Горячая зона

Лешка не знал, сколько пролежал на чужой кровати, зажмурившись и уткнувшись лицом в стену. Замотавшись в одеяло, он то давился слезами, то впадал в ступор и призывал к себе смерть. Физически он не сильно пострадал — десяток синяков на теле и лице да тупая боль в заднем проходе напоминали об учиненном над ним насилии. Но как же гадостно, пусто и безнадежно было на душе! Он слышал, как вокруг ходили люди, разговаривали, смеялись, ругались, что-то делили, но его никто не трогал. Уснуть нормально он не мог, в голове постоянно вспыхивали сцены недавнего надругательства. А ведь, если честно, морально он давно был готов к чему-то подобному! С его молодостью, миловидной внешностью и гладким безволосым телом на что-либо другое в любой зоне рассчитывать было просто смешно. Все время, пока он находился в СИЗО, ему приходилось выслушивать постоянные намеки на этот счет и от охранников, и от других зеков, с которыми невольно приходилось пересекаться. Так стоило ли уж делать из случившего такую трагедию вселенского масштаба? Не лучше ли попытаться освоиться и со временем отомстить за учиненное насилие? И не подыхать же теперь на радость опустившим его подонкам? Кто-то тронул его за плечо. Алексей вздрогнул, будто от удара током, и резко обернулся. Знакомое лицо склонилось над парнем. Пашка, который приходил к нему в больничку лечить руку! — Живой? — мягко спросил петушок, заглядывая ему в глаза. — Леш, поднимайся. Тебе надо выйти. Там Бизон пришел, стоит на улице, ждет тебя. Просил тебя вывести к нему. — Я никуда не пойду! — резко воспротивился Лешка. — Я не выйду! — Леш, надо! — поднажал Пашка. — Ты с ума сошел? Он сам к нам в петушиный барак не может зайти, нельзя. Поднимайся, говорю! Сделав над собой неимоверное усилие, Лешка приподнялся и сел, растерянно оглядываясь. А оказался он в Парашкином царстве, в уютном уголке барака, отгороженном от всех других коек покрывалом, где располагались кровать, на которой, собственно, Лешка и пролежал все это время. По соседству находились и другие ценные вещички — большая тумбочка, мутное старое зеркало, полки, заваленные различным хламом, лоскутный коврик на полу под ногами. На гвоздиках, вбитых в стену, были развешены какие-то шмотки. Лешка понял, что Парашка пригрел его в трудный час, не бросил валяться на полу. Нестерпимо хотелось пить, и парень сглотнул накопившуюся во рту горечь. Что же, раз пришел Бизон, то, действительно, следовало выйти. Он, пошатываясь, прошел мимо других коек, каких-то незнакомых и уродливых людей, которые с любопытством его разглядывали и отпускали пошлые шуточки в спину. Лешка вышел из петушиного барака и зажмурился от яркого солнца. На Бизона сил смотреть не нашел и упорно отворачивался, до того было тошно и гадко на душе. — Леш, пошли со мной, я все улажу! — горячо заговорил мужчина, надвигаясь на него. — Уйди, — прошептал юноша, отступая. — Большое спасибо, ты все уже уладил. — Леша, я согласен, вина моя есть. Но ничего не изменилось, мое предложение осталось в силе. Пойдем, и я отобью тебя у Сэма, даже если мне понадобится для этого убить его! Лешка поднял на него глаза, обведенные синевой на измученном, бледном лице. — Никогда больше ко мне не подходи! — с ненавистью, сквозь зубы, четко произнес он. — Это все с твоей подачи вышло. Провались ты со своими предложениями! Я не желаю тебя больше ни знать, ни видеть. И я буду чьей угодно игрушкой, но только не твоей. Оревуар! С этими словами Лешка залетел обратно в барак. Парашка, следивший за их встречей, изумленно пискнув, бросился за ним, бросив напоследок в сторону Бизона. — Саш, он просто не в своем уме! Наверно, от стрессу… — Присматривай за ним! — рыкнул Бизон уже ему в спину. — Ага! — возмущенно фыркнул Пашка, притормаживая в дверях. — Я не нанимался! Своих проблем хватает. И я не старший петух покамест! Семыча, вон, лучше проси присматривать, это его обязанность. На самом деле Пашка, когда Алексей появился на зоне, совершенно не воспылал по отношению к нему дружескими чувствами, ведь сразу же прошел слушок, что на этого паренька положил взгляд сам Бизон, что, существенно, грозило Пашкиному благополучию. Ведь именно он обслуживал Бизона — носил ему воду, стирал, выполнял мелкие поручения. В случае появления у мужика маруси петушок неминуемо лишился бы кормушки. Но расклад оказался таков, что Пашка остался при своей почетной должности. Поэтому и решился помогать. Да и все существо его восставало против того, чтобы ненавистные братии Парашки уроды — Хан и Сэм продолжали безнаказанно ломать побоями и насиловать парня! Не