Я чувствую тебя

Чувствуя неприятную тяжесть после обильного ужина, Гарри с удовольствием уселся в мягкое кресло лицом к камину. Тепло, усталость и полный желудок будто сговорились, решив утащить его в приятную дрёму под колыбельную приглушённого шума общей гостиной. Никто не обращал на Гарри внимания — все давно привыкли видеть его дремлющим на диване или на уроках истории магии. Он просто не мог спать, когда вокруг было слишком тихо: сознание заполнялось беспокойными мыслями, а слух начинал улавливать звуки, которых на самом деле не было. Редкий треск поленьев в камине, когда очередное из них давало трещину, был единственным, что прерывало полудрёму. Ровно до тех пор, пока сквозь сон он не услышал знакомый голос, который звал его по имени, и не почувствовал вес чужого тела на своих коленях. С ворчанием Гарри открыл глаза и обнаружил на себе Джинни Уизли. Её близость — а сейчас она была ближе к Гарри, чем за последний год — заставила желудок сделать сальто, но это было вовсе не то привычное, волнительное чувство, возникавшее рядом с ней или другими симпатичными девушками. Это было что-то больше похожее на панику. — Джинни, — произнёс он, пытаясь ненавязчиво ссадить её с себя. — Ты не должна быть здесь. У тебя будут неприятности, если тебя поймают. Естественно, она даже с места не сдвинулась. Джинни широко улыбнулась дерзкой манящей улыбкой и обвила шею Гарри руками. Её голос стал чуть ниже и теперь звучал более соблазнительно и дразняще, чем должен был. — Собираешься сдать меня, Гарри? Чувствуя, как лицо заливает густой румянец, он окинул отчаянным взглядом общую гостиную. К счастью, Рона тут не было. — Конечно, нет, но другие… — Гарри кивком указал на стол на другом конце комнаты, за которым сидели Малфой и Гойл. Первый активно жестикулировал, пытаясь объяснить какой-то пункт из учебника, который лежал на столе между ними, но Гойл лишь вытаращивал глаза, глупо приоткрыв рот, и непонимающе моргал. — Малфой не посмеет, — фыркнула Джинни, отбрасывая прядь волос за плечо. — Даже он не настолько глупый. — Но всё равно… — произнёс Гарри, чувствуя, как последний жалкий аргумент умирает на его губах. Да что с ним не так? Какой парень отказался бы поменяться с ним местами и сидеть точно так же с красивой девушкой вроде Джинни на коленях? — Можем пойти в другое место, если хочешь. Более уединённое. — Она наклонилась вперёд и добавила шёпотом, опаляя горячим дыханием его ухо: — Можем пойти к озеру. Или в хранилище для мётел рядом с полем? Мы так давно не были вместе наедине. Гарри сглотнул подступивший к горлу ком. Его гормоны кричали триумфальное «Да!», хотя мозг отчаянно сопротивлялся, повторяя: «Нет, нет, нет». Конечно, непристойный намёк в предложении Джинни был весьма соблазнителен. Мысли Гарри заполнили изображения — нет, воспоминания — о времени, проведённом вместе с ней в конце шестого курса. То, как Джинни смеялась, запрокидывая голову назад и подставляя шею под его губы. То, как её пальцы вцеплялись в его плечи, а ноги обвивали его талию, когда они неторопливо целовались на берегу озера. Сейчас эти воспоминания казались такими далёкими, словно прошло гораздо больше, чем полтора года. С каждым днём Гарри было всё сложнее узнать себя в этих детских воспоминаниях. Он сжал ладонь в кулак, вгоняя ногти в мягкую плоть, желая избавиться от навязчивых изображений, которые подкидывала память, и от реакции, которую они вызывали в теле. Было бы просто — слишком просто — поддаться этому вполне объяснимому порыву, особенно с такой красивой и податливой девушкой как Джинни. Но это было бы неправильно, напомнил Гарри себе. Это было бы нечестно по отношению к ней. Потому что существовала причина тому, что они так долго не оставались вместе наедине. Мысль о возвращении к Джинни после окончания войны была одной из немногих, которые позволили Гарри пройти через все эти безнадёжные, одинокие ночи во время поиска крестражей. Его воображение наполнялось романтическими фантазиями о том, как он вернётся к ней, пройдёт по дороге к Норе — покрытый ранами и синяками. Она увидит его через окно