под кожей, поднимаясь всё выше и выше. А потом наступил шок. Я разглядел что-то светящееся под попоной и приподнял её когтями. Маленькая пластмассовая кобылка тускло фосфоресцировала, освещая, как из-под брони одна за другой вылезают длинные зелёные мухи, перемазанные в крови. Я, держа Литлпип перед глазами и почти не соображая, пополз вперёд и уткнулся в раскрытую пасть очень длинного существа, опустившегося на колени. Мухи, вылезавшие из меня, забирались прямо в эту пасть и вгрызались в его плоть. Мне стало до того плохо, что я чуть не потерял сознание. Тогда я даже не осознавал, насколько абсурдной была сцена. У меня на глазах паразиты рождались из моего тела и переселялись в другое. Страшно подумать, что подобное может быть совершенно обычным этапом жизни, подобно нашему социальному взрослению. Всё закончилось, когда мозг, управляя моим шатким телом и ориентируясь на свет Литлпип, добрался до пистолета, зажал игрушку у основания челюстей, и пальнул в чудовище. От того отделился кусок, отрастил ножки и вернулся на своё место. Но судьба того была уже решена: тварь вобрала моих паразитов и тяжело поползла в сторону дыры в стене, откуда пришла, совершенно позабыв обо мне. Не обращая на него внимания, я лёг без сил и только тогда заметил, как тьма рассеивается непонятно по какой причине. Словно сами стены вдруг засветились. Кровь стекала мне на грудь, голова тяжелела. Впрочем, ничего нового. Интересно, я вообще могу умереть от потери крови? Или же она материализуется по мере надобности где-нибудь возле модулей донкельхейтума? Надо было проверить боеприпасы. Я поднёс пистолет к глазам... О, МАТЬ ТВОЮ! Там, где мои когти сжимали оружейную сбрую, красовалась оторванная голова пони. Прямо как тогда, на выжженной земле возле Кантерлота! Я выронил пистолет, а голова просто-напросто лопнула двумя многоножками под раскатистый смех, донёсшийся сразу отовсюду. Вновь подобрав пушку, я наблюдал, как стена раздвинулась и худощавое существо с заполненной зелёной жижей головой-колбой еле-еле переставляло ноги по направлению к противоположной стене. Я не стал стрелять: во-первых, оно словно не замечало меня, а во-вторых, могло открыть для меня здешние двери. Спрятав Литлпип под попону, я встал на колени - на ногах не устоял бы - и последовал за существом. Но этот поход длился недолго: упёршись в стену, нечто рассыпалось, подобно прочим мерзостям, оставив меня ни с чем. Повернув голову в сторону дыры, я разглядывал её в течение минуты, после чего вздохнул, проверил, наконец, боеприпасы в пистолете - одиннадцать пуль - и двинулся к ней. Дыра вела в самую настоящую кишку. Противно, но иного выхода не было. И, я был уверен, дальше было бы ещё хуже.

***

- Ты получил, что хотел. Ужель ты и впредь будешь тешиться? Бездельем ты собираешься победить Маледикта и поработить демонов? - Используй верную терминологию, Найтмер Мун. Не поработить. Освободить. В чём удовольствие владеть миром, если в нём будут жить лишь безмозглые машины? Я лично дарую низшим разум. Что же до Маледик-к-кта, он вычищает всех относительно разумных демонов. Считает, что они представляют для него угрозу... в к-к-как-к-кой-то мере он прав... Очень ск-к-коро, возможно, через несколько часов этому затишью придёт к-к-конец, и он постарается убить меня. Более того, он бросит все свои силы на это! Но я уже буду готов. Хе, я готов прямо сейчас! Всё, что нам нужно - чтобы Маледик-к-кт сделал первый шаг. Я убью его, демоны обретут свободу, разум и новый смысл существования. Ты, Найтмер Мун, обретёшь свой народ и построишь новый мир. Сыновья Титана ок-к-кажутся в безопасности впервые за долгие годы... К-к-к сожалению, я не могу вернуть твою сестру. - У нас никогда не было сестры. Мы - не Луна. - Ах, верно. Выпустить внутренних демонов, чтобы побороть боль. Абсолютно правильно, ингуоф. О, если бы твой Палач догадался принять Третий Лик-к-к, то был бы столь же счастлив, сколь и ты.