совсем вежливо распрощавшись с Бизоном, который остался стоять с раскрытым ртом, в шоке, что его вот так бесцеремонно послали, и одновременно соображая, что же это за загадочное слово — аревуар, страшный мат какой-то или что еще, Пашка поспешил в барак, где ухватил за локоть Лешку и опять заволок к себе за импровизированную ширму. — У меня пока поживи, если не брезгуешь, — заискивающе предложил он. — Спасибо, — с признательностью отозвался Лешка. После разговора с Бизоном он вроде бы вернулся в реальность и воспрял духом, поэтому не без интереса рассматривал своего новоявленного сламщика и окружавшую его остановку. — Пить сильно хочу, — доверительно произнес он, не зная даже, где тут можно взять воды. Пашка тут же подорвался, схватил с тумбочки графин и, наполнив кружку, подал ее Лешке. Тот жадно выпил все до дна. Никогда еще простая вода не казалась ему такой вкусной! А Пашка не переставал тараторить: — Я помогу тебе, не беспокойся, не дам пропасть. Я ведь вижу, что ты классный пацан, не гнида какая-нибудь. Ну, а потом, когда поднимешься, надеюсь, что и ты про меня не забудешь… — Поднимусь? — изумился Лешка, едва истерично не расхохотавшись. — Из этого дерьма, пожалуй, уже никогда не вылезешь! — Ну, почему же! — с готовностью отозвался Парашка. — Здесь тоже неплохо можно пристроиться. Я живу и не горюю! Вот, посмотри. И он гордо распахнул на обозрение свою тумбочку, которая ломилась от печенья, сахара, заварки и сухарей. В петушином бараке Пашка по праву считал себя королем. Если не считать самого Семыча да Пита, который приходил сюда ночевать лишь на время размолвок с Ханом, он, несомненно, был самым успешным петухом в зоне. И самым богатым. У него даже птичье молоко имелось — коробка просроченных конфет, которая хранилась еще с прошлого года. Будучи неунывающим трудягой, Парашка по местным меркам жил воистину роскошно. Если и была у него в чем нужда, так это исключительно в предметах роскоши, например, шампунях или парфюме, но и это периодически водилось. У него даже постель была заправлена чистым бельем, да еще имелся и запасной комплект! — Паш, что мне теперь делать? — с отчаянием спросил Лешка, чувствуя, что к горлу вновь подкатили спазмы рыданий. — Ну, не вешаться же! Погоди, скоро вот Семыч придет и присоветует что-нить. Он мудрый мужик, всегда за нас. Мне в свое время помог подняться. Не переживай. Моими вещами покамест всеми можешь пользоваться, пока своим добром не обрастешь. — Да я не об этом! Я о Сэме… — Сэм — такой же мужик, как и все. Постепенно привыкнешь. А может, еще и лучше со временем кого себе найдешь. Ты ведь красивый такой! Офигеннее, чем сам Ди Каприо! Если уж я, урод, пристроился и нормально живу, то тебе все карты в руки. Главное — знай цену своему очку. Лешка горько усмехнулся и с отвращением отвернулся. Парашка, тем временем, вновь засуетился и принялся организовывать для них чифир с конфетами. Алексей поглядывал на него с глубокой признательностью. И он понятия не имел, что ему теперь делать со всей своей жизнью. Мысли о черномазом мужике повергали его в глубокое омерзение. И дело было вовсе не в цвете кожи! Просто этот безжалостный, абсолютно тупой и ужасно вонючий мужик внушал ему исключительно один лишь ужас, и от его власти над собой парень мечтал немедленно избавиться. Связь с Бизоном не представлялась ему приемлемым вариантом. По отношению к этому мужику Лешка затаил в душе такую глубокую обиду, граничащую с ненавистью, что без душевной муки даже думать о нем не мог. Наобещал золотые горы, наговорил! Подставил, да и все! И хорошо, что у них ничего не было. Понятно, что еще поигрался бы пару раз и отдал после этого всем, тому же Сэму! На глаза опять накатили жгучие слезы жестокого разочарования. — Давай, Леш, чифир стынет! — дружелюбно подтолкнул его локтем Парашка. — Бери конфетку. Сладкое поднимает настроение. Ща Семыч придет. Он всегда прибегает на халявный чифир, будто жопой чувствует. Лешка уже понимал, что этот Семыч в петушином бараке, очевидно, царь и бог. Он засунул за щеку каменную карамельку и осторожно пригубил горького чифира. Вскоре, действительно, появился старик. — Чифирите? — бодро спросил он. Парашка громко заржал во весь свой беззубый рот. — Леш, я же говорил? — Я вижу, что вы уже расположились и подружились? — Семыч присел к ним за тумбочку. — Как ты, Леш? — Да, бля, просто великолепно! — бойко ответил за парня Парашка. — Цветет и пахнет, разве не видно? Парня только что выебали в два насоса, а ты, юморист, спрашиваешь, как он! Семыч некоторое время молчал и хмурился, не забыв при этом отдать