кухни и выбежит навстречу, и её яркие медные волосы будут развеваться на ветру. Он упадёт в её объятия и будет принят как герой, со всеми сопутствующими клятвами в вечной любви и бесконечным повторением увлечённого и восторженного секса. Стоит ли говорить, что реальность оказалась гораздо менее кинематографичной. Вместо этого он оказался одним из множества разбитых и сломленных людей, которые вернулись домой. Он спал в постели покойника и пытался не обращать внимания на печальные взгляды окружающих, одновременно сдерживая собственные слёзы. Кошмары, преследовавшие Гарри во сне, будили его в холодном поту посреди ночи. Молли Уизли кружила по дому, осыпая оставшихся в живых детей таким количеством заботы и внимания, что Джинни не могла даже в туалет отлучиться так, чтобы мать об этом не узнала, не говоря уже о том, чтобы пробраться в комнату к отдалившемуся от неё парню. Когда лето после войны подошло к концу и жизнь приняла подобие нормальности — пусть и с весьма заметным отсутствием некоторых людей — Гарри обнаружил, что прошло очень много времени с тех пор, как он в последний раз лежал в ночи с открытыми глазами, думая о Джинни. Когда его спрашивали, что он собирается делать теперь, когда Волдеморт повержен, представлявшаяся ему жизнь уже не строилась вокруг неё. Чувствуя себя виноватым, он пытался вернуть её в свои фантазии и планы, но знал, как минимум на подсознательном уровне, что вспоминал о Джинни в последнюю очередь. Официально они так и не сошлись, и теперь, прижатый к спинке кресла и угодивший в ловушку, он как никогда ясно понимал, что не хотел, чтобы это вообще когда-либо произошло. И хотя его тело всё ещё отзывалось на её ласки так, как не отзывалось его сердце, он не мог воспользоваться девушкой в личных интересах. Он был чёртов Гарри Поттер, слишком благородный даже для себя. Обречённый умереть девственником. Дважды. Джинни, казалось, не замечала его нерешительности, её губы всё ещё находились в каком-то дюйме от его уха, а грудь прижималась к груди Гарри, пока она целовала его шею, осторожно прикусывая кожу каждый раз, когда отстранялась. Гарри закрыл глаза, пытаясь силой воли побороть эрекцию, но член только продолжал наливаться кровью, воодушевлённый весом Джинни на коленях. Гарри тряхнул головой, его губы были плотно сжаты, не давая вырваться ни единому звуку, который мог бы обнадёжить девушку. В конце концов, она отстранилась. — Гарри, что-то не так? Он приоткрыл один глаз и уставился на неё, замечая обеспокоенность и растерянность на лице Джинни. О, Мерлин, неужели ему действительно придётся это сказать? Он не хотел причинять ей боль. — Я не могу, — выдавил он. — Мне… У меня очень много домашней работы. — Домашней работы? — скептически уточнила она. — Ты спал, когда я пришла. — Нет, — соврал Гарри и, положив руки ей на бёдра, в очередной раз попытался снять Джинни с себя. К счастью, в этот раз она поддалась, поднявшись на ноги перед креслом, и скрестила руки на груди, выжидательно уставившись на Гарри. — Я просто… продумывал эссе. — Продумывал эссе? — снова переспросила Джинни, и её руки переместились на бёдра — жест, который Гарри мгновенно узнал. Она готовилась к ссоре или, как минимум, к серьёзному выговору. — Джинни, пожалуйста, — полушёпотом попросил он, наклоняясь вперёд. — Не устраивай скандал. Он окинул взглядом заполненную гостиную, проверяя, не смотрит ли кто-то на них. Никто не выглядел особенно заинтересованным в их разговоре, хотя Гарри и заметил нечто странное за столом для учёбы. Лицо Малфоя выражало настоящую панику, и он судорожно хватался за края мантии. — Скандал? — повторила Джинни. — С чего бы мне устраивать скандал, Гарри? Потому что я рискую нарваться на наказание, чтобы увидеться со своим парнем, который игнорировал меня несколько месяцев, только для того, чтобы он врал мне, что у него много домашней работы? С тем самым парнем, который всю жизнь списывал домашние задания у друзей в день перед сдачей? — Вовсе нет! Гарри сам поморщился от того, как глупо прозвучал его ответ. Сейчас не об этом, напомнил он себе. — И, Джинни, я