***

В глазах прояснилось, голоса стихли, кишка кончилась. Сначала трудно было понять, где я оказался. Причиной тому была скрывающая всё над головой и впереди мутная завеса тумана или пара. Единственное, за что можно было уцепиться взглядом - дорожки слева и справа, и каплевидное сиденье напротив. Голова всё ещё кружилась, но я решился встать с колен. Держа пистолет наготове, я подошёл к сиденью, которое оказалось вообще непонятной хреновиной из кости с широким отверстием с ярко-синими краями. Сразу за этой штукой дорога резко обрывалась, открывая вид на заполненную туманом пропасть и несколько платформ внизу с такими же сооружениями. По спине снова пробежал холодок. Насколько же огромно это место? Если я под землёй, то далеко ли до поверхности? А если я в параллельном мире? Как долго я смогу дышать отравленным воздухом? И... могу ли я превратиться в нечто подобное? Ощущая новую волну страха, я решил для себя, что выход наверху и надо любой ценой добраться туда. Вернувшись к перекрёстку, я выбрал ту дорожку, что шла вверх по отвесной стене грота. Однако не прошёл я и минуты, как наткнулся на тупик и каплю-сиденье с жёлтыми краями. Селестия! Цветные ключи! Честно, когда ты находишься в самом настоящем кошмаре и вдруг встречаешь нечто простое, понятное и давно знакомое, страх чуть ослабляет хватку. Отлично, у меня было направление и цель. Оставалось только найти походящий ключ в огромном лабиринте! Вновь я вернулся на перекрёсток и двинулся по единственному оставшемуся маршруту. Дорожка ушла вниз и очень скоро привела в узкую пещеру с жёстким костяным полом, вдоль которого пролегали самые настоящие ржавые рельсы. Шагая в случайно выбранную сторону, я думал о Эколип. Последние слова, что я слышал до провала в небытие и пробуждения здесь... Голос говорил об Эколип. Что же это значит? Она где-то здесь? Может, одно из мириада лиц в стенах принадлежит ей? Что я буду делать, если найду её? Смогу ли убить? Этот мир слишком жесток для таких как она. Вот бы она погибла вместе с Танис! Нет, вот бы мы никогда не встречались! Вот бы я никогда не рождался. Вот бы... Рельсы привели меня в широкую залу с высоким потолком и странным механизмом в форме тарелки посередине. К нему по полу шли трубы, похожие на намазанные жиром позвоночники. Из стены над "тарелкой" виднелся выступ, к которому вела лестница. Осторожно взобравшись по ней, я остановился подле единственного рычага. Для кого он предназначен? Живой организм управлялся бы иначе, а заводу из мяса нужен персонал, следов которого нет и в помине. И я дёрнул рычаг. Под костяной хруст из трубы высунулось зелёное яйцо размером с меня. Вдруг что-то зашелестело под ногами. Я рефлекторно отпрянул, но длинные щупальца оказались быстрее и проворнее. Одно набросилось мне на лицо, остальные до боли скрутили мои конечности. Однако я прекрасно понимал, что это не было погибелью - в таком месте простой смертью не отделаться. Вместо присосок перед глазами появился жеребёнок в позе зародыша, с пуповиной, уходящей в основание этого... яйца? Да, во имя Луны, я будто висел в мутной зелёной жиже внутри яйца, что выдвинулось из "тарелки". Сквозь его оболочку я даже мог видеть очертания своей опутанной туши. Я посмотрел на жеребёнка, и он тут же стал меняться. У него выросли когти и рога, тельце набухло, нижняя челюсть уменьшилась... все эти метаморфозы были не столько пугающими, сколько необъяснимыми. Едва эта мысль промелькнула в голове, как жеребёнок вдруг превратился во вращающийся калейдоскоп полосатых треугольников, затем большинство из них слилось в одну большую пирамиду, а оставшиеся забегали вокруг, формируя числа и снова рассыпаясь... Это больше походило на метель, подумал я, и передо мной сформировалось множество белых хлопьев. И тут я понял. Ну конечно же! Зародыш менялся с ходом моих мыслей! Я подумал о яблоке - сформировалось яблоко. Вспомнил о листьях - появились и они. О, то была машина создания жизни! Не передать, насколько я был поражён. Я формировал знакомых и друзей, формировал себя и родных, формировал врагов... На то мгновение я забыл о страхе вовсе! Расчленённые тела, уродства, паразиты начисто выветрились из головы, уступая место порыву наслаждения собственными возможностями. Наконец, я закончил генную инженерию. Стоило подумать: "работа завершена", и я снова вернулся в своё тело, щупальца ослабли и отпустили меня, аккуратно уложив возле рычага. Механизмы загудели и яйцо, у основания которого оказалась специальная подставка, двинулось по рельсам в направлении, откуда я пришёл. В этом толстом зелёном коконе безмятежно спала ещё не рождённая Танис.