должное конфетам и чифиру. — А Бизон приходил, тебе предлагал, что ты ответил? — наконец, проглотив под жадным и встревоженным взглядом Парашки примерно десятую по счету конфету, полюбопытствовал он. — Нет, я не согласился, — чуть слышно, но твердо ответил парень, качнув головой. — Так… Ну и дела… А Сэм как тебе? — Хорош конфеты жрать, старый ты хрен, — обозлился вдруг Парашка. — Бля, Сема, имей совесть. Я для сламщика своего их достал, а не для тебя! — А я вообще сладкое не люблю, — старик отодвинул от себя почти пустой кулек. — Эх, мне бы сальца… — Говна тебе на пальце! — заржал Парашка, а потом переключился на Лешку. — Сэм, конечно, не фонтан, я согласен. Хуй — птичий, жадный, да еще и дерется. Будешь ходить вечно голодный, в синяках и не удовлетворенный. — А разве я что-то решаю? — спросил Лешка, сам себе не веря, что оказался в такой жуткой ситуации и подобной компании. Однако, нужно было привыкать, что именно эти люди теперь станут его друзьями, компаньонами и спутниками, возможно, даже, на долгие годы. Поэтому он старался не проявлять апломба и держаться как можно проще. — Решаешь, — коротко ответил Семыч. Он достал из кармана бумажку, несколько бычков и принялся бережно выжимать из каждого из них остатки табака. Свернув самокрутку, старший петух затянулся, а потом предложил Пашке: — Будешь? — Не-е, у меня свои, кубинские, — насмешливо отказался тот, не желая отбирать у старика последние крохи. — Я тоже думаю, что Сэм — не очень хороший вариант, — еще, поразмыслив, сказал Семыч. — Будет только издеваться и заставлять на себя работать. Он уже мне передал, чтобы ты пришел к нему вечером. Точно, что изобьет и ничего не даст. Или опять на пару с Ханом, за так, выебут… — И что же делать? — дрогнувшим голосом спросил Лешка. — Так беги к Бизону! Почему не хочешь? Он ведь интересовался тобой, значит, заступится! Поджав губы, полный решимости больше никогда не иметь с Бизоном никаких дел, Лешка упрямо покачал головой. — Тогда остается лишь один вариант. Он не очень приятный, но зато верный. Срабатывает стопудово. Так у нас поступают, когда марусе необходимо избавиться от нежелательного мужика. Но вот не знаю, решишься ли ты на это… — Что нужно сделать? Лешка был сейчас готов пойти на что угодно, лишь бы отделаться от Сэма и больше никогда не ощущать удушливую вонь, прущую от его тела. — Тебе нужно перейти в рабочие петухи. Делается это очень просто. Идешь к уборным и там встаешь у всех на виду. И все. Как только до Сэма дойдет слух, что парень, которого он объявил всей зоне своей марусей, стоял у сральни, все будет кончено. Тогда заявленные им отношения будут считаться недействительными. — А если его кто-то из мужиков затащит в сортир и выебет? — поинтересовался Парашка. — А так оно и будет, — невозмутимо отозвался старик. — И не кто-то, а я еще утром договорился с одним мужичком, скорее всего, он уже там нас и поджидает. Зато Леха наш станет рабочим петухом, сам сможет выбирать себе ебарей, назначать своему очку цену и перестанет зависеть от Сэма. Они замолчали. Лешка тупо уставился на противоположную стенку, ничего не видя перед собой. Да где же силы найти, чтобы сделать это? — Медлить нельзя, — мягко сказал Семыч. — Решайся. Либо к Сэму иди, либо к Бизону, либо к сортиру. Так, а что с Сашкой-то у тебя не заладилось, я так и не понял? — Подставил он меня, — с горечью, ожесточенно отозвался Алексей, — своими прогулками под луной. И… Обещал, что защитит, что никто меня не тронет. Сам же видишь, что в итоге получилось. — Да, уж… Некрасиво вышло, что сказать… — Да иди лучше к сральнику! — загорячился Пашка, совершенно не заинтересованный в возвращении Лешки к Бизону. — Будешь свободным, сам себе хозяин. Заживешь, как царь! Все лучше, чем под одним мужиком прогибаться и терпеть все его заебы! А я пока на озеро сгоняю, водички наберу и помывочку тебе организую. Семыч, пошарив в бездонных карманах своих штанов, достал фляжку и немного плеснул из нее в Лешкину кружку. — Что это? — вздрогнул парень. — Самогоночка. Выпей, вот. Сразу легче и веселее станет. Не переживай, ведь секас — дело житейское. Я там с тобой буду, присмотрю. Тот мужик тебя не обидит. А потом назад приведу. Лешка взял кружку, некоторое время тупо смотрел в нее, а потом залпом выпил. Что же… Раз судьба распорядилась, так, значит, тому и быть. Лучше, может, действительно, быть общим и продажным, чем зависеть от милости и настроения кого-то одного. А еще на этот безумный поступок его подталкивала неистовая злость и желание отомстить сразу и Бизону, и Сэму, одним разом избавившись от них обоих.