Болен тобой

      Гретта вела Брамса за руку в его детскую комнату, словно провинившегося ребёнка. Двадцативосьмилетнего большого ребёнка. План был прост и сложен одновременно в своём исполнении. Только и всего-то нужно было уложить Брамса спать, а потом пойти искать Малкольма. Всего-то… Самым сложным было убедить его в необходимости сна. К тому же, он не совсем доверял своей милой Гретте после её кратковременного побега. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем Брамс сможет доверять ей целиком и полностью. Доверие нужно заслужить. — Положи это, Брамс. — Гретта недоверчиво покосилась на деревянную увесистую палку в руке Брамса. Ту самую, которой он ударил Малкольма несколько раз. Ей было не по себе от того, что он таскал её с собой, и что могло придти ему в голову. Конечно же, Гретту он не тронет, но всё-таки ей было спокойнее, когда она где-нибудь лежит, а не находится в руках у Хилшера.       Как и было сказано, Брамс, немного помедлив, видимо, раздумывая, положил палку на небольшой деревянный сундук с игрушками. Отчего-то угрозы он не чувствовал, поэтому спокойно продолжил стоять спиной к Эванс.       Казалось бы, вот он — идеальный шанс! Бей в спину. Пока Брамс ничего не подозревает, у тебя, Гретта, есть возможность всё это закончить. Положить всему этому безумию конец. Однако, Гретта не ударила. Ей хотелось свести рукоприкладство к минимуму. Брамс уже достаточно натворил. Слишком много насилия для одного дня. — Готов ко сну? — Как можно спокойнее спросила девушка. Будто это был самый обычный вечер. Будто она каждую ночь укладывала его спать. Будто ничего и не происходило.       Брамс лишь покачал головой несколько раз, сведя свои руки за спину. Гретта бросила на него короткий взгляд и на мгновение умилилась этой картине. Стоит, точно маленький мальчик, опустив глаза в пол.       Девушка откинула край одеяла, приглашая парня лечь. Хилшер лёг в подготовленную Греттой кровать, даже не раздеваясь. То ли стеснялся её присутствия, то ли всегда так спал. Или чисто из холодного расчёта, чтобы в случае повторного бегства Гретты, можно было встать и побежать, суетливо не разыскивая повсюду свои брюки.       Брамс лёг, выжидающе смотря на Гретту. Будто хотел её о чём-то попросить. Эванс аккуратно накрыла Хилшера одеялом, стараясь не смотреть ему в глаза. В его холодные, тёмные глаза. Гретта про себя отметила, что они весьма красивы, когда всё-таки пару раз случайно встречалась взглядом с Брамсом. Как он на неё смотрел… С такой нежностью, робостью. У Эванс неприятно кольнуло в сердце от обиды: на неё никогда никто так не смотрел. Даже Коул, когда ещё не был таким ублюдком. Но Брамс смотрит. От этого и больно: человек, который знает тебя всего чуть больше недели испытывает к тебе гораздо больше симпатии и любви, чем тот, с кем ты была много лет. Неужели девушка не заслуживает немного любви и счастья? Почему Коул не мог дать ей это? Просто она встретила не того человека. — Поцелуй. — Из раздумий о своём прошлом Гретту вывел голос Брамса. Снова этот детский голосок, от которого кровь стынет в жилах. И который одновременно так завораживает. А Брамсу точно двадцать восемь? Как ему это удаётся?       Эванс опешила. Как она могла забыть о самом главном правиле? Но одно дело поцеловать куклу, и другое, когда перед тобой неуравновешенный маньяк. Гретта не знала, что ей делать. Просьба Брамса загнала её в тупик. Отказаться? А вдруг это его разозлит? Но как бы то не было, с её мнением он тоже должен считаться, если хочет, чтобы она осталась с ним. Или не должен?.. Кто сказал, что у неё вообще есть выбор? — Никаких поцелуев, Брамс. Это в наказание. — Гретта уже пожалела о том, что сказала, увидев разочарованный, и в то же время раздражённый взгляд Хилшера. Он явно не доволен тем, что не получает то, что хочет. Но как бы то не было, меньше всего ей хотелось пускать Брамса в своё личное пространство. А разве у неё есть какой-то выбор? Нет, если она хочет спасти Малкольма. Ей нужно усыпить бдительность Брамса. Нужно всего лишь немножко подыграть. — Поцелуй. — Брамс сказал это холодно и требовательно, схватив Гретту за руку, лишая возможности развернуться и уйти. Он смотрит на неё выжидающим взглядом, точно хищник. А она жертва. Его жертва. Этот взгляд… Он пронзает всё её тело подобием тысячи маленьких иголок, которые поражают все необходимые точки, парализуя.       Гретте ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Брамс явно давал ей понять своей стальной хваткой, что не отпустит её, пока не получит то, чего сейчас желает. Она медленно наклонилась к Хилшеру, кладя свою холодную, слегка вспотевшую от страха ладонь на его руку. Вот она уже легонько касается своими тёплыми губами губ фарфоровой маски. Брамс обнял девушку за плечи. Обнял так, будто это самое дорогое, что есть в его ужасной жизни. Он подался вперед, стараясь прижаться к Эванс как можно ближе, теснее. Почувствовать через холодную маску тепло и сладость её малиновых губ. Всего пару жалких миллиметров маски стояли между его губами и губами девушки. Сердца обоих бешено колотились. Как давно он мечтал ощутить всю близость Гретты, поцеловать её, пусть даже через маску. Он грезил этим. Днём и ночью.       Чувствуя, что ещё немного и Брамс перейдёт черту, Гретта упёрлась руками ему в грудь, простонав. Она даже забыла об отвёртке, аккуратно спрятанной в заднем кармане её джинсов. Она не на шутку испугалась. Вся эта затея изначально не предвещала ничего хорошего. Прекрасно ведь знала, что играет с огнём.       Почувствовав, что девушку всю трясёт и она вот-вот может сорваться на истерику или крик, Брамс нехотя отпустил её. Ему не хотелось, чтобы Гретта его боялась. Он не хотел её к чему-то принуждать. Он не был таким. К тому же, он получил то, что нужно. Меньше всего ему хотелось напугать Гретту. Второго её побега он не вынесет. Конечно, он вполне мог бы удерживать её в этом доме насильно рядом с собой, будто бы собачку на поводке, но в чём смысл? Он прекрасно понимал, что в таком случае все эмоции и чувства его прекрасной Гретты будут наигранны и фальшивы по отношению к нему. Только ради того, чтобы сохранить себе жизнь. Чтобы не злить его. Больше всего в людях он не мог терпеть лживость, лицемерие и двуличие. Он желал искренности этой девушки. Во всём. Он хотел, чтобы она добровольно осталась с ним. Чтобы она смотрела на него без страха в глазах. И он сделает всё, чтобы заслужить её доверие.

Никто не заменит мне тебя. Никто, кроме тебя. Никто, кроме тебя…