***

Рельсы мерно скрипели и стучали, яйцо неспешно двигалось по узкой пещере, а я послушно следовал за ним. Думаю, я очень волновался, но не отдавал себе в этом отчёта. Сейчас, когда тишина и покой Лабиринта кажутся делом привычным, мне кажется, что тогда я неосознанно просил у судьбы второй шанс. Танис мертва, её не вернуть, говорю себе, и всё же самообман, которым я тогда занимался, был прекрасен: он спасал от одиночества в мире плоти и костей. Копия Танис, плохо различимая в мутном зелёном растворе кокона, казалась чем-то родным, близким и добрым; чем-то таким, за что можно было отдать жизнь. Яйцо остановилось у нешироких коричневых ворот. Я опомнился не сразу, нахмурился и шагнул к ним. Створки ворот как будто пытались открыться, но были залеплены чем-то похожим одновременно на печень, кальмара и автомобильную фару. Штуковина явно была готова вот-вот сорваться, поэтому я, собравшись с духом, развернулся, чтобы лягнуть её. Удар. Нога вязнет в мягком мясе. Оборачиваюсь и с ужасом понимаю, что «автомобильная фара» поглощает мою заднюю ногу и ползёт вперёд, при этом вытягиваясь, а не отцепляясь от ворот. Рыча и брыкаясь, хватаюсь за кости пола и пытаюсь высвободиться, но тщетно – те легко ломаются, а печень и не думает меня отпускать! Тогда я подбираю упавший пистолет и пять раз стреляю в склизкую мерзость. Никакого эффекта. Пули вязнут в биомассе. Бросаю пистолет и, согнувшись, начинаю рвать печень когтями. Эффект оказывается ещё страшнее: нечто лопается напополам, перепрыгивает на мою неповреждённую лапу и обхватывает её плотным кольцом. Чувствую, как оно проламывает броню и впивается мне в сустав, разрезает его и вгрызается в вены! Очень трудно передать то ощущение, когда что-то червём движется по твоим сосудам вверх, к плечу. Словно твоя собственная кровь вдруг ожила и взбесилась! Меня бьёт судорога, конечность перестаёт меня слушаться, глаза заволакивает белёсая пелена… Ничего. Святой Кибердемон, потом не происходит ровным счётом ничего! Меня ничто не разрывает изнутри, не съедает и не убивает. Сморгнув, я смотрю на лапу. Печень отцепилась от ворот и висит на мне без движения. Разве что у неё сзади выросла короткая трёхпалая клешня с похожими на радиаторы отверстиями у основания каждой фаланги. - Имеющий право дать жизнь обязан суметь её защитить. – Прогремел тот же голос, что хохотал не так давно. - Док-к-кажи, что ты – лучший, ибо тольк-к-ко лучшие должны иметь потомство. Иначе к-к-как-к-ков смысл не принять Третий Лик-к-к и не отдаться безумию? Я обернулся и посмотрел на яйцо, словно приходя в себя. Кажется, я начинал осознавать... - Шаг первый. Будь готов использовать любые средства. Твоя к-к-конечность, ингуоф, теперь оснащена пинч-пушк-к-кой. Оружием, состоящим из детородной матк-к-ки и газового уск-к-корителя. – Сложно описать свой шок, когда я услышал эти слова. - При выстреле газ выталк-к-кивает яйцек-к-клетки, из к-к-которых при попадании в цель рождаются хищные организмы. Смерть от так-к-кого оружия будет… болезненной. Ты волен его снять из чувства отвращения, но без него тебе нечем будет дать отпор. Верный выбор очевиден. Я долго смотрел на клешню, потом медленно перевёл взгляд на кокон. Неужели это правда моя дочь? Ради неё я буду превозмогать? Всё это решится здесь и сейчас? Что же это за место? Почему мне дают шанс и наставления вместо того, чтобы просто убить? Как такое богомерзкое место может нести в себе что-то помимо враждебности? Я встал на задние ноги и сделал несколько шагов к яйцу, стараясь удержать равновесие – новое оружие было довольно тяжёлым. Обойдя кокон, я выставил, как её называл голос, пинч-пушку перед собой, и, не видя никакого механизма прицеливания, сильно сжал когти, скрытые внутри «печени». Клешня раскрылась, и одновременно вылетел заряд, оставляющий за собой тонкий зелёный трассер. При этом оружие издало очень странный звук, совершенно не похожий ни на чавканье или шлёпанье плоти, ни тем более на нормальный выстрел. Это был скорее… крик, вопль. Причём глухой, словно задушенный. Как бы мне ни было жутко, я должен был изучить оружие, прежде чем вступать в бой. Реально я не хотел знать только одного: как его перезаряжать. Между правой и левой фалангами клешни крепилось небольшое кольцо. Нужно было попробовать потянуть его, но у меня на свободной ноге не было когтей, гравихват сдох, а руки любого земнопони – зубы – были утеряны, и мне очень не хотелось ловить это кольцо остатками челюстей. Хотя… выступавший обломанный металл на повреждённой лапе мог бы подцепить кольцо! Так я и сделал. Фаланги с хрустом отодвинулись друг от друга. Снова направив пинч-пушку в коридор, я сжал когти. Под душераздирающие стоны из чрева клешни вырвалась трассирующая очередь. Я ещё раз дёрнул кольцо, фаланги раздвинулись ещё шире, а пушка стала выплёвывать целую тучу трассеров с сумасшедшим разбросом, как плохой дробовик. Вернув пушку в режим стрельбы очередями и понадеявшись, что патроны ещё остались, я