Болен тобой

      Гретта шла медленно и тихо, стараясь не скрипеть старыми деревянными половицами. Каждый скрип казался очень громким. Настолько, что можно было услышать с другого конца огромного дома Хилшеров. Сейчас нельзя шуметь, иначе Брамс может проснуться и плану Гретты придёт конец. И ей самой, возможно, тоже. Она не знала, как Хилшер мог расценить эту ситуацию. Вероятнее всего, как очередной побег. Но что-то Эванс точно подсказывало: Брамс не потерпит ещё одной такой выходки. Только не от неё. Это было равносильно измене: не заслуживает никакого прощения и второго шанса.       Стараясь не думать о том, что же произойдёт, если Брамс всё-таки заподозрит неладное, Гретта приближалась к месту, где предположительно остался лежать Малкольм. Если, конечно, Брамс не уволок его куда-нибудь… Девушке даже страшно было подумать, что могло произойти с Малкольмом, пока она бежала по улице. Хилшер, окончательно обезумев от предательства своей милой Гретты, мог сделать с ним всё, что угодно. Больше всего она боялась найти сейчас тело Малкольма с проломленным черепом. Или ножом в сердце. Столько разных вариантов для убийства.       Пытаясь не думать столь пессимистично, Эванс, вспоминая на ходу все повороты, быстро двигалась по коридорам внутри стен дома. Точно так же, как передвигался Брамс, когда следил за каждым её движением. От одной только мысли становилось не по себе: он всё это время знал, что она делает. Он всё видел. Как девушка ест, принимает душ и спит. От последних двух пунктов становилось по-настоящему страшно. Интересно, он видел её голой в то время, пока она стояла в душевой под струями воды, ничего не подозревая? Скорее всего. Чёрт. А ведь было время, когда Гретта разгуливала по дому после душа в одном нижнем белье… И он всё это видел. К горлу подкатывала тошнота от омерзения. Она была как на ладони. Эванс мысленно поблагодарила Брамса за то, что тот ничего с ней не сделал, хотя мог бы, а лишь только наблюдал… Больной извращенец.       Ещё один поворот в этом чёртовом лабиринте и Гретта, наконец, нашла то самое место. Малкольм всё так же лежал. Не жив, не мёртв. Эванс бросилась к нему, нащупывая пульс на шее. Живой. Он жив. Девушка почувствовала облегчение. Всё-таки, Хилшер не забил его до смерти. И слава богу.       Гретта легонько похлопала Малкольма по щекам, чтобы привести того в чувства. Ответной реакции не последовало. Девушка перепугалась. Неужели Брамс так сильно его бил? Эванс похлопала по щекам сильнее и Малкольм с трудом открыл глаза. На его затылке было видно немного запёкшейся крови. Хилшер хорошо его приложил палкой. Ударь он сильнее и Малкольм, возможно, был бы мёртв.       Парень простонал, приподнимаясь на локтях. Было видно, что его самочувствие оставляет желать лучшего. Возможно у него даже было сотрясение. — Малкольм, ты меня слышишь? Как ты? — Обеспокоенно спросила Гретта. — Прекрасно. Я ведь каждый день получаю по голове, забыла?       Гретта невольно усмехнулась. Ну хоть чувство юмора осталось при нём. — Вставай, нужно выбираться отсюда. — Эванс помогла парню встать. — Где Брамс? — Задал очевидный вопрос Малкольм, держась одной рукой за разбитую голову, а другой за стену. В его глазах всё плыло и двоилось, а в ушах стоял громкий звон, так что он с трудом слышал то, что говорила ему Гретта. — Какая разница? Нужно уходить. — Эванс упорно не хотела говорить, что она не убила Брамса и вообще собирается остаться здесь. Просто, чтобы Малкольм смог уйти. Хотя бы он. Просто потому что она дала обещание. Иначе Малкольм сам пойдёт за Хилшером и тогда уже точно погибнет. Ещё одна смерть ни к чему.       Недоверчиво посмотрев на девушку, Малкольм всё-таки двинулся в сторону выхода. Гретта помогала ему идти, держа его за плечи, чтобы тот не упал из-за головокружения. Сейчас главной целью было во что бы то не стало выпроводить Малкольма из этого проклятого дома. С остальным она разберётся позже.       Ещё пара поворотов в этом лабиринте и они, наконец, оказались в холле. Ещё десяток метров и вот она, свобода. Уже видна спасительная дверь. Гретта с Малкольмом двинулись к ней так быстро, как только можно. Пока Брамс не понял, что происходит.       Добравшись до двери и облокотив Малкольма о стену, Гретта старалась как можно тише открыть массивную дверь, чтобы не создавать подозрительный шум. В лицо ударил прохладный ночной воздух. Малкольм аккуратно переступил через порог, оказавшись на улице. Он развернулся и посмотрел на Гретту, ожидая, когда она тоже перейдёт эту черту. Ещё совсем немного…       Гретта посмотрела Малкольму в глаза. Хотя бы он должен был спастись от этого кошмара. Эванс пыталась найти в глазах парня хоть что-то, но увидела только ужас в его глазах. Он смотрел не на неё. Он смотрел сквозь неё. По спине пробежали мурашки. — Обернись. — Дрожащим голосом прохрипел Малкольм.       Эванс медленно обернулась назад. Она уже и так поняла: ОН сзади. Он здесь. И он крайне зол. Брамс тяжело дышал, сжимая в руках всю ту же палку. В его бешеных глазах ясно читалась ярость. И желание убить. Гретта обессиленно упала перед ним на колени, умоляюще смотря в его налитые кровью глаза. Почти получилось… — Прошу, Брамс… — Голос заметно дрожал. Ещё чуть-чуть и девушка зарыдает от своей беспомощности, — Дай уйти хотя бы ему. — Что? Я не уйду без тебя! — Малкольм едва понимал, что происходит и что она вообще говорит. Он не мог оставить её с этим психом. — Замолчи! Просто уходи отсюда! — Гретта истерически закричала. Просто уйди уже! Хоть кто-то должен спастись. Не обязательно тонуть в этом море ужаса и кошмара вместе.        Брамс стоял, смотря то на Гретту возле его ног, то на Малкольма, обдумывая ситуацию. Пусть проваливает. И никогда не возвращается назад. Он ему не нужен. Нужна только милая Гретта. — Со мной всё будет хорошо, Малкольм. Это моё решение. — Эванс медленно поднялась обратно на ноги, держась дрожащей рукой за плечо Брамса. Там, где касались её холодные пальцы, кожа Хилшера горела огнём. До одури приятным, согревающим огнём. Но об этом он подумает чуть позже…       Девушка медленно подошла к двери, в которой стоял Малкольм. Брамс тут же двинулся за ней, готовый напасть в любой момент, если Гретта выкинет что-нибудь. — Я остаюсь. С Брамсом. Я обещала, что не брошу его. — В голосе Гретты было слышно отчаяние. Похоже, она уже смирилась, что сама себе подписала пожизненный приговор в этом доме. Он станет её тюрьмой. Во спасение Малкольма.       Американка вытолкнула парня из дома и закрыла дверь, шепнув напоследок: «Прощай». Теперь есть только она. Она и Брамс. Возможно, она никогда не сможет покинуть этот дом. Но она сама выбрала этот путь. Мы должны нести ответственность за свои поступки.

То, что у тебя в мыслях, я вижу в твоих глазах, Я боюсь твоей улыбки и обещаний. То, что у тебя в мыслях, я вижу в твоих глазах, Мне страшно, когда ты рядом, я леденею.