не… я не твой парень. Мы же расстались, помнишь? Её губы сжались в тонкую линию. Гарри приготовился к самой крупной ссоре в жизни, но после затянувшейся паузы услышал лишь скупое: «Понятно». — Я не знала, что ты так к этому относишься, — добавила она через некоторое время. — В таком случае я просто свалю подальше от тебя, хорошо? — Джинни… пожалуйста… Он потянулся к её руке, но Джинни резко её отдёрнула. — Не надо, Гарри. Просто… не надо. Она развернулась на каблуках, её локоны раздражённо пружинили при каждом шаге, пока она вихрем неслась к двери. По пути она чуть не врезалась в Захарию Смита и Пэнси Паркинсон, но те вовремя отскочили в сторону, посылая ей в спину приглушённые ругательства и неприличные жесты. Гарри тяжело провалился в кресло, уставившись на свой пах. Несмотря ни на что, его член оставался раздражающе твёрдым. — Ненавижу тебя, — мрачно признался Гарри. Он не заметил, как на противоположной стороне гостиной Драко Малфой торопливо пробормотал какое-то оправдание, пообещав друзьям, что они продолжат разбирать материал завтра, после чего направился напрямую к спальням мальчиков с красным от стыда лицом и заметной выпуклостью в брюках чуть пониже живота.

* * *

Гарри лежал с открытыми глазами, уставившись в тёмный потолок над головой, прислушиваясь к тихому сопению соседей. Он завидовал их способности проводить ночь в спокойствии. Казалось совершенно нечестным, что он единственный, кого не оставляли кошмары, — настолько реальные и осязаемые, что про сон можно было забыть. Нельзя было догадаться, какие ужасные видения найдутся по ту сторону черты в очередной раз, какие болезненные воспоминания придётся пережить заново. Последний раз, когда Гарри проверял время, было почти два часа ночи. Но он уже так долго пролежал без сна. Со вздохом он вновь использовал заклинание Темпус и застонал, обнаружив, что стрелки перевалили за полтретьего. Если заснуть прямо сейчас, можно было спать четыре с половиной часа, пока не прозвонит будильник Невилла. Неплохо, подумалось Гарри, учитывая обстоятельства. Но сон ускользал от него, и Гарри терпеливо ждал, пока усталость не накатит новой волной. В коридоре послышался шум: скрипнула, открываясь, чья-то дверь. Мягкие шаги послышались рядом со спальней гриффиндорцев и постепенно стихли вдалеке, но почти сразу из щели под дверью показался слабый луч света. Гарри напряг слух, желая узнать, кто может бродить по гостиной в столь позднее время. И в следующее мгновение, так же отчётливо, как собственное имя, Гарри знал: это был Малфой. Кто ещё мог пробираться по коридору посреди ночи? Малфой что-то замышлял, в этом не могло быть сомнений. Может, у него больше и не осталось змееподобного лорда, которому надо было поклоняться, но это не могло остановить кого-то вроде него от злодеяний. И совсем как подлые замыслы были частью натуры Малфоя, долгом Гарри было не позволить ему их осуществить. Он выскользнул из кровати, поморщившись, когда ноги коснулись холодного пола. Тихо перерыл вещи в чемодане, который стоял у подножия кровати, пока пальцы не сомкнулись на знакомой ткани мантии-невидимки. Гарри накинул её на плечи и вышел в коридор, стараясь ступать как можно мягче и медленно продвигаясь к приоткрытой двери в конце коридора. Странное ощущение пронзило его тело, скручивая внутренности и оставляя тянущее чувство в области паха. Оно очень напомнило то ощущение, которое возникало, когда на глаза Гарри случайно попадался вырез на рубашке девушки и он замечал округлость её груди, скованной бюстгальтером. Гарри тряхнул головой, отгоняя странную мысль. Конечно, существовало определённое чувство волнения от подобных тайных вылазок посреди ночи, но такое возбуждение никогда не имело сексуального подтекста. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Существовали и более странные вещи, которые могли вызвать подобную реакцию, пытался убедить себя Гарри, поняв, что тянущее чувство в области паха не собиралось никуда пропадать. Более того, с каждым шагом сердце билось всё чаще, а член — ну-у, он по какой-то причине тоже наливался кровью, становясь твёрже. И всё же Гарри не мог позволить чему-то настолько незначительному как несвоевременная эрекция отвлечь его от важного дела. Он был восемнадцатилетним парнем — даже сильный порыв ветра мог вызвать стояк. Это ничего не значило. Звук мерно падающей воды заставил его на мгновение замереть. Малфой что, решил принять душ в два часа ночи? Это было довольно странно, но не преступно. Разочарованный, Гарри отвернулся и уже пошёл было назад в комнату, когда в голову пришла другая мысль. Может быть, Малфой хотел смыть доказательства какого-то подлого злодейства. Зачем ещё ему понадобился душ посреди ночи? Гарри чуть не задрожал от радостного волнения, прижимая лицо к щели между стеной и тяжёлой деревянной дверью, прикрыв один глаз для лучшего обзора. Он ожидал увидеть Малфоя в окружении ручейков розоватой воды, смывающего кровь невинной жертвы. Вместо этого Гарри не увидел ничего, кроме густого висящего в воздухе пара, заполнявшего душевую. Надо было зайти внутрь. Плотнее запахнувшись в мантию, Гарри медленно приоткрыл дверь чуть шире, поморщившись от громкого скрипа петель. Как только щель оказалась достаточно широкой, он скользнул внутрь и был немедленно атакован тяжёлым запахом Малфоевского мыла, который висел во влажном воздухе. Гарри двинулся вперёд на звук падающей воды и обнаружил Малфоя в самой последней душевой кабине. Занавеска была задёрнута наспех, и если бы Гарри подошёл достаточно близко, он мог бы заглянуть внутрь сквозь зазор между занавеской и стеной. Как оказалось, Малфой вовсе не был покрыт кровью невинной жертвы. Его кожа была чистой и бледной, пусть и слегка розоватой в тех местах, где горячая вода касалась тела. Он стоял спиной к занавеске, давая Гарри свободный обзор на удивительно широкие плечи, тонкую талию, узкие бёдра и упругий округлый зад. Гарри ощутил, как при виде такого его назойливая эрекция усилилась. Он хотел выругаться: то, что поначалу казалось лёгким неудобством, теперь превратилось в огромную проблему, пульсировавшую в пижамных штанах. Парализованный, Гарри наблюдал, как вода стекала вниз по спине Малфоя, по напряжённым мышцам и по разгорячённой коже. Несколько водяных ручейков бежали по пояснице Малфоя, скрываясь в щели между его упругими ягодицами. Почему раньше Гарри не замечал, насколько стройное и накачанное у него тело? Нет, «стройное» было не тем словом: Малфой был гораздо больше, чем просто стройным — он был прекрасен. Его светлые волосы стали чуть темнее из-за воды, бёдра оказались худыми, но сильными на вид, а его плечи… Гарри не мог отвести взгляд от плеч Малфоя. Они были напряжены, пока их хозяин опирался одной рукой о стену, а второй двигал вперёд и… оу. Оу! Малфой мастурбировал! На Гарри внезапно навалилось осознание. Он подумал, что надо уйти, но ноги отказывались двигаться. Глаза отказывались смотреть на что-либо, кроме ритмичных движений левого плеча Малфоя. Внутренне Гарри мечтал, чтобы он повернулся, желая увидеть, как выглядит его член. Увидеть, как он будет двигаться в тугом кольце пальцев Драко. Низкий стон Малфоя отдался эхом от керамической плитки. Он прижался лбом к стене, рука начала двигаться быстрее. Его дыхание вырывалось рваными выдохами, которые почти полностью сливались с шумом воды, но Гарри слышал их почти так же отчётливо, как биение собственного сердца, отдававшееся в висках. Член Гарри болел от невыносимой нехватки прикосновения, и, даже не задумавшись, Поттер просунул руку в пижамные штаны и обхватил ладонью эрегированный член, который сейчас больше напоминал пылающий стальной стержень. Если бы в эту минуту у Гарри сохранялась способность думать, он бы попытался остановиться. Он бы сказал себе, что это ненормально, неправильно и немного мерзко — прятаться под мантией-невидимкой и трогать себя, наблюдая, как мастурбирует другой парень. Но его мозг отключился, и всё, что имело значение — ощущение собственной ладони, сжимающей болезненно пылающий член, и вид упругой задницы Малфоя, напрягавшейся при каждом движении бёдер. Гарри не ожидал, что это продлится долго, но всё равно оргазм