подошёл к яйцу и осторожно заглянул в него. Сердце ёкнуло. Это действительно была Танис. Причём такая, какой я запомнил её ярче всего – лет четырёх на вид. - Я не дам тебя в обиду, - сказал я, и мне плевать, как это прозвучало с моим развороченным ртом. Вскинув клешню, плечом ударив ворота, я вышел на широкую дискообразную платформу, нанизанную на огромный – в четыре обхвата – волокнистый стержень. Вокруг клубился туман. Яйцо заскрипело и двинулось за мной. Рельсы довели его до самого края диска. Как только кокон оказался на платформе, возле стержня выдвинулось каплевидное кресло с отверстием, в которое я, подойдя, запустил клешню. Механизмы глухо скрипнули, я вынул клешню, а из отверстия выдвинулся диск, усыпанный кнопками и с маленькой фосфоресцирующей мухой на краю. Я ткнул одну из кнопок наугад. Яйцо скрипнуло, немало взволновав меня, и поехало в середину платформы. Снова взглянув на каплевидное кресло, я обнаружил, что муха тоже перебралась в середину выдвинутого диска. Это место не переставало меня удивлять. Это был грёбаный пульт! Как будто кто-то специально собрал его персонально для меня! Так же на диске имелась кнопка с краю, явно отвечавшая не за перемещение. Было страшно нажимать её, ведь с Танис могло случиться что угодно! Но в результате это оказалась не кнопка, а бегунок, разворачивающий платформу в зависимости от своего положения. И, наконец, последней кнопкой был сам стержень, на котором держался диск. Было очевидно, надави я на него – всё двинется вниз. Поэтому я, вспомнив, как придумал, что выход наверху, потянул стержень на себя. И действительно, платформа хрустнула, загудела, завибрировала, и плавно поползла вверх. Я встал у яйца, готовый разнести на кусочки первое, что появится из тумана. Первые минут десять гудел только мой подъёмник, затем к нему присоединился мерный гул соседних механизмов, скрытых бледной завесой. И число их, судя по звукам, ежеминутно росло. Создалось впечатление, будто я находился в сердце гигантского индустриального центра, и этот туман на самом деле не туман, а дым, до такой степени густой, что местные рабочие ослепли и разбрелись кто куда, а я тут делаю их работу. [2] Вопли выстрелов затерялись в механическом грохоте. Трассеры посыпались из тумана, рикошетя от моей брони. Несколько, к моему ужасу, рубанули по кости у основания яйца. На местах попаданий проступили лужи слизи, в которых извивались многоножки. Что-то дёрнулось в животе. Прочь! Мои тяжелобронированные копыта втоптали тварей в кость. Невидимый враг снова стал стрелять. Я закрылся бронепластиной на плече, вскинул пинч-пушку и заставил её оглушительно орать, выплёвывая убийственные зелёные копья. Целиться было невозможно – вместо этого приходилось ориентироваться по зелёным полосам, растворявшимся в воздухе через секунды три-четыре. Чем дольше я палил, тем пронзительней визжало оружие. Я не обращал внимания на получаемый урон. Главное, что стреляли в меня, а не в Танис! В конце концов, пинч-пушку переклинило, фаланги беспомощно задёргались, а из радиаторов потекла кровь. Тогда я заметил, что враг давно уже не стреляет, а просто глухо стонет под звуки раздираемой плоти. У моих ног валялась груда раздробленных многоножек. Ха! Жалкие твари погибали от столкновения с ядерной бронёй! Тщательно осмотрев яйцо и не найдя повреждений, я щёлкнул остатками челюстей и снова прислушался, стараясь выловить во всеобщем грохоте звуки какого-нибудь другого противника. Моя клешня вдруг сжалась, скукожилась. Тут же свело лапу. Я потерял равновесие, согнулся и опёрся на сломанную конечность: казалось, из меня в буквальном смысле выкачивали кровь. Под кожей вновь разбухающей пинч-пушки явно были видны струйки, боюсь, моей крови. Мне ничего не оставалось делать, кроме как терпеть и глухо рычать. Через полминуты конечность отпустило, нахлынуло головокружение, а клешня вернула нормальный объём. Я начинал понимать истинную суть этого оружия. Это был паразит, использовавший меня для размножения. Он питался моей кровью и предоставлял мне выстреливать его детёнышей, то бишь заражать других существ. Безумно… но не лишено смысла. Главное, что бы он таким образом не убил меня. Ну и не вырастил такую же пушку на противнике. Внезапный металлический стук, отразившийся многократным эхом, заставил меня заметаться возле яйца. С обеих сторон чуть выше моей платформы что-то, судя по звукам, начало есть. В следующий миг дичайший раскатистый рёв, похожий на болезненную отрыжку, сотряс пространство, и на кокон посыпались сгустки голубого пламени! Клянусь, я видел, как Танис задёргалась от боли! Оболочка кипела и пузырилась, грозя вот-вот лопнуть! Я обнял яйцо, принимая все заряды на спину, тем самым загнав себя в угол - я был обездвижен! Моя спина была готова загореться прямо под броней! Из горла рвался крик боли, но при виде Танис, такой уязвимой, я бы не сдвинулся даже если бы меня жрал сам Сатана! Пламя попало на шею и плечи, в глазах потемнело. Я знал, что умираю, но не смел сдвинуться. Я был прикован к этому проклятому... Какой будет смысл от моего героизма, если я сдохну? Я подсунул клешню под платформу у основания кокона и надавил. Материал со скрежетом поддался. О, ухмыляющийся дьявол, я сдвинул это грёбанное яйцо! Я не чувствовал боли, но, судя по отблескам на оболочке кокона, вся спина и шея были в огне! И я продолжал тащить яйцо к стержню! Врете, сукины дети, не задушите, не убьёте! Я неуничтожим! - Кхуальа-а-а-а! - Сбоку приземлился зубастый кусок мяса, - большего мне и не нужно было знать - за ним второй и третий. Прежде, чем они успели выпрямить лапы после падения, я уже отправил в них очередь трассеров. О, почему снаряды так медленно летели? На моих глазах чудовища рассыпались многоножками за долю секунды до того, как выстрелы достигли бы их! Мгновением позже они собрались воедино чуть ближе ко мне. Я рванул яйцо так сильно, как только мог. Мышцам будто было тесно внутри труб костюма. Ещё рывок - и я спиною упёрся в стержень. Бросил короткий взгляд через плечо на диск управления, одним молниеносным движением клешни заставил платформу скользить вниз и поворачиваться, а яйцо отправил в случайную точку. Огонь летел мимо и полыхал теперь повсюду, но мне было плевать. На первом месте - эти огромные мясные комы-трансформеры! Они кинулись к яйцу, рассыпаясь и вновь собираясь под моим непрекращающимся огнём. Ну уж нет! Никогда! Грёбанная платформа вращалась слишком медленно - чересчур хорошо крепилась к стержню. Надо было это исправить. У меня ещё было полсекунды, прежде чем чудовища добрались бы до Танис. И я клешнёй сорвал крепление. Платформа перекосилась градусов на тридцать как раз в тот момент, когда одна из тварей прыгнула. Перелетев яйцо, она вылетела за пределы диска и сиганула в пропасть. Оставалось ещё двое. Стоило мне разнести второе крепление, как платформа начала вращаться как испорченная карусель - то почти замирала, то прокручивалась с бешеной скоростью. Упав, я заскользил по костям к кокону, чтобы обвить обломанной лапой его основание. Твари же вцепились в костяное покрытие диска в отчаянной попытке не сорваться. Как только диск приготовился сделать ещё один головокружительный оборот, я обрушил на врага поток трассеров. Они, судя по всему, были генетически запрограммированы рассыпаться. Рывок платформы - и свора многоножек разлетается от центробежной силы как живые конфетти. Прочь, горите, твари! Платформа гремит и всё быстрее мчится вниз. Я не чувствую боли. Просто моё зрение сужается и темнеет с каждой секундой. Мимо проносится пещера. Худая фигура прыгает на диск, цепляется одной лапой за кости, и направляет оружие на меня. Сейчас этот враг уже должен быть съеден! Почему пинч не стреляет?! Снова нужна кровь? Полно, не выпьешь моей боле! Трассеры режут мои лицо и шею, объятые огнём новорождённые многоножки сыплются на кость. Некоторые выживают и принимаются грызть мою плоть. Как будто она когда-то имела для меня значение! Я - неуничтожим! Платформа замирает. Тут же бросаюсь на тощее обезьяноподобное существо. Оно не посмеет остаться на месте! Многоножка вцепляется мне в шею. Удар обломанной лапы - и она улетает в сторону. Другая тварь пытается жрать моё лицо! Хватаю её длинное тельце остатками челюстей, отчего она ещё сильнее въедается в мою переносицу. Как будто это может меня остановить! Платформа совершает рывок, одновременно с этим щуплую тварь перед моими глазами закрывает туча зелёных полос. Боли нет, но я и без неё чувствую, как от моего лица отлетают последние куски мяса. Чувствую, как меня жуёт полдесятка голодных ртов. Я, наверное, упал... через пару секунд я сорвусь! Может, я уже падаю? Может, Танис уже убита? Нет, я ощущаю кость! Я на самом краю, держусь челюстями не за кость, а за рельс! Кажется, ноги свесились над пропастью. Меня всё ещё едят... Они не знают... ...Что я неуничтожим! Платформа застывает, готовясь к новому рывку. И этих секунд достаточно, чтобы я рванулся, сбил тварь клешнёй с ног, подтянул к себе её голову и, упёршись задними ногами в рельсы, начал рвать её зубами из последних сил. Тварь рассыпалась, однако я не остановился - уже не мог. Это была агония. Потом, парой секунд позже, диск крутанулся и, должно быть, сбросил большую часть твари. Что же до меня... я, кажется, отбивался от многоножек, когда в сознание просочился голос. - Умираешь... ради иллюзии. Стоит выжить хотя бы ради своего мира. Я мог бы поместить тебя в яйцо и излечить от ран, родить заново. Всё, что нужно - согласие в твоей голове. Разве что от зародыша придётся избавиться. Однак-к-ко это не должно быть проблемным решением. Оно - не твоя дочь. Оно ник-к-когда ею не стало бы. Оно - просто ещё одно подвластное мне существо, лишённое сознания. Ты лишь придал ему желанную форму. Ты лишь надел маск-к-ку на лицо того, что назвал бы чудовищем. Стоит ли иллюзия твоей жизни? Эк-к-колип жива и Храддо всё ещё делает вид, что оберегает её... Хе, жду ответа!