накрыл его совершенно неожиданно. Он едва ли успел сделать хотя бы дюжину рывков, прежде чем Малфой издал придушенный стон, и Гарри ощутил, как собственный оргазм вырвался из глубины тела, заставляя пальцы на ногах поджаться, а глаза — прикрыться от наслаждения. Тягучая сперма прилипла к ладони и пижамным штанам. За это время кожа Малфоя порозовела с головы до ног, его голова всё ещё была прижата к плитке, а грудная клетка тяжело вздымалась, приводя дыхание в норму. Гарри выпустил член из ладони и слепо отступил на несколько шагов, когда осознание того, что только что произошло, обрушилось на него всем весом. Он поверить не мог в то, что сейчас сделал, и теперь, когда мозг снова пришёл в рабочее состояние, ему хотелось лишь поскорее сбежать из этого душного места — назад, в спальню. Отведя взгляд от Малфоя, Гарри отступил ещё на шаг. Как назло, именно в эту секунду его ноги запутались в подоле мантии. Падение происходило словно в замедленном действии. Гарри охватила паника — он же себя выдаст! Он приземлился на пятую точку и быстро отполз в сторону, попутно проверяя, чтобы ни одна часть тела не показалась из-под мантии, но было совершенно очевидно, что Малфой услышал звук падения. И, разумеется, его голова немедленно высунулась из-за занавески. — Кто здесь? — позвал он. — Забини, это ты? Гарри задержал дыхание, пока Малфой осматривал безлюдную душевую. «Пожалуйста, только не смотри вниз, только не смотри вниз», — безмолвно умолял он. Время растянулось в бесконечность, и его лёгкие уже горели от недостатка воздуха. Наконец, Малфой, убедившись в своём одиночестве, вновь скрылся в кабинке. Поток воды остановился, и через мгновение занавеска отъехала в сторону, являя Малфоя: полотенце было повязано на узких бёдрах, а вода всё ещё стекала по красивому телу. Гарри лихорадочно отполз с его пути, прижимаясь к стене и стараясь занимать как можно меньше места. Малфой прошествовал от душевой кабинки к ряду умывальников и принялся рассматривать собственное отражение в зеркале. Он прикасался пальцами к невидимым изъянам, изучая кожу на лице слишком долго и пристально — даже для человека настолько самовлюблённого как он. Малфой отвязал полотенце с бёдер и принялся вытирать мокрые волосы, оставив тело полностью обнажённым. Гарри не хотел смотреть, но просто не мог с собой справиться: член Малфоя оказался на виду, тяжело свисая между ног. Драко развернулся и начал вытирать полотенцем руки и грудь, а потом — о Мерлин! — наклонился, чтобы вытереть ноги. Его зад был направлен прямо на Гарри, позволяя рассмотреть тёмные очертания яичек Малфоя в пространстве между его бёдрами. Он крепко зажмурил глаза, но картинка уже прочно впечаталась в сознание. И она была совершенно порнографической! Не в силах остановить поток мыслей, Гарри начал представлять, как подходит к Малфою сзади. Проводит ладонями по окружностям его зада, запуская пальцы в мягкую плоть, проникая в тёмную впадину между ягодицами. Гарри запрокинул голову, с глухим стуком ударившись о стену. Этого просто не могло быть, он никак не мог сидеть на полу душевой, представляя, каково это — гладить задницу Драко Малфоя. Драко вскинул голову, привлечённый шумом, и немедленно выпрямился. — Кто здесь? — снова спросил он неуверенно. — Если это одна из твоих идиотских шуточек, Забини, клянусь Мерлином… Гарри не вымолвил ни слова, мысленно молясь, чтобы пол разверзся и поглотил его целиком. Малфой ещё раз огляделся, нахмурив брови, после чего быстро повязал полотенце на талии и забрал свои банные принадлежности из душевой кабинки. Не говоря больше ни слова, он поспешно направился к выходу и скрылся за дверью. Прошло много времени, прежде чем Гарри решился выглянуть из душевой. Его зад ныл от долгого сидения на жёсткой плитке, а сперма в пижамных штанах высохла, превратившись в засохшую корочку, что было не менее унизительно. В ту ночь он почти не спал, правда, на этот раз ему мешали не видения змееподобного мужчины и не лица погибших; в этот раз его сознание занимали изображения разгорячённой розоватой кожи и напряжённо сжимающегося зада.