***

И всё. На этом - всё. Я очнулся здесь, в этой цепи абсолютно одинаковых комнат, без пинч-пушки. В моей груди вместо стука раздавалось странное, страшное гудение, которое грозило свести меня с ума своей монотонностью. Дабы отвлечься, я часами ходил из одной комнаты в другую, но они не менялись. Когда я заметил, что даже мельчайшие детали комнат полностью копируют друг друга, то рухнул у стены и, обнаружив КПК, стал приходить в себя. Осознавать, вспоминать всё то, что со мной случилось. Потом я пошёл дальше и вспомнил последний сеанс связи с Рейнбоу Деш, а после - решил вспомнить всю историю вторжения. Я писал её на КПК, пока он не разрядился. Тем не менее, это меня не остановило. Я продолжил писать и дошёл до этого момента... всё. Что же мне теперь делать? Начать всё сначала? Снова вернуться в казарму, вспомнить строевой шаг, Виндса и гауптвахту? Вспомнить Шейди Болл, Дистент Глэнса, аудиозаписи Аргон Кристэл и письма Блэклист Боард? Возродить в памяти образы Труддуса и Руби Ая? Вновь проклянуть себя в гибели Тигги и помянуть Огнехвоста с Винд Чиллом? Почему... этот мир потребовал от меня сил больших, чем у меня были? Потому что я всё время был морально одинок. Да, я откровенничал перед Деш, но это было исключением. Тем более, что она теперь так далеко. Я, может, бессознательно, совершал роковые поступки, если можно считать бездействие поступком. Судьба подкинула мне костюм и команду - но я позволил им разобщиться и умереть. - Я - не центр вселенной, - говорил я себе. Это так, но я не делал шагов, чтобы сблизить команду с собой. Я не думал об этом, не считал это важным. Что же, вот результат. Если бы я не позволил Шейди уйти, если бы не дал Винд Чиллу умереть, если бы не покинул Деш, если бы... если бы... Ради чего я создал Танис, создал иллюзию, вместо того, чтобы бежать и искать живых Эколип и Храддо? Эгоизм, эгоизм... Отчего я, освободившись от пут при помощи аккумулятора, даже не помыслил о спасении кого-то ещё? Я оставил их, обрёк на превращение в неведомое дерьмо! - Рейнбоу! - Беззвучно позвал я, с трудом поднимаясь. Да, радужногривая пегаска всё ещё стояла у входа. Она одарила меня сочувствующей улыбкой, когда я подошёл и тихо обнял её. Очень осторожно, так, чтобы металл моих ног не звякнул и чтобы иллюзия не развеялась. Хрупкий сон наяву скрашивал моё бренное существование в этом бесконечном коридоре. Помню, как пытался спать, но сны не шли. Где же Луна? Или у Найтмер есть заботы поважнее? Где все? Обо мне забыли? Не перечислить, сколько раз я задавал себе эти вопросы, сколько раз прерывал письмо и вызывал галлюцинации, сколько раз начинал историю сначала... Сейчас Рейнбоу растворится, а я подберу КПК и пройдусь прямо по коридору, из одной комнаты в другую, а потом всё начнётся заново. Какая чудовищная издёвка! Как будто я никогда не жил, но вечно существовал среди этих стен; как будто вечно выдумывал один и тот же сюжет, проходил его и шёл по новой; как будто вселенная пуста и призраки в памяти всегда были плодами больного воображения; как будто в моей груди никогда не звучало ничего кроме зловещего гула. Иногда я чувствую злобу, но она каждый раз всё слабее. Её место скоро навсегда займёт отчаяние. Тогда уже всё моё существо будет состоять только из него. Что я буду тогда делать? Всё то же: ходить и воспоминать. Я мог бы выдумать продолжение своего пути, не будь мне так страшно. Раз за разом, день за днём всё становилось хуже. Будущее кроет в себе слишком много ужасов, у меня нет сил боле. К тому же, будет ли моя фантазия иметь хоть каплю смысла, если я никогда не смогу убежать в неё полностью? Эти стены, о, богини, эти давящие, безумные стены сковывают меня. Разве можно построить в голове иллюзию красивого, доброго и живого мира, в котором нет места злу и кошмару, когда эти проклятые стены видны даже сквозь закрытые веки?! Упасть у стены. Бросить КПК, в котором отчего-то снова появился заряд. Начать заново. Какой сегодня день? 31-го числа. Месяц грифона. 11 лет после пришествия Луны. Невысокий зелено-коричневый земной пони складывал всевозможную одежду в большую черную сумку...

***

- Найтмер Мун, пора тебе пок-к-кинуть К-к-кристальный чертог и вернуться во плоть. Палач примет Третий Лик-к-к к-к-как-к-к тольк-к-ко проснётся, а это займёт часы. Все остальные жители вашей планеты либо слишк-к-ком далек-к-ко, либо мертвы или использованы, либо прошли лабиринт и отправились восвояси. Мне ск-к-кучно, а значит, нельзя ждать боле. Калейдоскоп разнообразных цветов сменяется тусклым огнём факелов, освещающих просторный бассейн крови. Желтоватая лента блестящих, точно смазанных жиром, костей вьётся по его бортам. Гладь бассейна слегка подрагивает, пока крошечные куски тёмно-синей плоти слепляются вместе под действием невидимой силы. - Мне жаль, что пришлось так-к-к поступить с твоим телом, Найтмер Мун, но это вполне поправимо. Жизнь - это агония, а ей стоит быть вечной. Агонии и посвящён сей лабиринт. В восстанавливаемом теле уже можно было узнать величественного аликорна. Кровь, коей была облита её шерсть, придавала ей грозного и пугающего вида, который, тем не менее, оставался прекрасен. Недоставало, однако, одной важной детали: доспехов. - Ранее это судно твой народ именовал не иначе, к-к-как-к-к Небесною К-к-крепостию "Судьёй". Он же и подарил его мне. Очи Найтмер Мун открылись, со змеиных глаз слетела пелена, а пасть исказилась оскалом. - Итак-к-к, действуем согласно плану. Мгновением позже она уже стояла на похожим на плавник носу колоссального небесного крейсера, каждый миллиметр которого был обтянут костью. Вдоль бортов змеились переплетавшиеся в причудливую сеть розовые жилы. На широких, поставленных в ряд крыльях держались мощные турбины, под винтами которых проглядывал кровавый блеск. Но самой яркой и заметной деталью служил широкий волнистый стержень длиною почти в две сотни метров, пронзавший корабль ровно посередине. Этот стержень при помощи огромного электрического заряда создавал вокруг себя направленный ураган, помогавший держать крейсер в воздухе и заодно оглашавший всё вокруг страшным грохотом. Но Найтмер Мун шум был безразличен. - Мы готовы. Где Храддо? - Произнесла она вслух, не обращая внимания на то, что не слышала собственного голоса. Из вспышки рядом с ней возник потускневший золотой феникс, на вид измотанный, но с твёрдостью во взгляде. Он собрался, было, что-то сказать, однако промолчал и чуть наклонил голову. Во чреве небесного крейсера что-то оборвалось, от его дна отделился моток костной ткани, зажёг двигатели и полетел в сторону гор, маячивших на горизонте. - Венатрик-к-кс, беглому демону и будущей матери, зачавшей ребёнк-к-ка от Лазаруса, лучше будет ук-к-крыться в Лабиринте Презрения на время битвы. К-к-как-к-к я уже упоминал, она, вероятно, последний высший демон помимо Маледик-к-кта. К-к-когда она пришла к-к-ко мне, гонимая его слугами, я пообещал защиту ей и её будущему отпрыск-к-к-у. Не хотелось бы подвести её. - Последовала короткая пауза. - Начинай, сын Титана. Золотой феникс склонил голову ещё ниже, вытянул крыло, и, как бы невзначай проведя по щеке Найтмер Мун, коснулся её рога. Спираль чёрно-синих и золотых молний обвила их обоих и стала расширяться. Тело принцессы дрожало, острые зубы едва не раскалывались - до того сильно она сжимала их. Если бы не ураган, можно было бы услышать её хрип. Храддо же не показывал никаких признаков напряжения: только пристально смотрел в закрытые глаза Найтмер и неслышно шептал что-то. Ураган и грохот усиливались, сияние становилось ярче, сам корабль начинало заметно трясти. Найтмер, уже крича во весь голос, подалась назад и лишь неимоверным усилием смогла устоять на ногах. Затем всё потухло. Найтмер отпихнула феникса крылом и, сделав пару шагов, села. - Сблизить три измерения было легче, чем разрушить последние границы между ними, - прошептал Храддо в голове принцессы ночи. - Ты сделал своё дело, феник-к-кс. Не смею задерживать тебя боле. - Если позволишь, Хигеру, я предпочту перевести дух. Есть ещё немного времени прежде чем границы окончательно рухнут. И мир начал мерцать в ритм биения вселенского сердца. Все резко окрасилось в темнеющие и светлеющие бурые тона... [3] ...А затем небо превратилось в землю. Вместо серых масс облаков над миром навис фантастический пейзаж Ада. Гротескные храмы и соборы, казалось, были готовы пронзить своими куполами горы Зебрики; миллиарды извергающихся вулканов можно было принять за кровавые звёзды. Найтмер ощутила, как стала чуть легче. Впрочем, она не придала этому большого значения. - Судя по деформации Лабиринта Презрения, эту планету и Ад разделяет всего сто тысяч к-к-километров, по вашим мерам расстояния. Всё в норме. Найтмер, к-к-когда всё зак-к-кончится, тебе, однак-к-ко, придётся заняться терраформированием, но это не будет проблемой, верно? - Чувствуешь? - Прошептала принцесса ночи в голове Храддо. - Они телепортируются... Из пентаграмм хлынули тучи тварей. Всего за несколько секунд красоты Ада скрылись позади слоя горгулий и какодемонов с элементалями боли. Храддо тяжёлым взглядом следил за сотнями, тысячами фаерболов, подхватываемых и сталкиваемых ураганом. Смерть носилась так близко, и всё же никак не наступала. Целый мир бил по крейсеру, хотя тот оставался невредим. Для феникса это было более чем непривычно: он так привык бегать, отступать и прятаться, что происходящее казалось ему поистине сюрреалистичным. - Вам с Найтмер следует вернуться внутрь к-к-корабля. Сейчас мы применим альтернативу грубой силы! Как только те послушались, из земли и из отверстий в корабле вырвались столпы зелёного газа. Буквально через минуту не стало видно ничего, кроме непроницаемых клубов бледно-зелёной завесы, которую не пробивали даже фаерболы. Затем газ начал редеть, поднимаясь всё выше. Целое небо демонов оказалось в объятиях неизвестного яда. Храддо слышал, как Хигеру издал вздох наслаждения, а затем прошептал: - С ними что-то не так-к-к. Они... к-к-как-к-к будто потеряны и не понимают, что происходит! Их головы занимает ск-к-корее недоумение, чем ярость... Так-к-кого не было ник-к-когда! Они даже не настроены убивать нас! Выделять фаерболы - единственное, что приходит им на ум! Ими даже ник-к-кто не к-к-командует! Вызвано ли это тем, что Маледик-к-кт избавился ото всех разумных особей? - Хочешь сказать, мы убиваем беспомощных младенцев? - Вопросила Найтмер Мун и добавила. - Нам это подходит. - Постойте, - произнёс Храддо. - Вы чуете это? Все трое одновременно сказали "Он". А секундой позже пол под принцессой ночи пробила каменная глыба. Найтмер телепортировалась прочь за миг до того, как оказалась бы нанизана на неё. Глыба исчезла так же неожиданно, как и появилась. - Хигеру! - Взревела Найтмер и перенеслась на поверхность корабля. Тут же вторая глыба пронзила корабль в другом месте. Аликорн телепортировалась под его днище, чтобы увидеть как из разлома в земле прямо под небесной крепостью вырастает гора и протыкает в нём третью дыру. Но когда стала расти четвёртая гора, принцесса зажгла рог, и, вырвав её из земли, перевернула и швырнула обратно. В тот же миг обыкновенная горгулья ловко выпорхнула из-под земли и повисла в нескольких сотнях метров от неё. Только по количеству магии, сосредоточенном внутри этого существа, принцесса узнала врага. - Нас разочаровывают ваши размеры, - отправила Найтмер телепатическую стрелу. Ответ пришёл незамедлительно. Внезапная режущая боль в голове вырвала из груди принцессы душераздирающий вопль. Она застыла, обездвиженная сильнейшим заклинанием, и наблюдала, как её ноги с тихим хрустом плавно выходят из суставов. Ей уже не было дела до очередной горы, на этот раз разорвавшей стержень крейсера. - Храддо, я вижу, что ты хочешь помочь ей, но всё под к-к-контролем! - Рычал Хигеру в голове феникса. - К-к-кристальный чертог готов! Ещё немного и я начну захват! Эта ингуоф даёт нам время! Не смей ей мешать! Корабль разваливался, принцесса рассыпалась, и Храддо позволил себе прождать ещё одну секунду - не более. [4] Он выпорхнул сквозь дыру в корабле, не обращая внимания на рёв Хигеру. Он вложил все свои силы в два одновременных заклинания. Волна энергии, сияя подобно солнцу, сотрясла мир. Обломки небесной крепости расплавились прямо в небе и хлынули на землю металлическим ливнем; отравленные облаком демоны исчезли, не оставив после себя и горстки пепла; Маледикт испарился... Только Найтмер Мун снова стала цела. Тусклый, почти невидимый, Храддо обхватил её, бессознательную, своими невесомыми крыльями и обрушился вместе с нею вниз. Ещё в воздухе он приготовился максимально смягчить удар для неё. Когда они достигли земли, он, однако, уже не мог ничего почувствовать. На какое-то время воцарилась тишина. В земле остался глубокий кратер, от облаков не осталось и следа, а небо всё так же пылало красотами дьявольского измерения. И только Хигеру чуял, как невидимое пятно тёмной энергии понеслось ввысь. Только Хигеру слышал, как оно прорычало на языке демонов: - Превосходный пример того, что уверенным можно быть только в себе. Все остальные вероломны и бесполезны, а потому должны умереть.

***

Я не понял, как мне удалось это увидеть, не говоря уж о возможности слышать телепатические переговоры. Что я сделал? Это из-за меня вообще? И если так, есть ли хоть один шанс выбраться из этой дыры?